На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ПОМНИМ ВСЕГДА


29 мая исполнилось 100 лет со дня рождения моего отца Якова Давидовича Гаузнера — инженера и организатора производства. Свою трудовую деятельность он начал, успешно работая конструктором, затем стал технологом, а несколько предвоенных лет был начальником механического цеха одесского завода КинАП. После начала войны отец почти все время проводил на заводе, обеспечивая обработку корпусов мин, необходимых для обороны Одессы.
Потом была трудная и драматическая эвакуация в город Йошкар-Ола. Отец был назначен начальником механического цеха оборонного завода № 297, изготовлявшего артиллерийские прицелы и дальномеры. Чтобы увеличить выпуск деталей для них, отец принял очень смелое, нетрадиционное организационное решение. В случае неудачи он рисковал головой, но пошел на это — и цель была достигнута.
Потом "узким местом" завода стал оптический цех, в котором изготовлялись линзы. Отца назначили начальником еще и этого цеха, не освобождая от руководства механическим — основным цехом завода.
И здесь для увеличения выпуска линз ему пришлось применить нетрадиционное для этого производства решение, внедрить его на свой страх и риск, преодолевая противодействие многих специалистов. И проблема была решена.
Инженерные и организационные способности отца были оценены руководством. В 1943 г. он был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Вскоре его вызвали в Москву для собеседования с наркомом вооружения Д.Ф. Устиновым (который при Брежневе стал министром обороны) и заведующим отделом оборонной промышленности ЦК ВКП(б) Сербиным. Впоследствии отец рассказывал мне об этих беседах и дал очень высокую оценку обоим руководителям.
В конце беседы с отцом Устинов поздравил его с назначением главным инженером одного из самых крупных оптико-механических предприятий страны — завода № 356 в Свердловске — и разрешил при необходимости обращаться к нему, если возникнут серьезные проблемы.
Впоследствии отцу приходилось не раз этим пользоваться, и Устинов активно помогал, особенно если был необходим выход на армию, правительство или ГКО. К отцу он относился очень хорошо. Бывая на заводе или принимая отца в наркомате, он при хорошем настроении называл его по имени и, естественно для того времени, на "ты", хотя сам был на пару лет младше. Это было обычной практикой — ведь Устинов тогда был генерал-полковником, а отец — подполковником.
Когда отец прибыл на завод, там оказалось множество нерешенных проблем: видимо, поэтому и пришлось заменить главного инженера.
Не вдаваясь в подробности, скажу, что под руководством отца новые изделия, необходимые для авиации, были освоены в срок, поставлены на испытания в боевых условиях и показали прекрасные результаты. Отец был награжден орденом Отечественной войны I степени, который тогда получали только боевые офицеры.
В оставшиеся военные и первые послевоенные годы отец продолжал успешно руководить заводом, проводя прогрессивную техническую политику.
В 1949 г. после нескольких неудачных попыток отцу удалось убедить Устинова отпустить его из наркомата, и по согласованию с ЦК он был переведен в Одессу главным инженером на родной КинАП. Тут он впервые почувствовал официальный, а не бытовой, антисемитизм. Заведующий промышленным отделом обкома партии, которому отец по существовавшему тогда порядку представился, холодно сказал, что отца сюда не приглашали, и здесь есть свои, национальные кадры. Только после вмешательства министерства отцу дали спокойно работать, но продолжалось это недолго.
В конце 1951 г. по смехотворному поводу, не имевшему никакого отношения к обязанностям главного инженера, отца освобождают от занимаемой должности. Вскоре один за другим были сняты многие другие руководители одесских заводов — евреи. Антисемитизм стал государственной политикой.
Длительное время отец не мог найти работу. Некоторые руководители предприятий, хорошо знакомые с отцом, при встречах перестали его узнавать. Он заболел и несколько месяцев пробыл в больнице.
