На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

И ЭТО ВСЕ О НЕМ


Представьте человека, который
...мчится сквозь ветер на ревущем, как зверь, квадроцикле по льду Байкала, а потом, когда не спится, записывает на подвернувшемся листе поэтическое: "Мой конь, легкий и веселый, проносится по берегу, задевая набегающие волны";
...стучит молотком, собирая по досочкам хатынку на одесском лимане, и он же получает Государственную премию Турции за спектакль "Чайка" в Стамбульском театре;
...договаривается с Пьером Карденом о новой постановке в его театре и расспрашивает гардеробщицу о жизни, прежде чем принять ее на работу;
...может "выдать" именитому актеру, если тот репетирует не в полную силу, и утешить неуверенного студента: "Ничего, у тебя получится".
Если все эти противоречия перемешать, получится портрет режиссера Райхельгауза.

А если делать портрет парадным, нужно добавить регалии: художественный руководитель московского театра "Школа современной пьесы", где им поставлены десятки спектаклей. Народный артист России. Лауреат многочисленных премий, в том числе и международных. Профессор ВГИКа и РАТИ (Российская академия театрального искусства), мастер, то есть руководит в этих вузах творческими мастерскими. Ставит спектакли в других театрах и странах, преподает там же историю и теорию режиссуры.
А если добавить "человеческое", можно сказать, что у Иосифа Леонидовича прекрасная семья: жена — актриса (ни разу, заметьте, не игравшая в его постановках) и две дочери. Живут в уникальном загородном доме, построенном по проекту хозяина. Он был в дружеских отношениях с Константином Симоновым, Булатом Окуджавой, Алексеем Арбузовым и другими ушедшими корифеями, нынче — с таким количеством выдающихся людей, что не перечислить.
Словом, он, как сейчас модно говорить, успешный. Даже — супер.
В любимой одежке — свитере и джинсах, — большой, хотя так и хочется сказать: большегрузный, крутолобый, — он вызывает у меня в памяти название солженицынской повести "Бодался теленок с дубом". Да, "бодаться" ему приходилось практически всю жизнь.
И. Р.: Мы жили в Одессе в старом доме на Чижикова, в проходной комнате. Соседи по коммуне считали ее, наверное, частью прихожей, потому что снимали обувь только перед своими комнатами. В школе нам давали хлеб, я приносил кусочек маме. Грелись мы с ней возле печки-буржуйки.
Иосифа дважды отчисляли из театральных институтов, из двух других он ушел сам.
В одесскую жару лежал на асфальте и сваривал железяки: отец привел его, неудавшегося студента, в автобазу. Потом все-таки окончил ГИТИС. Он знает, что такое кочевать по провинциальным театрам. Ему отказывали в постановке, запрещали спектакли, уничижали хлесткими рецензиями. Его фактически выгнали из театра им. Станиславского.
— В один прекрасный день, когда я уже был самым молодым режиссером-постановщиком Москвы, я лежал, отовсюду уволенный, без прописки и без перспективы, на диване в комнате моего одесского друга Руслана Ковалевского. Но вдруг хриплый голос в телефонной трубке прокричал: "Это Мокин, главный режиссер Хабаровского театра. Срочно прилетай ставить спектакль!".
Я занял денег и купил билет. Все переменилось...
Мальчишеские мечты Иосифа простирались дальше, чем стать пожарником или юнгой. Хотел он стать крупным советским писателем и на первые заработанные деньги купил письменный стол. Или композитором. Вообще, хотел что-то создавать.
— А случилось, что в нашу школу № 2 на углу Чижикова и Комсомольской пришел какой-то старик (теперь я понимаю, что ему было за тридцать), предложил организовать драмкружок и заодно сообщил, что он администратор Русского театра.
И я пришел в ТЕАТР. Сел на приступочку у бокового входа. И жизнь моя решилась. На этой приступочке я хохотал на "Рождестве в доме сеньора Купьелло", и плакал, когда погибала Наташа в "104 страницах про любовь". Сопереживал своим любимцам и любимцам всей Одессы — Лии Буговой, Борису Зайденбергу, Евгению Котову, Лидии Поляковой... Великий и скромнейший Михаил Борисович Ивницкий стал моим учителем.
С этой приступочки я вышел в мир. В мир "Современника", "Таганки", "Габимы", моей "Школы современной пьесы".
Зачем люди ходят в театр? Развлечься? Иосиф Леонидович убежден, что зритель на спектакле соотносит себя с героями, чтобы проявить в себе что-то, в обычной жизни недопроявленное.
Высокое свое предназначение театр выполнит только в том случае, если будет работать честно и с полной самоотдачей. Движителем этого процесса является режиссер, особенно когда он — художественный руководитель.
— Пьеса — это путь, рельсы, а режиссер — локомотив. К нему прицепляют вагоны — существование актера, декорации, костюмы, музыку, свет, реквизит, — и тогда в поезд могут садиться зрители и лететь по этим же рельсам.
