На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

101 ВОПРОС ОБ ОДЕССЕ

ВОПРОС № 63: КАК ФОРМИРОВАЛСЯ ПАЛЕ-РОЯЛЬ?


(Продолжение. Начало в № 577.)

ГОРОДСКОЙ АРХИТЕКТОР

Итальянцы швейцарского происхождения — не новость в молодой Одессе. Одним из них был и отец архитектора живописец Джованни (Иван Захарович) Торичелли, уроженец курортного городка Лугано на берегу одноименного озера. В конце 1810-х — начале 1820-х он расписывал по контракту одесскую биржевую залу и интерьер Городского театра. Что до его сына, Джордано (Джорджио, Георгия или Григория Ивановича) — Торичелли-младшего, то, как установил видный историк градостроительства Одессы В.А. Чарнецкий, в 1823-1827 годах он служил в должности "архитекторского помощника", а затем занял место покойного Ивана Фраполли, сделавшись городским архитектором.
Из самых первых зданий и сооружений, спроектированных и построенных под надзором Г.И. Торичелли, можно отметить дворец начальника военных поселений в Новороссийском крае, одесского знакомого Пушкина графа И.О. Витта в начале Ланжероновской улицы, Английский клуб (1841) — на противоположной стороне Театральной площади, по Итальянской (Пушкинской) улице, ансамбль Биржевой площади (1830-е), чумный квартал в карантине (1830-е), музей Императорского Одесского общества истории и древностей (1835-1836), особняк Калио на пересечении Тираспольской и Нежинской улиц (1834), многочисленные частные дома и магазины: на Приморском бульваре, № 4 (1834), Екатерининской улице, № 1 (1835) и № 21 (1842), на Дерибасовской, № 3 (1837), № 17 (1834), № 19 (1842), № 25 (1836), а также на Преображенской, Греческой, Итальянской, Успенской и др. Им же в 1828 году составлен генеральный план города — один из важнейших ныне первоисточников по истории градостроительства Одессы.
Продолжая дело братьев Фраполли, он блестяще оформил периметр Старого базара, создал выдающийся ансамбль (1830-е) четырех площадей этого крупнейшего одесского рынка — Черепенниковской, Яловиковской (Кумбарьевской), Шишмановской и Посоховской, поименованных так по фамилиям соседей-домовладельцев. Крестообразные в плане ряды, так называемые эшопы, представляли собою опять-таки аркады. Однако в отличие от торговых галерей Херсонской и Александровской площадей, исполненных в классическом стиле, испытывали стилевые влияния ампира, неоготики и неороманики. Оптическим центром рынка служила высокая пирамидальная башня с часами, близ которой собирались артели наемных рабочих. Что касается торговых павильонов, то они принадлежали городу и сдавались в аренду частным лицам на конкурсной основе. Руины торговых галерей были разобраны в 1920-х годах, а упомянутая башня с часами обрушилась в конце 1950-х.
Другой занимательный сюжет, связанный с Торичелли, — летопись знаменитого "Дома книги", что на Дерибасовской, № 27. Первоначальной его основой служит собственный трехэтажный дом Г.И. Торичелли, выстроенный им на сдвоенном участке (половина этой земли сперва принадлежала строительному подрядчику С.Я. Калашникову, однако тот не застроил его в срок, и территорию отдали Торичелли) в 1834 году. Впоследствии архитектору отвели также примыкающую к этому дому небольшую часть Александровской (Греческой) площади, и он пристроил овальную крытую галерею. Примерно такую же, какими соединялись два дома бывшего адъютанта новороссийского генерал-губернатора А.И. Маюрова, только что отстроенные в центре этой изящной рыночной площади.
В дальнейшем новые владельцы, семейство коммерсантов Ведде, заменили галерею трехэтажным домом, а также произвели полную внутреннюю перепланировку фасада со стороны Дерибасовской, устроив, как пишет В.А. Чарнецкий, "двухсветный магазин предметов обстановки фешенебельных квартир". Этот-то магазин, по сути, и репрезентует "Дом книги".
Сюжет с перестройками и перепланировками сильно смахивает на аналогичные эпизоды, то и дело возникавшие в ходе строительства Пале-Рояля, от которых немало пострадал и сам городской архитектор, призванный блюсти дух собственного проекта и букву утвержденных Строительным комитетом строго определенных условий застройки Театральной площади "красными лавками"...

