На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

К 50-летию со дня кончины Изы Кремер

ЛЮБИМИЦА ОДЕССЫ И НЕ ТОЛЬКО


Она ушла из жизни в "Аргентине, где небо южное так сине". Ушла не в небытие (хотя, например, В. Хотулёв в книге, посвященной К.И. Шульженко, называет Кремер "сегодня навсегда забытой"). Она ушла в легенду, став одним из символов своего времени и "эталонов" эстрадного искусства, которому посвятила жизнь.
Ее называли "любимицей муз" (Корней Чуковский), "любимицей скептиков-одесситов" (конферансье Алексей Алексеев), "ярким явлением" (премьер оперетты Митрофан Днепров), "счастливейшим существом, производившим впечатление полной артистической законченности" (писатель Александр Амфитеатров). Это при жизни. А после? Алексеев: "Когда старики-ворчуны спрашивают, а где теперь такие, как Иза Кремер, я отвечаю: Клавдия Шульженко". Да, Клавдию Ивановну не однажды называли "прямой наследницей искусства Изы Кремер".
Кремер и в наши дни вспоминают как легенду. И как у каждой легенды, у нее немало непроясненного. Неизвестен точно год рождения певицы. "Около 1890", сообщают Музыкальная энциклопедия (МЭ) 1976 года и Музыкальный энциклопедический словарь (МЭС) 1990 года. То же — и с местом рождения: если МЭ называет Бельцы, хотя убедительного подтверждения этому пока (?) нет, то МЭС место рождения не указывает. Вместе с тем одесские газеты первых десятилетий прошлого столетия неизменно называют Кремер одесситкой, а вот в кишиневских изданиях, казалось бы, естественных упоминаний о ее рождении в Молдавии нет.
В мемуарах "Серьезное и смешное"
А. Алексеев пишет, что Кремер — "дочь бедных и не очень грамотных родителей" (он был знаком с матерью Изы). И тут многое неясно. Как ни странно, но девушка из такой семьи свободно владела итальянским, французским и немецким (позднее, в годы странствий, она освоит английский и испанский). Иза знала еврейский и, естественно для одесситки, русский язык. Она писала и даже публиковала стихи. Позднее и эта грань ее таланта получит дальнейшее развитие.
По-видимому, ее настоящая фамилия — Креймер: брат певицы — Креймер — был соантрепренером Одесского театра миниатюр.
Многогранность дарования Изы шутливо отметил ее современник, одессит, тогда еще Николай Корнейчуков, который войдет в историю отечественной литературы как Корней Чуковский: "И певунья, и плясунья, и попрыгунья-стрекоза". Возможно, это первые стихи из множества посвященных Изе Кремер.
В этой публикации я сознательно ограничусь только одесскими страницами жизни артистки, обращаясь к мемуарам и книгам, где встречается ее имя. Делать это нужно осторожно, ибо в этих источниках немало ошибок и неточностей. Так, в содержательной работе Б. Савченко "Эстрада ретро" Одесской консерватории "присваивается" имя П.С. Столярского, профессору Надежде Владимировне Чегодаевой "меняется пол", улица Коблевская называется улицей Коблевского и т. д. В книге Алексеева, и в мемуарах Нежного, и даже в МЭС одесский дебют Кремер относится к сезону 1914 — 1915 годов (он состоялся двумя годами ранее). К слову, неверно указан год дебюта и в солидном двухтомнике, посвященном искусству Собинова, где он (дебют) относится к 1908 году. И т. д., и т. п.
Обучаться искусству вокала Иза начала в Одессе в классе итальянского педагога музыкального училища Луиджи Ронци (у Савченко — Ронзи), который давал и частные уроки. Завершила обучение в Италии. В сентябре 1910 года Амфитеатров писал: "Талантливая девушка, одесситка Иза Кремер выступила в двух южных итальянских театрах в партии Мими в "Богеме" Пуччини. Итальянские газеты единодушно отметили прекрасный голос, отличную школу. Вместо пяти спектаклей, на которые она была приглашена, ей пришлось спеть 19, вместо одного театра сделать два (...) Превесело смотреть на молодую силу, имевшую первый успех — заслуженный, хороший, честный (...) Это одно из лучших зрелищ на Земле".
В начале 1911 года Кремер через Киев, где состоялось несколько выступлений, вернулась в Одессу. 21 февраля следующего года в Городском театре она дебютировала в той же опере Пуччини. Спектакль был гастрольным: Рудольфа пел знаменитый итальянский тенор Джузеппе Ансельми (его дебют на одесской сцене состоялся в сезоне 1904 — 1905 годов в "Тоске", где Скарпиа пел сам Титта Руффо; в тот вечер незнакомый одесситам Ансельми трисировал арию Каварадосси).