18 лет назад Райхельгауза, за плечами которого уже был солидный творческий багаж, назначили художественным руководителем Московского муниципального театра "Школа современной пьесы". В нем немногим более десятка актеров и больше сотни — персонала. Государственные дотации не покрывают и малой части расходов. Но руководство сумело создать мобильную экономическую модель, при которой живет театр вполне достойно. Казалось бы: высокие цены на билеты, — но всегда аншлаг. Труппа много гастролирует по городам и странам, потому что востребована.
В спектаклях Райхельгауза играют "звезды" — Татьяна Васильева, Ирина Алферова, Наталья Тенякова, Сергей Юрский, Альберт Филозов, Лев Дуров. "Ну… — разочарованно скажет кто-то. — Со "звездами" что аншлаги не делать!" Но дело в том, что некоторые и стали знаменитыми в спектаклях Райхельгауза. Других режиссер открывает в новом амплуа. Вспомним, например, Любовь Полищук на пуантах в спектакле "А чой-то ты во фраке?". Королева эстрады Мария Миронова, в преклонном возрасте не востребованная, в дуэте с Михаилом Глузским показала себя как трагическая актриса. Балерина Людмила Семеняка играет в этом театре драматическую роль...
Молодая поросль в труппе — ученики Иосифа Леонидовича, значит, его единомышленники. Случаются и люди со стороны. Из провинции режиссер привез ныне известного Владимира Стеклова. Из Одессы — художника Михаила Ивницкого. Именно здесь раскрылся уникальный талант Евгения Гришковца.
В каждом спектакле режиссер пытается найти необычный поворот, недаром его любимый жанр — трагифарс. Так, в репертуаре театра — три "Чайки": Антона Чехова, Бориса Акунина (классический сюжет продолжен, но в жанре фарсового детектива) и оперетта Александра Журбина. Вообще, молодые драматурги и актеры идут в этот театр, как в родной дом. Не случайно ведь театр имеет название "Школа СОВРЕМЕННОЙ пьесы".
Не случайно и другое — именно ШКОЛА. Райхельгауз по натуре воспитатель. Его бурная деятельность — общественная в самом весомом смысле слова. Он к тому же втягивает в свою орбиту множество других людей. Каждый год на площади перед театром проходят фестивали Булата Окуджавы. Уже больше пяти лет — авторские вечера. В них участвуют знаменитости. Вот хотя бы те, кого мне довелось услышать на последнем авторском вечере: Вениамин Смехов, Юрий Рост, Владимир Качан, Михаил Левитин, Иосиф Райхельгауз и другие. Завершил вечер своими блистательно едкими эпиграммами Валентин Гафт. Меня, честно говоря, больше всего поразил аншлаг. Избалованная московская публика пришла не на скандальное шоу, а послушать стихи и прозу в исполнении авторов!
Думаю, именно идя от своей общественной сути, Иосиф Леонидович взялся за перо. Вышло уже несколько его книг. Какой он, оказывается, наблюдательный, меткий, ироничный и в то же время романтический! Судьба вовлекла его в водоворот значимых событий, свела с выдающимися людьми. И в воспоминаниях о них просматривается некое неназойливое резюме — что в этой жизни стоит внимания, что нет, как нужно ценить свободу, как видеть в людях хорошее.
Недавно вышедшая книга Иосифа Райхельгауза называется "Мы попали в запендю". Название — сценическая оговорка, которая стала классической. Театральные байки, юморески, смешные случаи... В ней и в других книгах режиссера героиней многократно выступает Одесса. Она у него солнечная, сочная, пропитанная ветром с моря и юмором.
— Мне очень повезло с городом, где я родился и прожил первую часть жизни. Это город-театр, город-музыка, город-литература.
Я люблю его трепетно, как своих детей.
Иосиф Леонидович внимательно следит за театральной ситуацией в Одессе. И ситуация эта вызывает у него, как, впрочем, и у многих одесситов, тревогу и боль. Он убежден, что не будет побед на этом фронте, пока бразды правления во всех одесских театрах — в руках директоров, а не художественных руководителей. Только специалист, авторитет в искусстве может определять культурную политику.
— Сложилось парадоксальное положение. Лучшие московские режиссеры — одесситы. Михаил Левитин, Петр Фоменко, Николай Губенко, Юрий Погребичко... Я не раз предлагал провести фестиваль спектаклей режиссеров-одесситов. И фильмов, поскольку и в кино режиссеров, связанных с Одессой, тоже немало. Пока этот призыв звучит как глас вопиющего в пустыне, хотя успех такого предприятия не подлежит сомнению. Со мной не раз вели переговоры о постановке, но на этом и заканчивалось.
В родном городе я в юности был актером ТЮЗа, в Украинском театре ставил дипломный спектакль "Мой бедный Марат".
Не так давно одесский драматург Александр Мардань пригласил меня, и я поставил в Русском театре его пьесу "Лист ожиданий", за что я ему благодарен...
Такой он, "многостаночник" Райхельгауз. Чего не скажет, то напишет, чего не напишет, то поставит. Ему 60 лет, юбилей. По театральным меркам, это пик режиссерской карьеры. Хотя в любом юбилее, как признается Иосиф Леонидович, кроме общепринятых восторгов и ликований есть какая-то странность и печаль.

Вероника КОВАЛЬ,
Одесса — Москва.
Фото Юрия Феклистова (Новая газета).

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.