На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ИУДАИЗМ

(Продолжение. Начало в № 490.)

КОНСОЛИДАЦИЯ ИУДАИЗМА ТАЛМУДА

Огромное воздействие, которое Талмуд, особенно в Вавилонской версии, стал оказывать на рассеянное по всему свету еврейство, берет начало с VII столетия. Это было время, когда по миру прокатилась мощная волна ислама. Воины пророка, почти не встречая сопротивления, овладели Сирией, Палестиной, Египтом, Вавилонией и Персией. Они неслись дальше на восток и, достигнув Индии и самого Китая, повернули вспять, захлестнув на обратном пути Северную Африку и Пиренейский полуостров. По мере роста завоеваний ислама все большее число еврейских общин подпадало под власть мусульман (или магометан).
Первое знакомство евреев с исламом не было несчастливым. Основатель ислама Магомет (571-632 гг.) в надежде привлечь на свою сторону евреев Аравийского полуострова ввел в ислам многие еврейские представления, обряды и обычаи. Отсюда бескомпромиссный монотеизм ислама, строгое соблюдение ежедневных молитв, постов и пожертвований в пользу бедных, День Искупления, особые законы пищи (в частности, запрет есть свинину) и обычай молиться, повернувшись лицом к Иерушалаиму. Но как только Магомет убедился, что евреи отказываются признать его веру, он обратил на них свой безудержный гнев и стал преследовать и гнать евреев из Аравии. Той же политики придерживались некоторое время его преемники — калифы; вскоре, однако, наследственный фанатизм уступил место почти безграничной терпимости. Арабы стали видеть в евреях народ, родственный им как в расовом, так и в религиозном отношении. Они также поняли, что евреи могут быть очень полезны в укреплении мирового господства ислама: ведь у них были связи со всеми странами мира, в их руках сосредоточилась торговля и международные коммерческие связи, у них имелся общий язык — иврит, которым владели и евреи диаспоры, так что арабы могли использовать евреев в качестве переводчиков в мирное и военное время.
Таким образом, во всех тех странах, где воцарился полумесяц, положение евреев постепенно улучшалось. Особенно изменилось оно к лучшему в Палестине и Египте, где христианские правители бывшей Византийской империи имели обыкновение вмешиваться не только в социально-экономическую жизнь еврейской общины, но и во внутренний распорядок синагогальной службы. Нигде, однако, арабское завоевание не дало таких прекрасных плодов, как в Испании, где евреи проживали к этому времени уже несколько веков. Власть мусульман, изгнавших из Испании христианских королей вестготов, не только освободила евреев от жестокого варварского гнета, но и поощрила среди них развитие культуры, которая по богатству и глубине не уступает самым блестящим периодам культурного расцвета нации.
Центром диаспоры по-прежнему оставалась Вавилония. Здесь, в столице мусульман — Багдаде, евреи добились влиятельного положения. Восстановилась и в новом блеске засияла светская власть главы общины — экзиларха (князя в изгнании). Однако духовное руководство принадлежало не ему, а гаонам ("гаон" буквально — "гений"), которые руководили двумя главными вавилонскими академиями в Суре и Пумбедите. Хотя гаон Суры занимал по положению более высокое место, чем глава академии Пумбедиты, оба они были признанными наставниками и духовными вождями еврейства и пользовались авторитетом, который по мере роста завоеваний ислама распространялся все дальше и дальше.
Влияние гаонов опиралось на их превосходство как учителей и толкователей Талмуда. Заслужить такую репутацию было делом совсем не легким. Диалектика Талмуда, изложенная крайне сжатым, но полным глубокого смысла стилем, делает его книгой за семью печатями для всякого, кто лишен возможности пользоваться устной традицией или комментариями, растолковывающими его смысл. Кроме того, стремясь укрепить принцип развития, который характерен для живого духа иудаизма, Талмуд, как правило, воздерживается от формулировки окончательных решений; он предоставляет возможность ученику, пробравшемуся сквозь лабиринт противоречивых суждений, прийти к правильному выводу. Ведь в постоянно меняющемся мире непрерывно возникают новые проблемы, новые вопросы, для которых в Талмуде нет готового решения, и нужно уметь решить их в духе Талмуда, дать авторитетный ответ и указания.
