На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

«ТЕАТР ЕСТЬ ХРАМ ИСКУССТВА…»


Как бы мы ни относились к церемонии открытия отреставрированного оперного театра, согласитесь, в сентябре 2007 года одесситы получили долгожданный большой подарок.
Ведь успело вырасти поколение, которое уже не может сказать, что в детстве, затаив дыхание, смотрело балетные или оперные спектакли. Хотелось бы, чтобы они хотя бы в отрочестве и юности поняли, каким сокровищем обладают. Не будем скрывать, что воспитание театрального зрителя начала XXI века является общей проблемой родителей и педагогов.
Надеемся, что привить ребенку любовь к театру можно также рассказами о нем.
В фондах Одесской государственной научной библиотеки имени М. Горького, старейшей книжной сокровищницы Украины, сохранились уникальные материалы, запечатлевшие свидетельства современников о временах, когда одесский оперный только начинал строиться, потом его торжественно открыли 1 октября 1887 года, а спустя 25 лет уже смогли подвести некоторые итоги.
Нельзя обойти вниманием публикации Александра Михайловича Дерибаса в газете "Одесский листок", где этот истинный театрал и человек, безмерно влюбленный в свой город, не мог не пропеть гимн его жемчужине и заразить нас своей страстной любовью к чуду по имени театр.
В день открытия театра откликнулись все одесские газеты. Публикация фрагментов этих материалов поможет вам понять чувства одесситов, ставших свидетелями торжества. Редким изданием на сегодняшний день стала и книжка "Двадцатипятилетие одесского Городского театра" (О., 1912).

Татьяна ЩУРОВА.

Театр! Великое слово, великий смысл. Жизнь идет, течет, летит, исчезает. А театр, как пирамида среди песков, высится над жизнью, отражая ее и увековечивая.
Прежние здания театров всегда украшались высокими треугольными фронтонами.
И эти треугольники были лучшим символическим изображением смысла театра. Театр — это всевидящее око. Театр не только передает внешнюю сторону жизни, но и проникает в ее глубину. И ничто не ускользает от его всеведения: ни достоинства, ни пороки людей; ни их поступки, ни их помыслы.
Люди привыкли ходить в театр ради развлечения, ради более или менее интересного зрелища. И не видят они, что те лица, которые живут и чувствуют на сцене, — это те же они — зрители; что следя за игрою актеров, они сами над собою смеются, сами над собою плачут. Мария Гавриловна Савина говорила: "Сцена — моя жизнь". Но сцена не только жизнь актера, это жизнь и самого зрителя. Какая разница между жизнью в театре и жизнью на людях? Только та, что в театре люди показывают себя, открывают свои подлинные души, свои подлинные помыслы, а у себя дома люди театральничают и обманывают себя и других.
В театре, в настоящем театре, — подлинная правда жизни. Разве мы могли бы переживать столь глубокие чувства в театре, как печаль и радость, если бы мы не видели на сцене ту подлинную печаль и радость, которую мы в житейской суете не успеваем заметить у себя в своем домашнем или деловом быту? Вот почему дело театра есть великое, серьезное и ответственное дело. Театр никогда не должен быть забавою. Значит ли это, что он должен быть исключительно поучительным и скучным? — Нисколько.
Подлинная жизнь также полна прелести и полезности, как не затоптанный луг полон злаков и цветов. И потому именно театр должен давать нам сильные, бодрые и прекрасные переживания, что наша обыденная жизнь загажена, и что сквозь лежащий на ней мусор и пепел с трудом пробиваются наружу наши лучшие хотения и мечты. Да, мы ходим в театр не только искренно плакать, но и искренно смеяться, потому что в жизни мы очень редко искренно смеемся.
Но смех не есть праздная забава. Его нельзя растрачивать на пустяки и пошлости. Будем в театре смеяться весело, но не глупо. В театре — правда и веселая, и грустная. Эта правда и поучительная, и интересная. Что такое искусство? Это попытка вырвать из внешней неправды жизни ее глубокую действительность.
Театр есть храм искусства или, что то же, храм творящейся правды.

Александр ДЕРИБАС,
"Старая Одесса".

