На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ДАЙДЖЕСТ

Еврейские кварталы Умани


Первые упоминания о старинном украинском городе Умань относятся к 1616 году. Его имя связано с рядом легенд. Одни считают, что оно происходит от названия речки Уманки. Другие — от слова амен или омейн (что можно приблизительно перевести с иврита как верно, истинно).
Квартал, где поселились евреи, размещался к югу от исторического центра города, вдоль дороги, ведущей к мосту через речку Уманка. Отличительной его чертой была высокая плотность застройки. Здесь, на городской окраине, в основном, жила еврейская беднота. Жили по несколько семейств в одном доме, занимая и подвальные этажи. Дома эти были больше похожи на мазанки, размещались очень близко, висели друг над другом на крутом склоне, не разграничиваясь ни дворами, ни оградами. Узкие кривые улочки сходились к рыночной площади. Центром была городская хоральная синагога на Верхней еврейской улице (ныне территория завода "Мегомметр"). Вся эта беспорядочная застройка помещалась на нижней террасе плато, которое круто обрывалось к реке Уманка. Этот квартал так и назывался — Нижний еврейский, или Раковка (сейчас ул. Шолом-Алейхема). Еврейское население Раковки занималось ремеслами (обработка дерева, металла, кож, изготовление обуви и одежды). Активно включились евреи и в коммерческую деятельность, связанную с ярмарками. Здесь было множество маленьких мастерских и лавок.
Другой еврейский квартал Умани сформировался вокруг существующего сегодня центра города, в пределах района между улицами Урицкого и Ленина. Здесь находилась Торговая улица, где проживало исключительно еврейское население Умани. На этой улице жила и моя бабушка, где-то возле городской синагоги. В 1960-х годах мы с моим приятелем Шимоном так и не нашли ее дом: синагога была разрушена во время Великой Отечественной войны, а на ее месте построен жилой дом, на первом этаже которого теперь разместился магазин.
…Когда в детстве меня просили назвать имя любимого поэта, я называл его, не задумываясь, — Лейб Квитко, и все в недоумении пожимали плечами. Книгу Лейба Квитко мне подарила бабушка со словами: "Он из того самого города Умань, где я жила до войны. Возможно, мы были знакомы".
Умань бабушка называла по-старому — "Гумань". С раннего детства я знал все об этом пленительном городе, где женщины элегантны и затянуты в корсеты, где по утрам пьют кофе по-варшавски, заваренный в кипящем молоке, где устраивают семейные музыкальные вечера, обязательно со скрипкой, ездят на конных экипажах в парк "Софиевка", а благотворительный бал становится событием городского масштаба. А еще я знал, какой торжественной и праздничной была каждая суббота в патриархальном еврейском доме, когда собиралась вся семья, и отец читал молитву, слова которой бабушка помнила и через много-много лет.
В памяти бабушка сохранила картины из жизни еврейского квартала: тринадцать магазинчиков с разными товарами, три корчмы, два мясных магазина, скотобойня, три обувные мастерские и швейные. Она живо помнила, что каждый четверг от дома к дому ездила подвода, собирали дрова для бедных, а в субботу каждому неимущему приносили продукты: мясо, белый хлеб; что ел в субботу богатый еврей, то ел и бедный…
На рубеже XIX-XX веков Умань стала значительным торговым центром. В 1890 году была открыта железная дорога, соединяющая Умань с другими городами, что значительно оживило развитие местной промышленности и торговли. Деловая часть города размещалась на центральной Николаевской улице (сейчас ул. Ленина).
"Улица была широкая, обсаженная старыми деревьями, с широкими тротуарами из кирпича, с керосиновыми фонарями, с деревянными газетными киосками и сквером, в котором находилось здание городского театра-цирка, — писал один из современников. — Возле театра в киоске продавались цветы. Весь этот район состоял из магазинов, владельцами которых, в основном, были евреи. Магазины были большие и красивые, во всяком случае, товар в них был не хуже киевского.
И это не удивительно, потому что снабжение шло не только из Киева, но и из Варшавы и Одессы. В еврейских магазинах центра города вещи были высококачественные. В магазине Шапиро — тетради, альбомы, канцелярские товары, письменные принадлежности и т. п. Не были в Умани редкостью и дорогостоящие часы, украшения, бриллианты, которыми торговали в двух ювелирных магазинах, принадлежавших семьям Фраерман и Краснянских. Был продовольственный магазин Лернера со всякими деликатесами и хорошим вином. Оружие и металлическую посуду продавали у Вернера. Здесь, возле гостиницы "Франция", в кафе-кондитерской торговали чудесным печеньем и мороженым, которое с успехом конкурировало с изделиями Киева и Петербурга.
