На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

Мозаика моей жизни


Владимир БОНДАРЧУК "Тиква"

Мозаика — изображение или узор, выполненные из цветных камней, керамических плиток, цветного непрозрачного стекла в виде кубиков или пластинок.

(Окончание. Начало в № 614.)

«ДАЧИ»

Своей дачи у нас никогда не было. Но каждый год мы выезжали к морю, снимая у близживущих хозяев комнатку или две, как удавалось. Дети набирались сил, плавали, загорали, и мы возле них. С самого первого раза мы облюбовали Лузановку, и остались ей верны по сей день. Кто-то из знакомых посоветовал хорошую хозяйку, тетю Нину. Ее домик стоял на горке, а через дорогу шла линия трамвая № 7, и остановка была напротив пионерлагеря "Молодая гвардия".
С горки можно было по тропинке спуститься вниз и, перейдя дорогу и трамвайную линию, через самое начало парка Котовского, очутиться на берегу моря под двумя развесистыми акациями, дающими тень в самую жаркую погоду.
Сняли мы у тети Нины комнатку, куда и въехали со своим первенцем Борисом, которому исполнилось тогда полтора года.
Тетя Нина была приветливой женщиной. Помогла нам обустроиться и вместе с женой перебирала смородину для просушки на крышке погреба. Рядом, в беседке, стоял стол, над которым висела лампочка. При ее свете мужчины допоздна играли в домино.
Сын хозяйки, симпатичный мальчик лет десяти, любил играть со мной в шахматы. Уезжая с дачи, я подарил ему комплект маленьких шахмат в деревянной коробке.
К тете Нине мы выезжали несколько раз. Боренька подрос. Он любил сидеть со мной на пригорке и рассматривать проносящиеся внизу машины.
Лет через тридцать после описываемых событий прогуливались мы с женой по Дерибасовской. И нас кто-то окликнул: "Дядя Вова, тетя Лида! Здравствуйте!". Мы оглянулись. Незнакомый мужчина в милицейской форме в чине майора на голову выше меня приветливо нам улыбался. "Не узнаете? Вы у нас снимали дачу и еще подарили мне шахматы, помните?
Я вас сразу узнал!" Трудно было вычислить в этом грозном представителе правоохранительных органов нашего давнего знакомца. Но нас, оказывается, еще можно было узнать, и от этого на душе потеплело.
Когда родился и подрос второй сынок, Коля, мы стали выезжать на дачу более капитально. Я договаривался с водителем заводского автобуса Володей Фоменко. Он помогал нам загрузить автобус всем необходимым для автономного существования на даче вне дома. Мы брали с собой холодильник, телевизор, посуду, всякую житейскую мелочь.
Из последующих дач запомнилась комнатка у Вани с Валей, старшей дочери тети Нины. Запомнилась вот чем. Коле тогда было годика два. У него были чудные золотистые локоны. Соседская девочка Люда тыкала пальцем ему в голову, приговаривая: "У, ты мой Ленин!". Она уже ходила в первый класс и носила значок с изображением маленького Володи Ульянова, который в детстве был обладателем неплохой шевелюры.
Но особенно запомнилась дача у пана Юзека. Так мы называли его из-за польского имени. Хозяин уезжал куда-то на месяц, и на весь этот срок дом был в полном нашем распоряжении со всеми службами, садом и огородом. То-то было раздолье и изобилие! В саду — персиковые деревья, сплошь усеянные спелыми плодами. Если раньше мы видели персики только на базаре, где покупали килограмм-полтора, то теперь могли лакомиться ими в неограниченном количестве. Спелые, сочные, покрытые нежным пушком, они так и светились на солнце. Как тут было не вспомнить картину художника Серова "Девочка с персиками"!
Во дворе под разлапистой вишней — беседка. Вишня была настолько густо усеяна ягодами, что ее ветви склонялись низко-низко. И вишенки можно было срывать губами, не вставая со скамьи.
Но это великолепие было только приятным приложением к самому главному — морю и солнцу. Просоленный воздух, бронзовый загар и, в конечном итоге, запас здоровья на многие годы вперед. И это дало впоследствии свои результаты. Оба сына успешно отслужили, стойко перенося все трудности армейской жизни.
Много приезжало к нам родственников. Отмечали дни рождений. И выезжала с нами Раиса Григорьевна Зигельман, родная тетя жены, самая преданная тетя на свете.
Когда мы познакомились с Лидой, тетя Рая лежала без движения, сраженная внезапной смертью мужа, дяди Бориса, главного бухгалтера Одесской ТЭЦ.
Когда родился наш старшенький, по ее просьбе его назвали Борисом — память о ее муже. Она говорила: "Боренька — это мой кислород!". В заботах о нем она поправилась, встала на ноги и еще долгие годы была верным и преданным членом нашей семьи.
И приезжала к нам на дачу моя мамочка. И приезжал дядя Миша, и мы играли в футбол и настольный хоккей.
Когда-то в Лузановку можно было доехать катером. Это было замечательно. Сюда входило и кормление чаек. В моей первой книжечке "Миг вечности" есть стихи, посвященные Лузановке. Они начинаются строчками:

"В Одессе есть разные пляжи,
по-своему каждый хорош,
но лучше Лузановки нашей,
пожалуй, нигде не найдешь…"
а заканчиваются:
"Вот катер подходит
к причалу,
стучит каблучками народ,
Лузановка гостя встречает
и ласково к месту ведет".
Катера сейчас не ходят, а от лузановского причала остался только ржавый остов. И в голове слагаются другие строки:
Когда-то по досками причала
Стучал каблучками народ.
Вернуться бы к жизни началу,
Да катер туда не идет.
Но не будем грустить. Ведь жизнь продолжается в наших детях и внуках!

«ЗАПОМИНАЛКИ»

Встречаются люди с феноменальной памятью. Один раз взглянув, они запоминают многостраничные тексты. Это уникумы. Обычный среднестатистический гражданин что-то помнит, чего-то нет. Я, например, никогда ничего не забываю, потому что никогда ничего не помню. Все записываю на бумажке. Вот только иногда забываю, куда я ее девал.
Люди помогают себе в этом важном деле, придумывая всякие запоминалки. К примеру, чтобы запомнить цветовую гамму, сочинили следующее: "Каждый охотник желает знать, где сидит фазан". По первым буквам каждого слова получилось вот что: К — красный, О — оранжевый, Ж — желтый, З — зеленый, Г — голубой, С — синий, Ф — фиолетовый.
Много лет назад в школе на уроках астрономии я никак не мог запомнить расположение планет относительно Солнца. И я придумал запоминалку: Мер-Вер-ЗеМа-ЮСУН-Плут, что означает: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, Плутон. Именно в таком порядке расположены орбиты планет, вращающихся вокруг нашего светила.
Учительница, выслушав мое сообщение, вначале ничего не поняла, потом спросила, кто такой Юсун и почему он плут? Но разобравшись, в чем дело, весело посмеялась, одобрила и поставила мне пятерку. На радостях я написал об этом маленькую заметочку и послал в "Пионерскую правду". Ответа жду до сих пор.
С тех пор прошло много десятилетий. Уроки астрономии сменились уроками истории и традиции еврейского народа. Я узнал, что в Земле Обетованной семь основных видов плодов: пшеница, ячмень, виноград, инжир, гранат, маслины, финики. Кстати, инжир еще называют смоква или фига, Чтобы ничего не забыть, придумал запоминалку:

Ячмень, пшеница, виноград,
Маслины, финики, гранат
И плод, который знает мир,
Как смокву, фигу иль инжир.

Слово "фига" несколько смущало. Уж больно смахивало на кукиш. Оказалось — ничего подобного. Нашел у Корнея Чуковского в сказке "Бармалей" рассказ о непослушных детях Танечке и Ванечке, которые тайно от родителей сбежали в Африку. И что бы вы думали, они там делали? Привожу дословно текст Корнея Ивановича: "…Вдоль по Африке гуляют, фиги-финики срывают".
Советский энциклопедический словарь (Москва, 1984 г.) сообщает: "Инжир (смоковница, фиговое дерево). Произрастает в Средиземноморье, Азии. Урожайность 20-100 кг с дерева".
Другие источники рассказывают, что инжир, он же смоква, он же фига, в свое время выращивался только в Греции. Считался очень ценным фруктом, вывоз которого был запрещен. Но контрабандисты умудрялись нарушать этот запрет и, общаясь друг с другом, обменивались тайным знаком, складывая первые три пальца известным способом. Так что, обманув таможню, они, как бы злорадствуя, объявляли ей: "Накося, выкуси!". Что, в общем-то, и сблизило эти два понятия.
И на десерт еще одна запоминалка. После известных событий в жизни Союза, переоценки ценностей и смены понятий, в нашем городе из восьми районов сделали четыре. Было отменено ничего не говорящее название "Центральный" и, наоборот, о многом говорящие "Ленинский", "Ильичевский", "Жовтневый". Для оставшихся предлагаю объяснение. Поскольку мы живем в Украине, а столица ее Киев, то один из укрупненных районов носит название "Киевский". Одесса всегда была "жемчужиной у моря". Напрашивается один из районов называть "Приморским". Своим возникновением наша жемчужина не в последнюю очередь обязана А.В. Суворову. 27 мая 1794 года был издан указ о строительстве на берегу Хаджибейского залива "под надзиранием генерала графа Суворова-Рымникского военной и купеческой гаваней". 22 августа / 2 сентября 1794 года состоялась закладка портовых сооружений.
В честь Александра Васильевича Суворова, войска которого совместно с черноморскими казаками в 1789 году отбили у турок Хаджибей, улица, идущая вдоль порта, носит его имя. И его же именем назван очередной район города — Суворовский.
Прошло 150 лет, и 10 апреля 1944 года Одесса была освобождена от немецко-фашистских захватчиков. Руководил войсками генерал армии, впоследствии маршал Советского Союза Родион Яковлевич Малиновский. В его честь назван четвертый район города — "Малиновский".
Итак, Киевский, Приморский, Суворовский, Малиновский. По первым буквам получилось КПСМ. Запомнить нетрудно!