"Одесские новости", 22 февраля: "Вчерашний спектакль в Городском театре (...) оказался самым оживленным. Публика шумно вызывала всех исполнителей, в особенности Ансельми и впервые представшую перед одесситами Изу Кремер (...) Ансельми были поднесены две корзины цветов (...) Была также поднесена корзина цветов и Изе Кремер".
24 февраля: "В "Богеме" есть живая жизнь (...) Одесситы чувствовали себя, совсем как в итальянской опере (...) Иза Кремер была встречена аплодисментами (...) Певице аплодировали после арии (...) Вызывают после третьего акта (...) Кажется, успех настоящий, общий (...) Даже недоброжелатели аплодируют (...) Победа одесситки в Одессе — это большая победа (...) Ансельми пожимает руки дебютантке (...) Четвертый акт окончательно побеждает публику. Вызывают дружно обоих исполнителей. Гастролер и дебютантка еще долго выходят на вызовы (...) Милая, сердечная и прекрасная "Богема".
Из другой рецензии: "Простота, скромность, очень хорошо развитое чувство меры. Она не впадает в мелодраму (...) Ведет всю партию в мягких, нежных тонах (...) Пение Кремер очень музыкально".
Просто бранью разражается одиозная газета "Русская речь": "Жиды зазвонили во все колокола и производят Кремер в знаменитость (...) Нажали в кабинете Хейфеца (главный редактор "Одесских новостей", — В. М.) кнопку: хвалить Изу Кремер! Каждый из кожи лезет, чтобы перещеголять товарища в хлестких похвалах (...) Да, так жиды создают знаменитости (...) Господа, кому вы хотите втереть очки?.. В Киеве публика ничуть не хуже одесской, почему же "талант" м-ль Кремер не обнаружился там? Почему же до нас не долетел звук киевских аплодисментов?". Так пытается "торжествовать" одесский репортер-антисемит. Но как же быть с итальянским успехом? Помните: "Прекрасное и многообещающее начало (...) Успех заслуженный, хороший, честный"?
Когда аргументов нет, прибегают к испытанному приему огульного отрицания, а то и просто оскорблений. Та же "Русская речь" в другом номере: "Кремер имеет голос, который перед пением надо смазывать канифолью". Эпиграмма:

Вы поете, как сирена,
И хвалить Вас — нынче мода.
Но позвольте мне добавить:
Как сирена парохода.

Издание "Голос Одессы" от 22 февраля 1912 года: "Иза Кремер произвела фурор. Ее успех был неожиданный и колоссальный, и тем более следует подчеркнуть, что одесситы шли в театр слушать Ансельми, а не Изу Кремер. Сочный талант вырисовался на фоне нашего Городского театра (...) Она очаровала всех до единого. Каждая ее фраза отличалась филигранной отделкой. Каждый звук шел из глубины души... Она играла... Но это неверно. Она жила всеми нервами своей души". Негативно оценив именитого зарубежного гастролера, репортер так завершает свой отклик на дебютный спектакль одесситки: "Иза Кремер — артистка громадного калибра. Ее вчерашний успех граничил с успехом, выпадавшим только на долю мировых знаменитостей: Баттистини, Прево, Арамбуро... Для нее дальнейший путь явится беспрерывным триумфом". Наверное, в этом высказывании есть преувеличение, связанное с "местным патриотизмом", южным темпераментом, но ближайшее будущее показало, что Кремер достигла высот известности.
Иза Кремер получает приглашение антрепренера М.Ф. Багрова петь в Городском театре. В новом театральном сезоне состоялась премьера "Иоланты". "Одесское обозрение театров": "Об исполнении партии Иоланты маэстро Прибик дает самые лестные отзывы (...) Молодая певица немного волнуется (...) Но быстро приходит в себя и красиво, музыкально проводит первый акт (...) Заключение оперы приводит публику в восторг. Слышатся бешеные аплодисменты. На сцене масса цветов, преподносимых г-же Кремер".
Второй спектакль "Иоланты" рецензирует "Южная мысль": "Меньше волнений. Больше уверенности (...) Голос звучал лучше, и игра убедительней".
В репертуаре Кремер появляются Татьяна в "Евгении Онегине", Прилепа в "Пиковой даме". По-видимому, у Кремер был голос широкого диапазона: в ее репертуаре оказывается и меццо-сопрановая партия Зибеля в "Фаусте". На исполнение этой партии, как и упоминавшихся сопрановых, появляются положительные отклики.