ЛИХА БЕДА НАЧАЛО

Едва лишь Строительный комитет обнародовал свое предложение и особые условия отвода под застройку земельных участков на Театральной площади, посыпались соответствующие прошения, адресованные на имя высшего должностного лица — военного губернатора Одессы, управляющего также и ее гражданской частью, генерал-майора (впоследствии генерал-лейтенанта) и кавалера Дмитрия Дмитриевича Ахлестышева. Суть дела тут вот в чем. С 1837 года должность одесского градоначальника была упразднена, и его обязанности исполнял военный губернатор, параллельно управлявший и гражданской частью. Д.Д. Ахлестышев состоял в этой должности с 23 февраля 1840 года и оставил о себе добрую память. Так, военный губернатор и его супруга инициировали создание Александровского детского приюта (1847), Ахлестышев учредил "Городскую обывательскую книгу" (1845) — важнейший элемент системы городского самоуправления, содействовал учреждению второй городской классической гимназии и т. д.
В числе первых просителей — известнейшие в городе представители коммерческой элиты и сферы обслуживания: Юсуф Мангуби, Цезарь Отон, Пьер Верель, Себастьян Фендерих, Варфоломей Коклен, Вильям Вагнер, Джованни-Батиста Карута, Себастьян Страц, Иван Вицина, Карл Ангер, Франческо Вернет, Наполеон Лангле и т. д. В этом реестре — фабриканты, торговцы "красным товаром", рестораторы, содержатели гостиниц, модные кутюрье, токарь, ювелир, мраморщик и др., купцы разных гильдий, мещане, иностранные подданные, короче говоря, сразу же наметилась широкая палитра профессионального, социального и этнического представительства. Подали прошение и зодчие: не только сам Торичелли, но и его коллега — Франц Боффо.
Непонятно, кстати, по какой причине этот последний так и не получил своего участка в Пале-Рояле. Можно лишь предположить, что сие произошло ввиду его своенравия или скорее независимого характера. Боффо вообще отличался непокорностью, в том числе — в отношениях с руководящими бюрократическими инстанциями, хотя не всегда бывал прав в подобных конфликтах. Судя по всему, ему никак не улыбалась перспектива строить собственный дом под надзором другого архитектора.
Так или иначе, а возведение "красных лавок на бывшей плац-парадной площади" развернулось довольно стремительно. Скажем, из прошения Цезаря Отона, поданного в сентябре 1841 года, видно, что им уже выстроены две лавки по улице Ланжероновской, под №№ 1 и 2, ближайшие к Городскому театру. То есть строительство заняло всего полгода или немногим больше! Фантастика, но взявшие на себя строгие и четко оговоренные обязательства застройщики действительно справились с делом к ноябрю.
Впрочем, тут-то и начинаются бесконечные перипетии, связанные с уклонением владельцев новых лавок от генерального проекта, разработанного Торичелли и утвержденного Строительным комитетом. Многие из них начинают самовольничать, строя и оформляя фасад по произволу, дабы выделиться чем-нибудь среди остальных, перещеголять соседа и т. д. Уже 1 ноября 1841 года архитектор докладывает комитету, что владельцы торговых помещений Санта-Мария, Матео, Росси и Дезавис уклоняются от устройства двух закрытых канав для стока дождевых вод с внутренней площадки "красных лавок", каковые должны пролегать близ двух арочных входов со стороны Екатерининской.
Утомленный борьбой с непокорными, Торичелли спровоцировал кризис застарелого недуга и слег. Освидетельствование статус кво временно перешло в ведение члена Строительного комитета полковника Морозова и инспекторов работ Круга и Любенкова. 3 декабря они составили соответствующий рапорт, найдя обилие отступлений от генерального проекта, различных "неисполнений и отклонений". Оправившись от болезни, Торичелли рапортует во второй декаде января 1842 года о том, что помимо всего прочего и вопреки постановлениям начальства, некоторые из владельцев лавок "роют мины под площадь". Другими словами, они устраивают несанкционированные подвалы-ниши с неукрепленными сводами, что может привести, как это уже не раз бывало, к их обрушению и уродованию внутреннего двора всего торгового комплекса провалами.
В марте 1842 года хозяева выстроенных лавок нового "Гостиного двора" начинают подавать прошения на выдачу им официальных владельческих документов. Но процедура бесконечно затягивается из-за означенных отступлений и недоделок. Так, например, из рапорта Торичелли по поводу "приемки" лавки немецкого токаря Карла Ангера красноречиво явствует, что сверх крыши он устроил по наружному фасаду еще и окна, а "пред окнами погребного этажа решетки сделал в большем противу образца размере, чем самым обезображивает общий симметричный вид устройства решеток по всей линии лавок". В другом рапорте Торичелли, от 26 июня 1842 года, прямо сказано, что купец Вагнер категорически не желает следовать его указаниям по устранению отступлений от проекта. И так далее и тому подобное. Тогда власти принимают единственно верное решение: выдают хозяевам "временные владельческие свидетельства" — до той поры, пока реальность не войдет в соответствие с проектом.
Он же, Торичелли, уже неизлечимо больной, буквально до последнего дня инспектирует строительство, поочередно принимая доведенные до ума "готовые изделия". Из его рапорта от 2 апреля 1843 года видно, что тому же Ангеру воленс-ноленс, но пришлось-таки исправить отступления от проекта. 18 мая Торичелли подтверждает окончание — по плану и его указаниям — лавок купца Гельцеля. Архитектор оставался на своем посту до самой своей кончины. 5 июня 1843 года "Одесский вестник" сообщил: "Здесь скончался на днях на 43-м году своей жизни от аневризма одесский городовой архитектор г-н Георгий Торичелли... Поселившись с давнего времени в Одессе, он много содействовал в течение 20-летней своей деятельности к украшению нашего города замечательными постройками. В архитектурных планах его нельзя не признать замечательного дарования и изящного вкуса; он, кроме того, обладал большою легкостью в соображении и в работе. Из числа городских построек в Одессе укажем на здание Портовой Таможни, боковые флигеля городского Госпиталя, на красивые лавки на Театральной площади, которых проект составлен им был в три или четыре дня; кроме того, по его же планам построено здесь множество частных домов, в которых преобладает стиль итальянской архитектуры, между прочим, дом действительного статского советника Маюрова на Александровском проспекте, собственный его дом, там же, и проч. По его проектам построены также красивые церкви в Ялте, в Мошнах и других имениях графа М.С. Воронцова и строятся тюремные замки в Кишиневе и Измаиле. Потеря его в летах, когда дарование его созревало от долговременной опытности, будет весьма ощутительна для нашего города..."

Олег ГУБАРЬ.

(Продолжение следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.