В ХОРОШЕЙ ТАКОЙ КОМПАНИИ

Оглядываясь на пройденный журналистский путь, останавливаю свое внимание на некоторых датах и событиях. Газета "Юг". 1965 год. В то время она называлась "Знамя коммунизма". Этот год запомнился мне, потому что именно тогда, в № 219 (6699 от сотворения газеты) был напечатан мой первый материал. Это было стихотворение "Весна человечества". Предоставляю читателю самому судить о художественных достоинствах этого произведения, равно как и о его идеологической направленности. Помню как сейчас: простыл, лежал с высокой температурой, вбежала в комнату жена, радостно восклицая: "Володя! Тебя напечатали!".
Вот оно:

"Этот день
пришел путем нелегким
сквозь громы и грозы
баррикад.
Отложив рабочую спецовку,
Родина выходит на парад.
На знаменах
цифры "сорок восемь",
точно солнце
в предрассветной мгле.
Самую прекрасную из весен
утвердил Октябрь на земле!"

Все наше поколение вышло из этой "Весны…" Газета была от 6 ноября. Ответственный за выпуск — зам. редактора В. Николаев. Еще там были помещены стихи Евгения Бандуренко, фельетон Карпа Полубакова, другие материалы.
А вот № 82 (6748) за 1966 год. На газете карандашом помечено: "3-я палата. Бондарчук Лиде. Сохрани газету. Здесь Вовины материалы. Он будет вечером".
Тогда жена лежала на сохранении с нашим младшим в роддоме в парке Шевченко. А тетя Раиса пришла ее проведать и принесла газету. Материалы же — афоризм в "Полундре": "В суде — защитник, на поле судья".
5 июня 1999 года газета напечатала мой материал под названием "Отчет" (экскурсия по домашней Пушкиниане). И вскоре зав. отделом культуры П. Шевцов вручил мне диплом "Большой друг Пушкина", выданный Пушкинским обществом Украинского фонда культуры к 200-летию А.С. Пушкина.
Перебираю старые и не очень старые газеты. Чьи фамилии проходят перед моим взором? Г. Зленко, В. Бершадский, И. Рядченко, П. Рейцин, А. Шнайдер, А. Щербаков, Б. Кердман, Д. Лист, Ю. Мазур, О. Кологрева. Из Израиля присылал материалы И. Мирский, из США — И. Илюшин.
Хорошо знаком со старшей машинисткой редакции Фирой Раскиной, практически единственной, которая могла разобрать быстролетящие строчки пишущих от руки.
Личные симпатии связывали меня с Карпом Полубаковым, знаменитым боцманом из сатирического отдела "Полундра", а в жизни Александром Петровичем Шнайдером. Он был невысокого роста, ходил с палочкой, так как хромал после фронта, курил трубку. Лицо у него было, как у настоящего морского волка — обветренное всеми морскими ветрами и обожженное солнцем.
В редакции над его столом висело изречение: "Лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать!". И любой материал, который я приносил ему, он пропускал через это изречение: "Видел или слышал?!".
Искреннее восхищение вызывал у меня зав. отделом культуры Александр Андреевич Щербаков. И как журналист, и как мужчина — стройный, подтянутый, перепоясанный широким командирским ремнем.
Интерьер нашей квартиры украшает натюрморт "Щедрая осень" А. Щербакова, подаренный нам женой автора Людочкой Мирошниченко.
С удовольствием слушал в Университете рабкоров прекрасную журналистку Беллу Феликсовну Кердман.
Со многими из них оказывался вместе на страницах газеты. Так, в № 48 за 1967 год, рядом с моим стихотворением были опубликованы стихи одесского поэта Виктора Арнольдовича Бершадского "На вокзале":

А может, на прощанье
слов не надо?
Перед разлукой лишн
ие они.
Все сказано
немой улыбкой взгляда:
"Не забывай,
прошу тебя, звони!
Любимая,
в любое время суток,
На бланки не расходуя
чернил,
Не из оглохших
автоматных будок —
Из звонкой жизни
я тебе звонил…

Когда же Виктор Бершадский ушел из этой звонкой жизни, газета напечатала строки, которые я ему посвятил:

Сердце бьется в груди,
Сердцу душно
в смятении адском.
Все не верит оно,
А поверив, болит и болит.
Он Одессу любил,
Море Черное —
Виктор Бершадский,
И ушел, как уходят
В последний свой рейс корабли.

…Пересмотрел все газеты, где были мои материалы. Вспомнил тех, с кем выпало счастье общаться, дружить, встречаться на страницах и в жизни. Прекрасные люди! Журналисты, писатели, поэты, рабкоры… Хорошая такая компания!

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.