Крупные магазины в центре города принадлежали еврейским семьям Файнштейн, Шварцман и Пхор. Это были известные богачи города. Файнштейны, например, построили на собственные деньги синагогу и приют для престарелых. Они также сами торговали вместе со своими приказчиками. В еврейских магазинах можно было торговаться и кое-что выторговывать, даже в центре. Все же дешевле можно было купить в магазинах в районе Старого города (на рынке), почти исключительно еврейских".
Начало XX века было тревожным временем в Умани. Бабушка, ровесница века, рассказывала о спровоцированных царским правительством погромах 1905 года. Днем идет нормальная мирная жизнь в очень красивом городе, а по ночам погромщики и бандиты врываются в дома, убивают, грабят. Многочисленных жертв удалось избежать благодаря самоотверженным действиям отряда самообороны, состоявшего из жителей квартала. Рассказывала она также и о погромах периода гражданской войны 1919 и 1921 годов.
Улицы нашего маленького городка... Что видели они? Что помнят? Во время войны по ним гнали в гетто евреев, по этим же улицам их вели на расстрел — детей, женщин, стариков. На этих улицах со слезами радости в 1944 году встретили освободителей. Здесь играли свадьбы и провожали в последний путь, мальчишки и девчонки шли в школу и выходили в жизнь...
...Мы идем по весенним улицам города. В небесах играют солнечные лучи. Мой приятель Валера Гликман рассказывает историю о том, как его маму, которая была малышкой во время фашистской оккупации, спасли от смерти чужие люди.
...Улица Октябрьская, 31, Уманский краеведческий музей. При музее создан просветительский центр "Холокост". Здесь рассказывают: за годы оккупации в братских могилах, которые находятся в Сухом Яру и в Собковском лесничестве, было расстреляно более 20 тысяч евреев не только из самой Умани, но и из других населенных пунктов Уманского района. Это 80 процентов от общего количества мирных жителей района, погибших в период Великой Отечественной.
В экспозиционных залах музея представлены и уникальные экспонаты старинного еврейского быта: старинное кресло из цирюльни, деревянные ступки для измельчения мацы и глиняные горшочки, в которых пекли "кейзалых" (бабки). Есть тут и плетенка, на которой солили мясо, необыкновенных размеров весы и почерневшее от времени коромысло. Свидетели технического прогресса тех времен тоже нашли здесь свое место: старенькие примусы, утюги на углях, медные самовары. А с пожелтевших фотографий на нас смотрят чопорные дамы в длинных платьях и седобородые старики.
Кажется, стоит лишь отвернуться — и будет хлопотать по хозяйству бабушка, начнет молиться дедушка, и завертится диск на стареньком патефоне, заскрипит, закружится пластинка, и комнату наполнят звуки еврейской песни, такой далекой и родной…
В фондах музея хранятся уникальные реликвии иудаизма конца XIX — начала XX века, которые удалось сохранить, несмотря на семьдесят лет государственного атеизма. Это синагогальное серебро, сидуры — молитвенники, красочно расписанный брачный договор — ктуба, украшенные художественной вышивкой чехлы для Торы и талиты — молитвенные покрывала, фрагменты свитка Торы, написанные на пергаменте, традиционный еврейский подарок женщине — художественно оформленный текст "Эшель Хаиль" (заключительный отрывок из притчей царя Соломона, воспевающий идеальную еврейскую жену, на которой держится весь дом).
Принадлежность к иудаизму очень ярко прослеживается и на каменных надгробиях — мацевах — старого городского еврейского кладбища. Древние надгробия отличаются большими размерами, разнообразием форм и материалов, неповторимостью эпитафий, более тщательной обработкой камня. Надгробия конца XIX — начала XX века выглядят стандартными и унифицированными, в них редко наблюдается разнообразие композиционных решений. Знающие современный иврит легко читают и понимают эпитафии, проникая в давно забытый еврейский мир. Благодаря заботе уманцев, а также пожертвованиям проживающих за рубежом выходцев из Умани, кладбище благоустроено, обнесено новой оградой.
Евреи Умани передали национальный стиль не только в формах и назначении предметов, но и в архитектуре жилых домов. В декоративном искусстве широко использовали греческие и византийские орнаменты, барочные и ренессансные гротески, арабо-мавританскую вязь. Все эти декоративные стилистические мотивы объединяет один временной период: XIX век. В ренессансные черты зданий органически вошли выразительные элементы иудейского искусства.
Сохранились целые улицы, застроенные такими жилыми домами: Тельмана, Коломенская, Малофонтанная. На этих небольших улицах еще царит атмосфера неторопливой провинциальной жизни, где все знают друг друга с детства. Много таких домов по улицам Садовой, Октябрьской, Советской и Шевченко. Эти дома — самая старая часть города, и сегодня, по выражению специалистов, они составляют "фоновую застройку городской среды". В самом этом определении есть нечто обидное, малоценное, но по своей сути — это и есть та самая Умань, где сохранился дух города.

Владимир ШВАРЦМАН,
"Еврейский обозреватель".

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.