Было ли обращено внимание на то, что в большинстве музыкальных произведений так называемого "доброго старого времени" преобладает оттенок серьезности и грусти, и даже больше грусти, чем серьезности? Даже в самых веселых вещах, во всех народных песенках, бержереттах и пасторалях, даже в танцах и интермедиях… Лежит ли на этой музыке только налет времени, как на картинах старинных мастеров, или в самом деле, в прежние эпохи не были известны в искусстве музыки те веселые настроения, которыми отличаются современные произведения наших композиторов? Не объясняется ли эта прежняя серьезность и прежняя скорбь тем, что старая музыка была близка к религии, что она никогда не была забавой, что она всегда была служением? Музыка была подобна вздоху. Или, может быть, наша музыка теперь потому жизнерадостна, что вообще современному человеку живется лучше и веселее?..
Я не хочу отвечать на вопросы, которые я сам поставил. Пусть это сделают за меня более молодые. Но я хочу обратить еще внимание на то свойство человеческой души, что она сама особенно чутка, как в жизни, так и в музыке, к тому, в чем сильнее запечатлелось горе. Грустные мелодии значительно больше, нежели веселые, сохраняются в памяти.
Какие из старых мелодий пережили века и остались в сердцах человечества? Арии Алессандро Страделлы (Pieta signore) Перголезе, Гретри (Je crans de lui parler le nuit), Рамо (Tristes apprets, pale Hambeaux), Глюка (J'a perdu mon Euridice), Гара ("oh, gardez vous de me guerir") и др.
Если перенестись в область музыки инструментальной, то мне кажется, что и там можно будет подметить, что наиболее памятными из произведений старинных мастеров остались те, которые были проникнуты великою духовною скорбью (Гендель, Гайдн, Моцарт и др.).
Если не вспомнить об этом общем серьезном и, вместе с тем, покрытом легкою дымкою грусти тона прежней музыки, то мы не поймем прелести и очарования тех опер, которые исполнялись в сгоревшем Городском театре в нашей старой Одессе. Мы не поймем, почему наши бабушки и деды плакали, слушая наивные (с современной точки зрения) арии старых итальянских композиторов.
Что осталось в памяти одесситов от старой итальянской оперы? Песни Дездемоны об "Ивушке" в "Отелло" Россини, ария Di tanti palpiti из "Танкреди" Россини, Casta diva из "Нормы" Беллини, Cari Inoghi из его же Соннамбулы, Raggio l'amor из "Фуриозо" Доницетти, молитва Мойсея из оперы "Мойсей в Египте" Россини, Marta, Marta tu sparisti из "Марты" Флотова, арии из "Лючии" Доницетти.
Все эти арии исполнены поэтичности и грусти, все они жалобные. Беллини, в особенности, был в своих произведениях, да, впрочем, и в жизни, какой-то лунный. Не удивительно, что он написал "Сомнамбулу".
Были, конечно, часто исполняемы в Городском театре и веселые итальянские оперы, так называемые оперы-буфф. Все эти "Сороки-воровки", "Турок в Италии", "Итальянка в Алжире" и другие потешали наших стариков. Но от них в народной памяти не осталось ни одной арии.

Александр ДЕРИБАС,
"Старая Одесса".

