На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ДАЙДЖЕСТ

ШАГАЛОВСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ


Александр ЛИТИН журнал "Лехаим" (www.lechaim.ru)

Мы любим хвастаться своими земляками. Это несколько иррациональное чувство патриотизма вполне объяснимо, особенно в отношении таких провинциальных городов, каким является Могилев. Нельзя сказать, что Могилевская земля бедна знаменитостями. Рождала она революционеров и ученых, писателей и раввинов. Но величиной такого уровня, как художник Марк Шагал, именем которого может гордиться любой житель соседнего Витебска, и который прославил свою малую родину как "свой маленький Париж", Могилев явно обделен. Впрочем, слегка "перетасовав" факты, могилевчане могут взять "взаймы" этот "объект для поклонения" и погреться в лучах соседской славы.

Если не самого Шагала, то его предков с Могилевщиной связывает место рождения. Как указано в официальных документах, дед Шагала по отцовской линии — Довид-Мордух Еселев Шагал, который родился в 1825 году, приехал в Витебск из местечка Добромысли Могилевской губернии. Отец Шагала — Хацкель, 1863 года рождения, также числился добромысленским мещанином. По некоторым сведениям, и мать Шагала происходила из местечка Лиозно или тех же Добромыслей.
Для нас важна еще одна деталь биографии Марка Шагала. По сведениям многих его биографов, фамилия семьи художника звучала как "Сегал" и была изменена на "Шагал" только лишь его отцом. А фамилия Сегал приближает нас к легенде, связывающей Марка Шагала с Могилевом, точнее, с одной из могилевских синагог, где на время пересеклись судьбы сразу нескольких еврейских художников, в той или иной степени связанных с Шагалом, повлиявших на его творчество или получивших мощный творческий импульс от него самого.
Речь идет о знаменитой деревянной могилевской синагоге, располагавшейся в старинном еврейском районе города — Школище, рядом с Днепром. Синагога на Школище известна, в первую очередь, не своей архитектурой, вполне традиционной (довольно большое деревянное строение с двускатной крышей, каких десятки были разбросаны по городам и местечкам Великого княжества Литовского), а уникальными росписями, сделанными, по преданию, то ли прадедом, то ли прапрадедом знаменитого художника — Хаимом бен Ицхоком Сегалом из Слуцка.
Надо признать, что в этой легенде вопросов больше, чем ответов. Когда и как Шагал узнал об этой синагоге и своем предполагаемом предке? Видел ли он росписи сам или составил о них представление со слов других? И не сам ли он являлся автором легенды о родстве с Мастером? Доподлинно известно лишь то, что свои родственные узы с Хаимом Сегалом Марк Шагал всячески подчеркивал, ему, по-видимому, нравилась легенда, связанная с именем "далекого предка".
Расскажем о могилевской синагоге подробнее, она достойна того, чтобы остаться в человеческой памяти. В статье А. Гаркави "Историческая справка о синагогах" (Восход, 1894) говорится о строительстве некой синагоги в Могилеве в 1680 году, однако не указывается, где именно она располагалась. Можно предположить, что это и была та самая деревянная синагога, расписанная Хаимом Сегалом.
О жизни самого Сегала сведения тоже весьма неопределенные. Так, время его рождения относят к концу XVII века. Когда же он работал в Могилеве? Известные польские искусствоведы, специалисты по европейским синагогам Мария и Казимир Пехотки говорят о 1740 годе, другие исследователи датируют росписи 1710-м или даже 1760-1780 годами (имея в виду последнюю версию, придется внести коррективы в дату рождения Сегала...). В этом контексте интерес представляет соотношение случайного и закономерного в факте известности самой синагоги. Бесспорно, росписи там были сделаны рукой прекрасного мастера. Но его же рукой были расписаны и другие синагоги Беларуси — в Копыси и Долгинове. Как же получилось, что самой известной из них стала могилевская?
Дело в том, что именно в Могилеве оказалась автор первой публикации о синагоге на Школище — Paxель Вишницер. Ее работа, опубликованная в 1914 году в 11-м томе солидного издания "История еврейского народа" с фотографиями нескольких частей западной стороны свода и художественным описанием, привлекла внимание исследователей к синагоге в Могилеве.
В ее же работе, по-видимому, впервые упоминается имя художника Хаима Сегала, расписавшего могилевскую синагогу. Скорее всего, эта публикация повлияла и на выбор цели для экспедиции Еврейского историко-этнографического общества в 1915-1916 годах. Как раз в это время в России начался еврейский культурный ренессанс, который продлился примерно до середины 1920-х. Еврейские художники, так же как и еврейские писатели и музыканты, ранее не проводившие параллели между искусством и своим еврейским происхождением, отныне стали все более акцентировать роль еврейского мировоззрения в своем творчестве.
"Много рассказов крутилось вокруг могилевской синагоги, и мы потянулись к ней", — позже напишет художник Эль Лисицкий. Со своим другом и коллегой Иссахаром Рыбаком он совершил поездку по ряду городов и местечек белорусского Поднепровья и Литвы с целью выявления и фиксации памятников еврейской старины.
