К открытию Оперы

1941 г., 30 ноября, «Одесская газета»:

В первых числах декабря открывается наш оперный театр премьерой знаменитой оперы Чайковского «Евгений Онегин». Перед этим значительным днем невольно хочется обратиться с несколькими словами к артистам театра.

В торжественные минуты не читают наставлений, подобных тому, какое читал Онегин Татьяне. Однако, мы считаем нужным напомнить гг. артистам об одной важной вещи: что публика ждет от них нового, настоящего искусства. В советской России искусство оперы стояло часто на небольшой высоте. Небрежность, недостаток культуры вокальной и сценической, отсутствие подлинной любви и страстности в исполнении, и, как прямой результат этого — нехудожественность, неартистичность — вот к чему постоянно приводила оперу самая система музыкального дела в советской России. Теперь, когда Одесса снова становится европейским центром, все это должно быть решительно забыто.

Впрочем, одесского слушателя успокаивает то, что в списке сотрудников театра Есть несколько прекрасных имен. Это прежде всего имя выдающегося мастера оперного искусства директора и художественного руководителя оперы В.А. Селявина. Артисту большого дарования, давнему другу одесской публики, — ему известно многое о том, что такое настоящая художественность; еще недавно, в дни своего юбилея, он снова и снова изумлял слушателей необыкновенной свежестью своих художественных приемов. Нужно только, чтобы руководимые им артисты зажглись желанием, захотели почерпнуть из его вдохновения, взять из того художественного опыта, которым он так богат.

Далее, это — имя дирижера Н.Н. Чернятинского, опытного, вдумчивого маэстро, умеющего настойчиво работать с оркестром и добиваться от него прекрасного звучания; это — имя хормейстера К.К. Пигрова, культурного и глубокого во всем значении слова музыканта. Наконец, это имена таких незаурядных артистов, как г-жа Попова (замечательная Амнерис в «Аиде», Любаша в «Царской невесте»), г-жа Жуковская (хорошая Ярославна в «Князе Игоре», Турандот, Тоска), г-жа Губерт (вспоминается оригинальный образ Лизы, созданный ею в «Пиковой даме»), г-жа Егунова (привлекательная Розина в «Севильском цирюльнике»); г-н Савченко (великоленный Риголетто, Грязной в «Царской невесте»), г-н Топчий — искренний, преданный работе артист.

Остальные артисты должны будут равняться по этим художественным силам — а может быть и увлекать их живым ответным вдохновением. Надо только помнить одно — что отношение к искусству меняется теперь в очень большой степени. Теперь не имеет права ни шагу ступить на сцену тот, кто не собран весь в одном искреннем порыве творчества, кто не перевоплощается до последнего предела в создаваемый образ. Того полуискусства, полувдохновения, которое раньше часто царило на театре, теперь нe может быть. Теперь никто не захочет с этим мириться.

Присутствие перечисленных имен в списках сотрудников театра и новые условия всей его жизни позволяют ждать от него настоящего художественного творчества. К этому надо прибавить еще одно крайне важное обстоятельство – возможность свободного общения с музыкальной культурой Запада.

Итак, будем надеяться, что наш театр поднимется до высот первоклассного оперного театра Европы. В добрый час гг. артисты! Мы ждем от вас подлинно-художественных спектаклей. В новые времена — новые, большие требования.

Г. А.

Больше об оперном театре смотрите здесь.