Но еще больший успех ожидал певицу в оперетте. 10 ноября 1912 года в Городском театре дают "Корневильские колокола" Планкетта. Роль Жермены исполняет Иза Кремер. Ее партнеры — известные певцы Александр Каченовский — Гаспар, Оскар Камионский — маркиз Анри де Корневиль. Дирижер — Арий Пазовский. Спектакль прошел со значительным успехом. "Одесское обозрение театров": "Вероятно, "Корневильские колокола" никогда не звучали так хорошо, как вчера в Городском театре (...) Как весело было на сцене! Г-жа Кремер дала образ прелестной Жермены (...) Была игра. Переживания, грусть".
За этим последуют партии в опереттах (комических операх) Эспозито, Оффенбаха, Легара, Кальмана... И все они очень высоко оцениваются зрителями и критиками, деятелями культуры.
Игорь Нежный пишет в "Былом перед глазами", что Кремер "с особым блеском выступила со своим партнером Жарковским в "Цыгане-премьере". Их знаменитый дуэт "Ха-ца-ца" пела вся Одесса". Алексей Алексеев: "Когда она с Митрофаном Днепровым спела "Ха-ца-ца", то через несколько дней весь город пел эту песенку (...) В продаже появились галстуки и сорочки с портретом Днепрова и конфеты с портретом Кремер на коробке". (К слову, оба мемуариста, на что обратил внимание Б. Савченко, ошибочно относят дебют Кремер в этой оперетте Кальмана к сезону 1914 — 1915 годов, хотя он состоялся в 1913 году, и первым ее партнером в дуэте "Ха-ца-ца" был Бирс.)
А Кремер продолжает удивлять. Она обращается к исполнению неаполитанских песенок, песенок Монмартра и других, которые получают название "интимных". Игорь Нежный: "Иза Кремер никогда не пользовалась штампами (...) Ее исполнительская манера отличалась хорошим вкусом, была чрезвычайно сдержанной (...) не по-эстрадному строгой. Кремер не изображала переживание, она переживала, не иллюстрировала чувство, а по-настоящему чувствовала, когда пела. Поэтому-то ее пение производило такое сильное впечатление на слушателей".
Алексей Алексеев: "В Изе Кремер сочетались две не так уж часто встречающиеся грани дарования: умная, образованная певица и умная, чуткая актриса. Ее песенки "Черный Том", "Мадам Люлю", "Мотыльки" и другие всегда были музыкальными рассказами (...) Искрометная веселость, молодой задор, пленительная улыбка, и умная насмешливость, и чудесный голос!".
Ее песенки столь популярны, что для привлечения публики объявляются вставные дивертисменты с участием Изы. И это в опереттах, в которых тогда певица не принимала участия. Дивертисменты неизменно проходят с большим успехом.
Кремер продолжает писать стихи, тексты для своих песенок (музыку к ним часто создавал аккомпаниатор Изы Арон Симцис), одноактные пьесы, переводит на русский язык большие драматические произведения... И даже с успехом играет на бильярде, что зафиксировано в одном из посвященных ей мадригалов. Разносторонне одаренная, Иза Яковлевна становится, как тогда писали, "одной из достопримечательностей Южной Пальмиры" (так неверно называли и, впрочем, продолжают называть наш город, но это тема отдельного разговора). "Одесское театральное обозрение": "В этом отношении она может смело конкурировать с Уточкиным".
Кремер принимала участие в благотворительных акциях. В Одессе проводился День ромашки. Дамы ходили по городу и собирали пожертвования для борьбы с туберкулезом. В один из таких дней Уточкин был без копейки и пил в кафе кофе в долг. А. Алексеев: "Вдруг подходит к его столику Иза Кремер с кружкой. Уточкин заметался: не дать неловко, а дать нечего... Уточкин под каким-то предлогом исчез на минуточку и, когда она уходила, затолкал в ее кружку жестом владетельного принца ассигнацию".
Иза была доброжелательным человеком. Вспоминая на склоне лет свою артистическую молодость, Александр Вертинский писал: "Меня пригласили на ряд гастролей в одесский театр "Гротеск". Одесситы — патриоты, чужих признают очень осторожно, тем более, у них была своя "звезда" в песенном жанре — Иза Кремер... Муж ее был главным редактором самой крупной одесской газеты, и я боялся, что эта газета не даст мне ходу. Однако этого не случилось. Иза пришла на мой концерт, много аплодировала мне, демонстрируя свою лояльность... Публика приняла меня тепло, отзывы в газетах были прекрасные. У меня до сих пор сохранилась рецензия Эдуарда Багрицкого, тогда скромного одесского репортера".
