На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ИЗ ПОЧТЫ РЕДАКЦИИ

Чтобы люди не забывали...


Высылаю вам, уважаемые, свои записки о страшных событиях 1941 года у нас в Ананьеве. О тех днях в нашей семье всегда помнили.

Мой дед и бабушка очень дружили с соседями, большой еврейской семьей Краснопольских. Всегда были внимательны друг к другу. Дружили и дети между собой.
Однажды, когда их дочь Маня была у моих деда и бабушки, играла с их дочками, к дому Краснопольских подъехали на машине немцы. Манечку просили не идти домой, но удержать ее было невозможно.
"Я должна быть со всеми родными", - сказала она. И ушла...
Она тоже там, в том проклятом противотанковом рву.
А в нашей семье, я помню это с детства, август всегда грустный месяц. Нет уже давно дедушки и бабушки, нет моей мамы (это она дружила с Маней), а я до сих пор помню их рассказы о том страшном времени.
Я опрашивала многих людей. Но в живых так мало осталось! К.П. Робул и Л.В. Шияковской уже нет, Г.А. Головко тоже нет. Но по их рассказам и по воспоминаниям других людей я попробовала воссоздать картину гибели многих своих земляков. Это были родственники моих соседей, одноклассников, просто знакомых.
Работать над этой темой не перестаю - в память моих земляков-евреев, которые в свое время внесли немалую лепту в развитие Ананьева. И в память моих деда и бабушки, свидетелей большого народного горя. Они ушли в мир иной еще в 60-е годы, я многого не успела узнать у них, к сожалению.

