Изъятие церковных ценностей в соборе

1922 г., 03 мая, одесская газета «Известия»:

В церкви пусто и тихо. В глубине — несколько представителей клира о чем-то перешептываются. И староста за стойкой, да еще какая-то пожилая женщина с сине-багровой опухолью над глазом.

Кроме них — в церкви никого нет.

Нас нерешительно ведут к крестам. Огромной величины престол обложен серебряными тисненными «досками» и заключен под стекло. После нескольких минут препирательств («руки мирян не могут касаться престола», произносят священники), начинается, собственно, изъятие. Священник и диакон берут стамеску, отвинчивают стеклянные листы, дружным усилием красноармейцев снимается тяжелый серебряный «оклад» и — подарок голодным в несколько пудов серебра готов.

Высокий, молодой диакон ведет нас в ризницу. С усилием открываем тяжелый кованный сундук. Драгоценностей — на миллиарды. Кувшины серебряные и позолоченные, панагии, чашки и чаши, огромные евангелия в тяжелых окладах, ризы с икон, убранные жемчугом, архиерейские митры, вышитые жемчугом и с венчиками из чистейшего золота, большие, вызолоченные кресты. Все это тут же «пробуется» ювелиром и отправляется в другой конец церкви, где стоит пишущая машинка и две девушки усиленно записывают каждый предмет в специальный лист.

В церкви снимаются ризы с икон, лампадки, висящие десятками перед иконами. Иконы оставляются в целости. Неизъятыми остаются также медные и металлические предметы. По одному оставляются «для нужд культа» от всех изъятых предметов. Имеется 6 дарохранительниц, из которых одна, в полтора фунта, золотая. Для церкви оставляется одна дарохранительница, поскромнее. То же и с евангелиями. В боковом отделении стоит алтарь из университетской церкви. Он тоже оставляется в покое: медный оклад малоценен для помощи голодающим. Зато серебряная горлица на проволоке, свисающая с «сени» над большим алтарем, снимается священником.

Через полчаса на прилавке, около которого записывают ценности, образовываются громадные кучи драгоценностей. Стоящие тут же красноармейцы щупают их и изумляются:

— Сколько голодающих накормить можно!

Один из них по неосторожности опрокинул себе на голову лампаду с маслом. Торопливо мажет себе волосы — зачем маслу пропадать! Блестит у красноармейца голова, как стальная.

— Ты бы лучше винтовку смазал! — шутит другой.

— Нельзя, твердеет быстро! Для винтовки не годится.

Но в общем красноармейцы ведут себя очень сдержанно.

Изъятие идет полным ходом. Хлопочет ювелир, слесаря, красноармейцы. Больше всех хлопочет сам председатель тройки т. Сокольский. Ему и «книга в руки»: шесть лет был священником и церковные всякие дела хорошо знает. От него ничего не укроется.

Растет на прилавке серебро. Скоро из него вырастут пуды муки, которые спасут от смерти сотни и тысячи голодающих.

ЮР. 30—В.

Больше об Одесском кафедральном соборе смотрите здесь.