Пройдет несколько лет. У Вертинского будут гастроли в Одессе, в Доме артистов. "Внизу фешенебельное кабаре для привлечения публики в игорный зал. Я пел — в очередь с Изой Кремер и Надеждой Плевицкой — ежевечерне".
В январе 1917 года администратор театра "Водевиль", располагавшегося на углу Большой Арнаутской и Ремесленной, пригласил малолетнего куплетиста Володю Коралли (Кемпера) принять участие в своем бенефисе. Для мальчика это был дебют перед взрослой аудиторией. "Тогдашняя "звезда" эстрады Иза Кремер исполняла в этот вечер одну из самых популярных песен своего репертуара "Ах, эти платки, все эти платочки" — о прощании девушки с солдатом... Мое выступление имело успех. Стоявшие за кулисами Иза Яковлевна и ее импресарио поздравили сопровождавшую меня маму с удачным дебютом сына" (В. Коралли, "Сердце, отданное эстраде").
Известность молодой певицы шагнула далеко за пределы нашего города. Она получает лестные приглашения на гастроли в разные города России и покоряет даже столичную публику.
Московская "Театральная жизнь": "В зале Политехнического музея дала концерт талантливая Иза Кремер с ее очаровательными песенками. Они совершенно правильно обозначены на афише как музыкальные улыбки (...) Она поет искренне. И публика чувствует это. Милая, бесхитростная простота, увлечение, молодость (...) Этим и объясняется успех".
Петроградский еженедельник "Театр и искусство": "В зале консерватории состоялись концерты молодой певицы Изы Кремер (...) Все отделано певицей с большим вкусом и передается мастерски (...) Певица отлично владеет голосом".
Справедливости ради нужно сказать, что не все безоговорочно принимали феномен Изы Кремер. В числе ее антагонистов были, например, Ирина Обоевцева, походя заметившая: "Эта идиотка Иза Кремер"; Надежда Тэффи; даже Леонид Утесов попенял певице за ее "аполитичность" (наверное, не без влияния официальной идеологии) и "искусственность" песен, заметив, что "ее спасают только талант и темперамент".
В прессе справедливо отмечали, что "главное достоинство певицы в простоте и академизме строго музыкальной передачи". Для деятеля эстрады это один из самых больших комплиментов — эстраду обычно обвиняли в "низкопробности".
Иза Кремер пела о любви, верности, изменах, то есть о вечных, непреходящих ценностях. И никогда — о политике. Она выступала при красных и белых, при интервентах. Ее "интимные песенки" были вдали от "злобы дня". Она всегда находила отклик в человеческих сердцах, независимо от национальности, цвета кожи, состоятельности их "носителей". Сегодня ее песни не поют, но трудно найти человека, которому не были бы знакомы их слова. Например, "Мадам Люлю, я вас люблю", "В далекой знойной Аргентине" или "Том был мальчик хоть куда". При всей наивности и безыскусной непритязательности они задевают какие-то "струны души".
В самом начале двадцатых годов Иза Яковлевна покидает Россию. Ее последним отечественным пристанищем была Одесса, а первым зарубежным — Константинополь, где она работала с Юрием Морфесси, о чем он вспоминает в мемуарах "Жизнь. Любовь. Сцена". Вспоминает не без раздражения: Иза отказалась встать при исполнении царского гимна, что вызвало неудовольствие эмигрантов. Вскоре пути Кремер и Морфесси разошлись. Она какое-то время выступает во Франции, Германии, Англии, Бельгии, Италии. Записывается на пластинки. В начале тридцатых Кремер уезжает в Америку, где сотрудничает с бывшим соотечественником, самим Солом (Соломоном) Юроком, когда-то организовывавшим турне Федора Шаляпина, Анны Павловой и других великих артистов. Благодаря этому сотрудничеству Кремер "приобрела поистине мировую известность" (Б. Савченко), но это уже тема другого рассказа.
Остается только добавить, что в конце тридцатых годов Иза Яковлевна прекратила выступления на сцене. Об одном ее экстраординарном выступлении рассказал почитатель таланта артистки Вадим Козин, когда-то не пропускавший концертов Изы до тех пор, пока не запомнил слова "Черного Тома". В 1943 году в Тегеране состоялась встреча глав правительств антигитлеровской коалиции, во время которой отмечался день рождения Уинстона Черчилля. Среди участников концерта были Козин и Кремер. Вадим Алексеевич сказал Борису Савченко: "Надо было слышать, сколько тайной, непреходящей горечи звучало в ее словах:
Не добраться к родимым святыням,
Не услышать родных голосов...".
Она умерла в Кордове в возрасте всего 66 лет.

Валентин МАКСИМЕНКО.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.