Я 30 лет работаю в Ананьевском музее, занимаюсь поиском материалов о родном городе, о людях, живших и живущих в нем сейчас, о событиях, происходивших здесь за более чем 250-летний период существования Ананьева.
Ананьев - городок небольшой, и живут издавна в нем люди разных национальностей: украинцы, русские, молдаване, евреи, болгары, поляки и многие другие. Живут дружно, каждый вносит свой вклад в развитие города.
Вместе они переживали исторические события, свидетелями и участниками которых были. Они жили рядом, строили "толокой" свои жилища, вместе отмечали праздники, государственные, семейные и религиозные. Играли свадьбы, радовались рождению детей, провожали умерших на вечный покой. Вместе... Все...
В период гражданской войны, когда на Ананьев делали набеги всевозможные банды, многие ананьевцы прятали от погромщиков своих соседей-евреев. А когда пришла фашистская чума, охватившая всю Европу, среди ушедших на фронт 17-ти тысяч жителей города было много людей с еврейскими фамилиями.
В страшную пору фашистской оккупации ананьевцы пережили гибель нескольких тысяч земляков-евреев, которые были их добрыми соседями, друзьями, коллегам по работе.
Фашисты вошли в Ананьев 7 августа 1941 г. и сразу стали наводить свои "порядки". Как вспоминала жительница города Клавдия Пантелеева Робул, через три дня после прихода фашистов по всем улицам проехала открытая машина с немецким офицером, который по-русски обращался к жителям. Он объявлял, что на следующий день всем нужно в определенное время собраться на базарной площади. (Кстати, это был сын хорошо известного в Ананьевском уезде до 1917 года богатого землевладельца Реллиха.)
В назначенное время почти все могущие передвигаться ананьевцы собрались в указанном месте. Тот же офицер объявил о новых порядках, подчиняться которым должны были жители города. Главной мыслью сказанного было: за любое непослушание - смерть!
Затем евреям было приказано отойти в сторону. Им объявили, что отныне жить они будут на Кривой улице (ныне ул. Шевченко) в гетто, не покидая его и не выходя на улицу после 21 часа.
Так в Ананьеве начался оккупационный режим. Местное еврейство переселилось на Кривую улицу, не желавших переселяться находили, выгоняли из домов, гнали в гетто.
Ананьевцы пытались помочь своим землякам, попавшим в беду. Они шли в гетто и несли, что могли: воду, молоко детям и старикам, хлеб, что-то печеное-вареное. Иногда удавалось упросить часового (особенно когда на посту были румыны) и передать принесенное узникам.
Кроме того, очень много людей содержалось в подвалах домов по улице К. Либкнехта (ее часто называли Еврейской). Жители Ананьева И. Робул и Г. Головко рассказывали, как из этих подвалов доносились крики и плач, стоны и просьбы о воде и хлебе.
Оккупанты расстреливали тех, кто пытался спрятаться. Так, они расстреляли 7 человек во дворе нынешнего городского совета. Были расстреляны: Краснянский И.Х. - рабочий, Беккер Б.Я. - бухгалтер, Беккер Я. - врач, Беднят - рабочий, Шойхтер - учитель, Лехтман - бухгалтер, Лехтман - зав. маслобойней.
Многие старожилы Ананьева еще помнят, как 21 августа 1941 года обитателей гетто - огромную толпу женщин, стариков и детей - погнали вверх по улице Советской (ныне Независимости) в сторону села Жеребково. Эту плачущую толпу несчастных провожали местные жители. Они понимали, куда ведут этих людей, которые еще недавно были соседями, друзьями, знакомыми. Над городом стоял всеобщий стон и плач. Провожали до того места, где заканчивались жилые дома. Дальше фашисты не пустили. Через время удрученные люди разошлись по домам. А потом стали слышны пулеметные очереди.
Людмила Васильевна Шияковская, свидетельница тех событий, через много лет вспоминая этот день, рассказала мне о печальной судьбе семьи Вайсман. Глава семьи, врач, с первых дней войны оказался на фронте, а семья осталась в Ананьеве и вместе со многими оказалась на Кривой улице. В тот роковой день оставшиеся Вайсманы двигались вместе со всеми по улице Советской в сторону с. Жеребково, чувствуя, что это их последний путь. В какой-то момент бабушка ухитрилась вытолкнуть свою маленькую внучку в толпу провожающих.
Через какое-то время Раечка (так звали внучку) пришла к дому, в котором жила раньше. Да и куда мог пойти четырехлетний ребенок, вдруг оказавшийся один, без теплой заботы старших! В доме уже жили другие люди, местные "фолькс дойче" по фамилии Саутер (Салтер). Они пожалели ребенка, забрали в дом и более трех месяцев прятали девочку. Раечка полностью доверилась своим спасителям и все ожидала, когда, наконец, не нужно будет прятаться и сидеть мышкой за мешками, которыми ее закрывали, выпуская только ночью.
Говорили, что девочку со временем переправили в Березовку. Но были сведения, что увезли девочку фашисты, а прятавших ее людей чуть не расстреляли. Судьба ребенка неизвестна. В 1944 году вместе с оккупантами покинули Ананьев и Саутеры (Салтеры). Где-то под Тирасполем они были арестованы и расстреляны.
Вскоре после окончания войны приезжал в Ананьев доктор Вайсман. Походил по городу, узнал о судьбе близких и уехал...
А тогда, 21 августа 1941 г., долго звучали автоматные очереди. Ананьевцы слушали их с содроганием. Они понимали, что там умирают их земляки. На следующий день немцы согнали мужчин, чтобы засыпать землей трупы расстрелянных. Рассказывали, что многие были еще живы, стонали и плакали. Фашисты спокойно ходили и расстреливали живых из пистолетов.
По данным книги "Iсторiя мiст i сiл України. Одеська область", в Ананьеве погибло 2,5 тысячи местных жителей. Данные эти весьма не точные, жертв было значительно больше. Расстреливали целыми семьями. А семьи были не маленькие, в некоторых было по 3-5 детей, а иногда и больше.
Была расстреляна семья Гитман с дочерьми Маней, Женей и Фирой. Маня осталась живой после расстрела, выбралась из-под трупов и ночью поползла в село. Жители Новогеоргиевки (Майново) спасли девочку. Но после войны она прожила недолго - умерла от туберкулеза.
Новогеоргиевцы спасли также Маню Клейман и Лялю Ладыженскую, потерявшую своих детей.
Расстреляли Бузю Найфлейш с тремя детьми, Ибу Найфлейш, Басю Литвак с двумя детьми, Сэйбл Бидняк с двумя детьми, троих взрослых Эрлихманов с двумя детьми и еще огромное множество людей, среди которых было много детей...
Конечно, это был не единственный факт массового расстрела в Ананьеве. Их было несколько. Кроме того, в тех страшных противотанковых рвах лежит и множество военнопленных и гражданских лиц, привезенных из других городов и сел.
Известно, что много военнопленных привозили из Балты, Гвоздавки. Из Гвоздавского гетто привозили и много евреев. Противотанковые рвы возле Ананьева стали общей могилой людей разных национальностей и возрастов.
Сейчас на месте, где когда-то были эти страшные противотанковые рвы, ставшие последним пристанищем тысяч ананьевцев-евреев, других людей, стоит камень Памяти, камень Скорби, чтобы люди помнили всегда о тех, кого убила война, и не забывали, что любая война несет только горе и смерть.

Анна ЦУРКИНА,
заведующая Ананьевским музеем.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.