И вдруг в этой обстановке главный инженер завода "Полиграфмаш" Иван Осипович Синявский, не знакомый с отцом раньше, пригласил его в качестве главного технолога завода, официально оформив только старшим инженером с небольшой зарплатой. Отец с радостью согласился. Потом Синявский был назначен директором механического завода и взял отца с собой туда начальником технического отдела.
Завод выпускал довольно простые изделия. Отец стал инициатором и руководителем освоения значительно более сложной продукции. Будучи, в основном, технологом и организатором производства, он, тем не менее, всегда обращал внимание на улучшение конструкции изготовляемых машин, был автором ряда изобретений и усовершенствований.
Интересы отца не ограничивались работой на заводе. Он многократно выступал на страницах газет "Радянська Україна" и "Чорноморська комуна" со статьями на производственные темы.
Будучи прекрасным организатором и руководителем, отец умел сосредоточиться на главном, не размениваясь на мелочи. Конечно, ему очень помог в этом опыт технического руководства крупным оборонным заводом в военные и послевоенные годы. Он был неплохим психологом и знал, с кого нужно жестко потребовать, а кого достаточно похвалить, чтобы человек работал с полной отдачей. Недостатки и неудачи работы руководимого им коллектива всегда перед начальством брал на себя, старался не допускать наказания подчиненных "через его голову", но сам при необходимости мог строго потребовать.
Сотрудники очень уважали отца и обращались к нему не только по производственным вопросам, но и с личными проблемами, и он всегда старался им помочь. Приведу отрывок из воспоминаний ученика и сотрудника отца Э.М. Горбатова:
"Меня всегда тянуло к людям нерядовым, отличающимся особым умом, беседа с которыми доставляет не только удовольствие от общения, но и открывает глаза на многие вещи, учит пониманию жизненных ситуаций. А Яков Давидович, без сомнения, относился к людям явно не ординарным. В этом я неоднократно убеждался, работая под его руководством.
Он обладал ясным нерядовым умом, отличался масштабностью суждений. В нем всегда чувствовался крупный руководитель, который считал своей главной задачей дать людям, работавшим с ним, основной толчок к действию и правильное направление. Несомненным его достоинством было умение подбирать прекрасных исполнителей. Всю текущую работу в отделе вел его заместитель, которому Яков Давидович полностью и не без оснований доверял, но постановку и решение наиболее важных, глобальных вопросов он всегда оставлял за собой. В отделе благодаря его руководителю была создана дружественная рабочая атмосфера.
Впоследствии я сам стал руководителем и "принял на вооружение" методы работы Якова Давидовича, так как научился понимать, что доверие только улучшает и облегчает работу и коллектива, и его начальника".
После выхода на пенсию отец в течение нескольких лет приходил на завод, проводил занятия с бывшими сотрудниками, а если рекомендованные им новые руководители нуждались в совете — помогал.
Иногда, особенно в молодости, отец бывал вспыльчив, даже резок. Но он быстро "отходил", никогда не был злопамятен; если бывал неправ — извинялся, не считая это проявлением слабости. Ярко выраженный лидер, он сам был очень обязательным, организованным, трудолюбивым. По сути своей отец был довольно мягким и деликатным человеком, но руководящая работа, особенно в тяжелые военные и послевоенные годы, не могла не оставить след в его характере.
Он был прекрасным мужем и отцом, но особенно сильно раскрылось его умение любить близких, когда он стал дедом. Часами рассказывал моей дочери сказки, придуманные им истории (иногда — на предложенную ею тему, "по заказу"), очень нежно и трепетно относился к ней, и она отвечала ему полной взаимностью.
Интересы отца были широкими и разнообразными. В командировках, особенно в Москве и Ленинграде, он старался почти ежевечерне бывать в театрах; особенно любил БДТ, театры им. Вахтангова и "Современник". Именно он приучил меня к посещениям Третьяковки, музея им. Пушкина, Эрмитажа. Впоследствии я бывал в них при каждой возможности — сначала сам, потом с дочерью.