В этом и заключались задачи, стоящие перед гаонами, и гаоны превосходно с ними справлялись. Они не только обучали Талмуду, объясняя трудные места, вскрывая смысл написанного и разрабатывая талмудические принципы, но и формулировали новые правила религиозной, гражданской, семейной и общественной жизни, отвечая на вопросы, с которыми обращались к ним общины диаспоры и отдельные лица, независимо от того, содержался ли в Талмуде готовый ответ или нет. Учение гаонов, их взгляды, толкования и суждения дошли до нас, в основном, в виде переписки между ними и евреями всех стран — "Шеелот у'тешувот" ("Вопросы и ответы"; в современной литературе принято употреблять для обозначения произведений этого жанра термин "респонсы" (лат.) — "ответы"). Решения, предоставленные в этих респонсах, стали обязательной нормой и законом для последующих поколений.
Кроме респонсов, гаоны обогатили теорию и практику Талмуда составленными ими кодексами. Слепец-гаон Иеуда Сурский (ок. 756-777 гг.), создал книгу "Алахот песукот", послужившую основой для ряда последующих кодексов. Гаоны направляли также посыльных в общины диаспоры с рукописями Торы и руководствами к ее чтению. Первый из таких списков, который дошел до Испании, был составлен гаоном VIII века по имени Палтой.
Помимо этого, благодаря своим превосходным знаниям и заслуженной славе, гаоны привлекали в академии учеников со всех стран христианского и магометанского мира. Слушатели из Испании, Прованса, Италии и Византии стекались в Суру и Пумбедиту и, возвращаясь на родину, увозили с собой Вавилонский Талмуд, знание которого они, в свою очередь, передавали другим.
Гаоны занимались также упорядочением Б-гослужения, в котором, за исключением наиболее важных молитв, царили неясность и разнобой. Особенно страдали этим общины, не имевшие собственной устной традиции и лишенные исторической преемственности. По просьбе общины Испании, гаон Амрам приблизительно в 860 г. составил полный молитвенник, снабженный примечаниями и объяснениями. Этот сборник, известный под названием "Седер (Сидур) рав-Амрама" ("седер" буквально — "порядок"), был первым полным сводом еврейских молитв и оказал большое влияние на синагогальную практику. Примерно через 60 лет рав-гаон Саадья (892-942 гг.) создал другой молитвенник, несколько отличный от первого по расположению материала, для синагог Египта.
В этот период вавилонские школы занялись стандартизацией библейского текста. Из-за того, что в древних свитках отсутствовала огласовка и знаки препинания, искусство читать Священное Писание держалось исключительно на устной традиции. Те же причины, что ранее вызвали запись Устной Торы, породили теперь необходимость закрепить в письменном виде традицию чтения библейского текста. Эту работу выполнила группа ученых из академий Суры, Пумбедиты и Неардеи, известная под названием "масореты". Они снабдили библейский текст огласовками, ударениями и другими знаками, указывающими на произношение слов и их взаимосвязь, а также знаками препинания, отмечающими конец предложения и абзаца. Масореты стремились также создать единый точный текст, свободный от вкравшихся ранее ошибок переписчиков и защищенный от ошибок, которые могут попасть туда в будущем. С этой целью они отметили все варианты и разночтения, существующие в древнееврейском тексте, подсчитали количество стихов и даже букв в каждой книге Священного Писания и в каждой главе отдельной Книги, произвели подробнейшие подсчеты отдельных слов и уточнили выражения и орфографию. Результаты этих трудов были зафиксированы в пометах на полях Библии, а также отдельных сборников и трактатов.
Вавилонские масореты руководствовались в своей работе традицией чтения священных книг, передававшейся, начиная с эпохи "писцов". Однако именно в Палестине масоретские исследования проходили особенно энергично и интенсивно. Масореты Палестины отличались от вавилонских и в системе вокализации, и в сохранении текста согласных.
В самой Палестине существовали две соперничавшие традиции: школа Бен-Ашера и школа Бен-Нафтали. Обе процветали в Тиверии со второй половины VIII века до середины X века. Каждая школа создала свой библейский кодекс, в котором освещались традиции данного направления. В конце концов, палестинская масора Бен-Ашера возобладала не только над вавилонской традицией, но и над школой Бен-Нафтали. Кодекс Бен-Ашера стал общепризнанным эталоном масоретского текста еврейской Библии.
В VII столетии в Палестине зародился новый тип синагогальной поэзии, известной под названием пиют (искаженное греческое "поэт"). Создателей пиюта звали пайтанами. Творчество их развивалось вплоть до XVI века. Пиют создавался как часть Б-гослужения в дни постов, праздников и других памятных дат в качестве поэтического добавления к обычным молитвам. Пиют был призван усилить средствами поэзии религиозные чувства молящихся и пробудить в них самую глубокую набожность и благочестие. Но пиют имел и чисто дидактическую цель. Он стремился донести до сознания верующих важность соответствующего памятного события, вытекающего из него урока и необходимость соблюдения связанных с ним обычаев. Свой материал пиют черпал в Агаде Талмуда и Мидрашим, которые содержали неисчерпаемое богатство концепций, идей и легенд. Таким образом, пиют стал средством нравственно-религиозного просвещения.