16 сентября 1884 года, в день Людмилы на театральной площади, с которой был тщательно вывезен к правому обрыву бульвара весь мусор, оставшийся от сгоревшего старого Городского театра, шел пир горой. В обширной яме, вырытой для укладки основания нового театра, были поставлены длинные столы, а на них скатерти, бокалы, бутылки, серебро и фарфор. Сам Ящук, Андрей Семенович Ящук, распоряжался банкетом. Гостей, приглашенных муниципалитетом, было видимо-невидимо. Закладка была произведена торжественно… Туг и градоначальник П.А. Зеленый, и городской голова Г.Г. Маразли, и члены управы: Минчиаки, Хари, Велькоборский, Чижевич, и товарищ головы барон Н.А. Витте, и гласные, и представители печати, и немец-архитектор Фельнер, автор проекта нового театра. Рабочим были розданы платки и по чарке водки с пирогом. Оркестр из музыкантов Русского (Великановского) театра играл марши и туши, а затем участники его тоже были приглашены к банкету. Повара в белых колпаках и официанты во фраках приносили из Северной гостиницы — благо она находилась неподалеку — блюда за блюдами, необыкновенной величины рыбу от Антона Кузьмича Дубинина, телятину из Москвы, фрукты и пломбир. Шампанское лилось потоком, тосты следовали за тостами... Вдруг... небо нахмурилось — и дождь, проливной дождь хлынул на пирующих. Иные разбежались, но большинство осталось, и торжество закончилось под дождем при общем веселом шуме.
Расходясь по домам под хмельком, гости думали о только что пережитом событии. Сгорел в ночь на 2 января 1873 года старый Городской театр, театр времен Ришелье, греческого стиля, со свободными колоннами, и вот 12 лет спустя на его месте строился другой театр, другого стиля. Настали другие времена, новые... Многим одесситам стало жаль старого театра.
Но городские заправилы во главе с Г.Г. Маразли были бодры. Они шли в уровень с новым временем, когда Одесса все прочнее и шире стала приобщаться к общеевропейской культуре. Одессе нужен театр, говорил Григорий Григорьевич, достойный не только России, но и Европы.
Известно, что на конкурсе, объявленном управой в 1874 году, на составление проекта нового театра отозвалось около 40 архитекторов из всех стран Европы. Но все проекты, за исключением одного, получившего вторую премию, были забракованы как не соответствующие высоким требованиям одесского муниципалитета. Стал в ряды конкурентов и наш местный архитектор А.И. Бернардацци. Он составил великолепный проект театра, который был, однако, тоже забракован управой. Одесситы хотели чего-то необыкновенного, соответствующего последнему слову театральной техники и равного лучшим театрам Вены, Берлина, Дрездена.
В конце концов было решено предоставить составление проекта вне конкурса известным венским строителям-архитекторам Фельнеру и Гельмеру. Денег решено было не жалеть. Сначала хотели было ассигновать всего 600000 руб., потом добавили еще 400000 р., а в общем, разными добавлениями и усовершенствованиями, новый театр обошелся в полтора миллиона.
Многие находили, что город увлекается, что его размах слишком широк. В газетах писались явно недоброжелательные статьи. Вместо театра лучше-де следовало озаботиться о благе окраинцев, устроить канализацию на Пересыпи, мостовые на Молдаванке; учредить новые народные школы и т. д. и т. д.
Но было поздно одумываться. Новый театр уже строился. Строил его не русский подрядчик — такового не нашлось ни в Одессе, ни в России, — а опять-таки немец из Вены Фрей, переуступивший потом свой подряд Цифереру. Строился театр добросовестно, широко, аккуратно и был сдан городу как раз в день, обусловленный договором, 15 сентября 1887 года.
Прошло 25 лет со дня первого открытия представлений в новом театре 1 октября 1887 года, и новый театр тоже уже стал старым. И мы можем теперь не гадательно, а положительно сказать, были ли правы наши муниципалы, когда они пошли на огромную жертву для создания в Одессе грандиозного европейского театра. Мы смотрим на театр как на светоч, который тем более полезен, чем он более ярок. Театр — не предмет роскоши, а насущная необходимость. Пока старая трудовая будничная жизнь идет, не разбираясь, куда и к чему она ведет, театр, отвлекая временами людей от их инертного движения, расширяет их душу, облагораживает их умы и освещает их путь. Не только слово, не только картина, но и музыка имеет высокое воспитательное значение для всех людей всех состояний. Вот почему театр должен быть, прежде всего, общедоступным.
Наш театр был специально приспособлен для широкой массы населения, с ценами на места от 20 руб. за ложу до 20 копеек на очень удобной галерее. Он вместителен, уютен, вполне безопасен. Его сцена столь обширна (около 14 сажен в ширину и десять в глубину), что на ней могут быть даваемы большие массовые представления. Он больше приспособлен к опере, нежели к драме. Но когда у нас ставили при антрепризе Сибирякова с большим успехом "Юлия Цезаря", а при Дуван-Торцове — "Синюю птицу", то ясно было, что для многих драматических представлений нужен оперный простор.
Новый театр сослужил великую службу делу эстетического воспитания Одессы. За 25 лет в нем чередовались десять официальных антрепренеров, контрагентов города: И.И. Черепенников, И.Я. Сетов и Ящук, И.Н. Греков, товарищество Бедлевича, Супруненко и Гордеева, Гордеев, А.И. Сибиряков, Н.Н. Соловцов, М.М. Лубковская, М.Ф. Багров. Никулин, опять Лубковская и опять Багров. С М.Ф. Багровым заключили контракт, как известно, еще на 6 лет, по 15 июля 1918 года. Он давал нам оперу русскую и итальянскую, и драму, и балет (при Сетове). Но кроме них на нашей сцене подвизались многие гастролировавшие антрепренеры (в необязательные сезоны): Бракале, Кастеляно, харьковская драма Дюковой, Дуван-Торцов, опера Салтыкова и т. д. Выступали в одесском Городском театре многие
и очень многие из знаменитых русских и иностранных драматических артистов. Перевидали мы лучших исполнителей, авторов и режиссеров (от классика А.А. Яблочкина и до новатора Марджанова). Имена дивных певцов и певиц: Дамерини, Катанео, Прево, Тетрацини, Мендиороз, Берленди, Гверчия, Боронат, Бианкини-Капелли, Арамбуро, Гуардо, Тамбурлини, Броджи, Апостолу, Титта Руффо, Баттистини, Ансельми... Это все итальянцы. А Клямжинская, Булычева, Лубковская, Медея Мей, Фигнер, Яковлев, Антоновский — это все русская опера. Драматические — Чарский, Кисилевский, Рощин-Инсаров, Чужбинов, Глебова, Соловцов, Новиков, Иванов!.. И многие, еще многие, не забытые мною, но которых и перечесть нельзя. А симфонические концерты: Никиш, Чайковский, Рубинштейн, Синдинг, Колонн, Виноградский!
А новые оперы! А новые драмы!
Все это нам дал наш новый Городской театр. И этого уже вполне достаточно, чтобы сказать великое спасибо тем уже покойным и еще здравствующим городским деятелям, которые, помня славное театральное прошлое Одессы, воскресили старый театр и создали для ее нынешнего населения новый храм вечному искусству.