Один из создателей дизайна как нового вида искусства, выдающийся представитель художественного авангарда Эль (Лазарь Маркович) Лисицкий (1890, Починок — 1941, Москва), как и Марк Шагал, прошел художественную школу Иеуды Пэна в Витебске, куда попал в 13-летнем возрасте. После школы Пэна становление его как мастера продолжалось в Смоленске и Берлине, в Риме и Париже, в Москве и Риге. Встреча с Шагалом, бесспорно, сильно повлияла на его творческое кредо. Человек необычайно восприимчивый к новым направлениям и стилям, он много работал над книжной графикой, быстро усвоил шагаловскую стилистику. В мае 1919-го по приглашению своего старшего коллеги он поселился в Витебске, где руководил архитектурной мастерской и мастерской печатной графики в Народном художественном училище, возглавляемом Шагалом.
Так случилось, что по его настойчивой рекомендации в витебское училище, в котором буквально витал дух Шагала, был приглашен еще один выдающийся художник — Казимир Малевич — со своим сложившимся художественным миром, со своим "Черным квадратом". Двум полярным мирам, двум во многом противоположным тенденциям искусства тяжело было ужиться на витебском "пятачке". Фактически же это противостояние подтолкнуло Шагала к отъезду из родного Витебска. Так Эль Лисицкий, выбрав в качестве творческого ориентира не своего учителя Шагала, а супрематиста Малевича, стал невольным катализатором драматических событий... Но все это произошло несколько позже той экспедиции, которая "соприкоснула" Лисицкого с возможным предком Шагала.
Стимулом к этому путешествию послужило желание художников-евреев идентифицировать себя в современной действительности: "Кто мы такие? Каково наше место среди наций мира? Что было нашей культурой? Каким должно быть наше искусство?". Именно эти вопросы задает Эль Лисицкий в своей статье "Воспоминания о могилевской синагоге" — единственной известной работе художника, посвященной еврейскому искусству, которому он отдал дань в годы своего творческого становления.
В работе Рахели Вишницер роспись могилевской синагоги упоминается в контексте сравнения ее с росписями синагог в Яблонове и Копыси. Причем яблоновская роспись оценивается автором выше росписи Хаима Сегала, по крайней мере, "по подбору орнаментального материала". Лисицкий же не жалеет восторженных слов и эмоциональных эпитетов в описании элементов настенной живописи. Сильно отличается и оценка мастерства Хаима Сегала в сравнении с той, что дана в работе Рахели Вишницер: "Богатство художественных форм кажется неистощимым. Можно видеть, как все это льется, как из рога изобилия, как рука виртуоза не устает и не задерживает быстрого течения мыслей. На боковой стороне священной арки я обнаружил начальный набросок кистью, "контуры" всей картины, которые служили основой для дальнейшей разработки в цвете. Этот эскиз на стене набросал мастер с замечательной дисциплиной, чья кисть полностью подчинена его воле. Палитра — янтарно-жемчужная с кирпично-красными лучами. Роспись невозможно охватить: она живет и движется вследствие присущего ей специфического свечения".
Описание синагоги на Школище, сделанное Элем Лисицким, хорошо иллюстрируется эскизным рисунком И. Рыбака, которому посвящена статья Рут Аптер-Габриэль "Рисунок выходит на свет: потолок могилевской синагоги с рисунка Рыбака". Этот рисунок она называет "первым и единственным в своем роде, дающим представление о сюжете потолка прославленной могилевской синагоги и живым свидетельством о поисках модернистского еврейского искусства в России во времена революции". Исследовательница отмечает, что, несмотря на эскизность рисунка Рыбака, он является бесценным визуальным дополнением к тексту Э. Лисицкого. Без труда можно идентифицировать многие детали из описания Э. Лисицкого, такие, как Ковчег, львы, знаки Зодиака или Древо Жизни. Более того, рисунок Рыбака не только легко сравнивается с описанием Лисицкого, но и заполняет неизвестные части сюжета. "Конечно, можно сожалеть о схематичности рисунка", — пишет Рут Аптер-Габриэль и одним из объяснений ее считает желание художника передать замысел сюжета росписи потолка в целом.
Фигура Иссахара Рыбака, конечно, не так значима и известна в Беларуси, как Шагала или Лисицкого. Иссахар-Бер Рыбак (1897, Елисаветград — 1935, Париж) до революции окончил Художественную академию в Киеве. В 1921 году выехал в Берлин, где стал одним из лидеров объединения левых художников под названием "Ноябрьская группа". В 1925 году в Москве работал как театральный художник. После 1926 года жил и работал в Париже, поэтому многие исследователи называют его, как и Шагала, французским художником. Рыбак прошел путь от приверженца кубизма через примитивизм к более реалистическому изображению натуры. Но всегда в его творчестве главной темой оставалась еврейская — и не библейская, как у Шагала, — а тема повседневной жизни еврейского местечка.
А судьба самой синагоги, носившей в народе название "Калтершул", или "Холодная", весьма трагична и типична.
В 1918 году одним из первых указов новой власти синагога была признана памятником старины и поставлена под охрану государства, а потом оказалась последним оплотом еврейской религиозности в Могилеве и была закрыта в 1937 году. В 1938 году она была разобрана на бревна, использованные для колодезных срубов. Изображения же фресок Сегала остались лишь на фотоснимках и рисунках Рыбака и Лисицкого.

(Публикуется с сокращениями.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.