Очень любил отец хорошие книги, воспользовавшись для их чтения свободным временем, впервые образовавшимся у него после выхода на пенсию. Мы выписывали почти все "толстые" журналы и живо обсуждали с ним публиковавшиеся там новинки. Интересовался фантастикой (редкость для его возраста), психологией, медициной.
У меня сохранились сделанные им многостраничные конспекты книги Дейла Карнеги "Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей", книги академика Микулина "Активное долголетие" (с комментариями отца), курса лекций К. Бутейко о волевой нормализации дыхания. А ведь он тогда уже был серьезно болен.
Мои друзья очень любили общаться с отцом. Даже когда они были еще совсем молодыми, отец беседовал с ними "за жизнь" как с равными. Их привлекали его разумные суждения, широта интересов (и понимание наших), оптимизм, меткие характеристики людей, мягкий юмор. Бывало, что они приходили к нему, когда я был в отъезде, и с удовольствием разговаривали.
Отец не раз принимал участие в наших шутливых пикировках и соревнованиях на знание высказываний героев Ильфа и Петрова, Бабеля — и часто оказывался на уровне признанных знатоков. Однажды, когда за столом случайно сложилась неловкая ситуация, чреватая обидой и испорченным настроением, отец процитировал к месту фразу из популярной тогда в нашем кругу книги Б. Балтера "До свидания, мальчики" и этим мгновенно разрядил обстановку.
Мы с отцом были по-человечески очень близки, похожи внешне, даже голоса наши часто путали. Я не помню с его стороны нравоучений и других "воспитательных моментов". Просто своими рассказами, а еще больше — поступками он показывал мне, как нужно жить и работать, как относиться к людям. Его суждения о событиях были всегда доказательны, он умел слушать собеседника и убеждать его.
Осенью 1985 года, за несколько месяцев до смерти отца, мы гуляли с ним по бульвару. Ходить и дышать ему уже было трудно, но мысли оставались поразительно четкими. Разговор зашел о перестройке, незадолго до этого провозглашенной Горбачевым. Отец сказал примерно так: "Горбачев берется сразу за многое, хочет резко, без подготовки, изменить все. Так не получится. Нужно определить одно или несколько главных звеньев этой цепи и взяться за них с умом, без метаний, сосредоточив все силы только там. Разрушить легко, построить очень трудно. Боюсь, это вызовет много бед". К сожалению, жизнь подтвердила правильность суждений отца.
Много лет отец тяжело болел. Близкая подруга моей жены и моя, прекрасный врач Валерия Гедражко приложила много сил для продления жизни отца. Я попросил ее написать о нем — как врача и друга семьи. Привожу написанное ею полностью:
"В преклонные годы, во время сменяющих одна другую тяжелых болезней Яков Давидович сохранял достоинство, был терпеливым и исполнительным пациентом, который слегка иронично отзывался о своих хворях. Присущая ему широта взглядов, любознательность, дух исследователя, редкое чувство такта облегчало труд врачей.
Борьба за жизнь этого человека была редким сочетанием усилий врачей, семьи, друзей и, главное, — пациента. Даже в последние дни жизни, когда силы покидали его, он не терял присутствия духа. Навсегда запомнилось, как после каждого осмотра его артистической лепки кисть с чуть влажной кожей ложилась на мою руку, и он говорил: "Никакого уныния, Лелечка, еще поборемся, — и тут же: — Что у вас, как мама, дети?".
В памяти всех нас осталась сила духа Якова Давидовича, пронесенная им через все радости и невзгоды долгой и счастливой жизни".
Вот уже 21 год, как отца нет с нами. Я сам стал пенсионером, многое переосмыслил, более глубоко понял, примерил к себе. Не раз, когда бывало нелегко, подводило здоровье, наваливались житейские неурядицы, передо мной как бы появлялось лицо отца, я почти наяву слышал его голос, и это помогало мне преодолевать трудности. Я очень благодарен судьбе за то, что у меня был такой отец. Пусть этот очерк будет данью его памяти.

Михаил ГАУЗНЕР.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.