"Одесский листок", 1912 г.

Сегодня, в четверг, 1 октября, в 2 часа дня последует торжественная кладка последнего камня в постройке городского театра и освящение здания.
Кладка камня будет происходить на главной лестнице, ведущей к ложам, со стороны Театрального переулка.
Церемония устанавливается в следующем порядке:
1). Архитектор вручает ключи от городского театра г-ну городскому голове.
2). Городской голова приветствует окончание постройки театра и благодарит архитекторов, строителя театра и всех лиц, участвовавших в деле постройки.
3). Товарищ гоодского головы прочитывает акт об окончании постройки театра, который затем подписывается и укладывается в металлический ящик вместе с вышедшими в этот день номерами одесских газет, последним номером "Ведомостей Одесского городского управления", печатными экземплярами контрактов на сооружение театра и на устройство электрического освещения, городскою росписью, отчетом городской управы за истекший год, брошюрой пролога, имеющего быть поставленным в первое представление, программой этого представления, первой афишей
и брошюрой о закладке театра.
4). Металлический ящик с означенными документами архитектор вручает строителю театра, который укладывает его в предназначенное для него место и закрывает последним камнем постройки.
5). Строитель театра вручает г. городскому голове молоток и просит сделать три обычные удара по камню.
6). Затем производится освящение здания театра.
7). По окончании освящения г. городской голова приглашает всех присутствующих осмотреть здание театра. Прежде всего входят в зрительный зал. При входе гостей подымается железный несгораемый занавес сцены и раздаются звуки музыки.
На эту торжественную церемонию приглашены начальствующие лица, представители города, земства, строители, служащие в гор. управлении, архитектора и проч.
Для приглашенных, которые пожалуют на торжественное открытие с семействами, будет отведено особое место.
Вечером, в 8 часов, состоится первый парадный спектакль для открытия нового городского театра.

"Одесский вестник",
1 октября 1887 г.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.