На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

Евгений ГОЛУБОВСКИЙ "Тиква"


Сегодня мне уже трудно определить, когда я понял смысл слов Катастрофа, Шоа, Холокост… Хоть было мне четыре с половиной года, но я помню первую бомбежку Одессы фашистами. Нет, тогда это еще не воспринималось как катастрофа...

Вместе с военным эшелоном, а потом эвакогоспиталем, где врачом работала мать, мы отступали все дальше на восток. А фашисты бомбили, уничтожали технику и людей. Становилось страшно. Но и это еще не было ощущением Катастрофы.
И лишь в Сочи, где закрепился одесский эвакогоспиталь, я впервые услышал рассказы об уничтожении евреев в Одессе и под Одессой. Это было потрясением. Пониманием того, что обозначает для фашизма "решение национального вопроса".
Нет, не статистика заставляла втянуть голову в плечи.
У мамы в госпитале я каждый день видел израненных, умерших солдат и офицеров. Поражал цинизм. Деление людей на высшую и низшую расы. Это была Катастрофа.
В 1944 году госпиталь вернулся в Одессу. Никто не знал, сколько погибло в городе евреев. Об этом вскоре запретили писать, говорить. Так и не вышла "Черная книга", составленная Ильей Эренбургом и Василием Гроссманом. Не был опубликован отчет историка С.Я. Борового…
Число погибших в Одессе было только частью той страшной лавины смертей евреев, которая обрушилась на Европу. Через двадцать с лишним лет после войны я был в Освенциме — с его страшными свидетельствами Катастрофы. И, как миллионы людей, как человеческую справедливость я воспринял резолюцию от 1 ноября 2005 года Генеральной Ассамблеи ООН, провозгласившую день освобождения Советской Армией узников Освенцима 27 января 1945 года Международным днем памяти жертв Катастрофы.
Мне, журналисту, пришлось не раз встречаться с бывшими узниками гетто, людьми, спасенными Праведниками мира. Хоть и не все из них получили это высокое и горькое звание, как Анна Мюллер, немка, приехавшая с семьей из США в 20-годы строить здесь социализм и поплатившаяся ГУЛАГом, куда попали ее муж, зять и дочь. Все время оккупации Анна Мюллер помогала партизанам и спасала у себя соседку, еврейку.
Или художник Николай Павлюк, прятавший у себя молодую Любу Александрович с ее матерью.
Ни Анна Мюллер, ни Николай Павлюк, спасая людей, рискуя жизнью, не думали о наградах и признании…
Кстати, о Катастрофе. Еще до начала второй мировой войны предупреждал одессит по рождению и духу, писатель и политик Владимир (Зеев) Жаботинский и требовал от правительства Великобритании создания еврейского государства.
К пророческому голосу Жаботинского не прислушались.
Но как Освенцим стал страшным символом Катастрофы, так создание суверенного Государства Израиль стало символом искупления вины перед памятью шести миллионов людей, погибших только потому, что они были евреями.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.