Начало войны Аси Бегельфер

В санатории им. Крупской. Фото из архива Аси Бегельфер. Одесса. Июнь, 1941 г.

В санатории им. Крупской. Фото из архива Аси Бегельфер. Одесса. Июнь, 1941 г.

В санатории им. Крупской. Фото из архива Аси Бегельфер. Одесса. Июнь, 1941 г.

В санатории им. Крупской. Фото из архива Аси Бегельфер. Одесса. Июнь, 1941 г.

В санатории им. Крупской. Фото из архива Аси Бегельфер. Одесса. Июнь, 1941 г.

В санатории им. Крупской. Фото из архива Аси Бегельфер. Одесса. Июнь, 1941 г.

Ася Бегельфер. 1946 г.

Ася Бегельфер. 1946 г.

Ася Бегельфер. 2020 г.

Ася Бегельфер. 2020 г.

Начало июня 1941 года. Я окончила 3-й класс, каникулы. Из Черкасс, где мы тогда жили, меня отправили подлечиться в санаторий имени Н. Крупской. Это на берегу Чёрного моря, посёлок Люстдорф. Воспользовавшись тем, что я буду в Одессе, мама послала письмо всемирно знаменитому офтальмологу Филатову с просьбой принять меня в его глазной клинике, так как у меня с рождения очень плохое зрение. Мне назначили приём у Филатова на 28 июня. Смена в санатории заканчивалась 24 июня, так мама договорилась, чтобы мне разрешили на эти четыре дня задержаться в санатории. К врачу меня должна была повести моя тётя Бетя, мамина сестра. Она жила в Киеве, но по стечению обстоятельств в это же самое время отдыхала на курорте в Одессе.

Это были замечательные дни в санатории. Я хорошо помню воспитательниц Асю Соломоновну и Марию Моисеевну, помню нашего физрука. Каждое утро физрук проводил с ребятами зарядку на свежем воздухе, нам очень нравилось. А ещё вспоминаю весёлые игры, задушевные беседы с подружками.

Жили по четыре человека в комнате. И в столовой этой же компанией сидели за одним столом. Соревновались — какая палата лучше ест и к концу смены поправится больше остальных. За моим столом поправились все, кроме меня. Но по сумме набранных килограмм мы всё же победили, и нам торжественно вручили вымпел.

В санатории организовался шумовой оркестр, дети играли кто на чём: на половниках, на ложках, колокольчиках и даже на фортепиано. Я играла на угольниках. А в воскресенье, 22 июня, в 12 часов наш оркестр должен был на радио выступать, играть «Музыкальный момент» Шуберта. На радио! Тогда все слушали радио, телевизоров-то ещё не было. У нас ждали этот день с нетерпением, не знали же, что война начнётся. Но так случилось, что именно в это раннее воскресное утро, 22 июня 1941 года, на наши города стали падать бомбы. Война!

Мы, дети, вначале не поняли, что происходит. Утром 22-го проснулись — никто на нас не обращает внимания, никто нами не занимается, не проводит зарядку, да и физрука что-то не видно. И вообще, уже с самого утра не было в санатории ни одного вожатого мужчины, ни одного. Они сразу же ушли в военкомат, а оттуда на фронт. Только женщины с нами остались.

Целый день мы бродили по территории неприкаянные, растерянные. Девчонки плакали, рассуждая, кого из родных призовут в армию. Ждали, когда же поедем с оркестром выступать по радио. Наконец, вечером детей собрали, и мы сыграли сами себе «Музыкальный момент».

…Сказали лечь спать одетыми, в панамках, снять только обувь и поставить её так, чтобы обуться быстро в случае тревоги.

И к офтальмологу Филатову уже, конечно, я не попала. Так жаль, до сих пор думаю: вдруг он смог бы как-то помочь мне со зрением? Да вот не судьба.

Несмотря на сложную обстановку, в санатории сохранялся относительный порядок: вещи и документы каждого ребёнка аккуратно собраны, даже фотокарточки, сделанные несколькими днями ранее, всем раздали. Они хранятся у меня до сих пор. Смотрю иногда и вспоминаю: вот я стою с краю — заигралась и прибежала фотографироваться в последний момент, чуть не опоздала.

Детей поспешно отправляли по домам. В той ситуации отдавали нас кому только можно — знакомым, родственникам, просто попутчикам. На одну ночь моя тётя Бетя забрала меня к себе, в дом отдыха, где она находилась. Посторонних туда не пускали, я в окно влезла, хорошо, что первый этаж. Всю ночь пролежала, спрятавшись под одеялом.

Там, в Одессе, встретилась нам одна знакомая женщина из Черкасс, её сын отдыхал в том же санатории, что и я. Эта женщина забрала из санатория своего сына, и ещё одного мальчика ей поручили доставить домой, в какое-то село под Черкассами. Заодно уже она взяла и меня. Мы отправились на вокзал, а там такое творится, народу — не протолкнуться. Кое-как пробрались в битком набитый вагон, доехали до Черкасс. Там мальчика пересадили в другой поезд к каким-то военным, а дальше ещё должна быть у него пересадка. Так и не знаю, как доехал ребёнок…

Ася БЕГЕЛЬФЕР.

ПОТЕРИ
Оцифровка пленки
Реклама альбомов 300
Реклама альбомов_2  300