Первым палестинским пайтаном был Йосе Бен-Йосе (умер ок. 670 г.). Он писал белые стихи. За ним последовал Янай, который стал первым применять рифму и сочинять акростихи. Но более крупным и плодовитым пайтаном был Элиезер Калир, творчество которого относится к концу VII века. Его стихи, которые он создал буквально на все памятные даты еврейского календаря, до сих пор почитают и распевают миллионы евреев.
В IX столетии в Палестине был создан гаонат, который получил широкое признание не только в близлежащих странах — Сирии и Египте, — но и в далекой Италии, которая никогда не прерывала связей со Святой Землей. Палестинский гаонат, подобно гаонату Вавилонии, имел свои школы, но в Палестине изучали предпочтительно палестинскую версию Талмуда, хотя Вавилонский Талмуд также не оставался в забвении.
Что касается других стран, то изучение Талмуда и связанной с ним литературы было в VIII веке особенно развито в еврейских школах Северной Африки, Египта и в некоторых странах Европы. Первые еврейские школы, возникшие в христианской Европе, находились в Италии, откуда многие ученые направлялись в другие страны для распространения знаний Талмуда. Существует предание, что Карл Великий, желая привлечь в свою империю ученых евреев, в 787 году убедил нескольких членов семьи знаменитого своей ученостью Калонимуса переселиться из Италии в Германию, где они основали академию в Майнце. Согласно другому преданию, через 10 лет Карл Великий направил посольство в Багдад к калифу Гарун ал-Рашиду (786-809 гг.) с просьбой прислать ему еврейского ученого из Вавилонии для просвещения его еврейских подданных. Калиф послал ему ученого по имени рабби Махир, который открыл на юге Франции, в городе Нарбон, академию, привлекшую учеников из многих областей.
Основным предметом изучения в европейских школах был Вавилонский Талмуд. Но в Италии, поддерживающей тесную связь с Палестиной, большой известностью пользовались также Мидраш и пиют.
По всей вероятности, именно в Италии был создан (во всяком случае, в том виде, как он дошел до нас) Мидраш этического характера "Тана-дебе-Элияу" — жемчужина агадической литературы. Универсальный гуманизм этого Мидраша явственно выступает в таком, например, изречении: "Призываю в свидетели небо и землю, что кем бы человек ни был — еврей он или нееврей, раб или рабыня, — в зависимости от деяний его на нем почивает Святой Дух".
В Италии сложились и первые литургические произведения европейского происхождения, которые вошли впоследствии в синагогальную практику. Первый итальянский пайтан — Амитай (конец VII — начало IX в.), сын которого, Шефатья (ум. в 887 г.), тоже был пайтаном. Однако, их обоих превзошел Амитай, сын Шефатьи (конец IX — начало X в.), многие сочинения которого выражают сильнейшую тягу к Святой Земле. Другим выдающимся итальянским пайтаном был Соломон Бен-Иеуда, прозванный "вавилонянином", и Мешулам бен-Калонимус из Лукки (родился ок. 976 г.). Сочинения последнего для службы в Йом-Кипур вошли в ритуал Б-гослужения большинства еврейских общин.
Связи с Палестиной европейских евреев, проживавших в других христианских странах, носили более ограниченный характер. Тем не менее, еврейство Европы, не имевшее иного духовного центра, руководствовалось не только в ритуале Б-гослужения, но и в порядке бракосочетания или развода теми обычаями, которые оно вывезло из Святой Земли. В отличие от евреев Европы, евреи, проживавшие в странах ислама, имели свой центр в Вавилонии, и вавилонские школы, с которыми поддерживалась постоянная почтовая связь, руководили всеми их религиозными обычаями и практикой.
Так начали складываться два крупнейших направления еврейской традиции. Уже к началу XI века одно из них представляло еврейство стран ислама и Испании, находившееся под влиянием Вавилонии, а другое — евреев Италии, Франции и Германии, находившихся под влиянием Палестины. Первая ветвь стала называться сефардской, а вторая — ашкеназийской.
В результате усилий школ обеих ветвей иудаизма произошла консолидация иудаизма Талмуда у евреев во всех странах, где существовали еврейские общины. Изучение Талмуда стало поглощать интеллектуальные интересы все большего числа евреев в странах диаспоры, и Талмуд стал для них стандартом всей их жизни и поведения.
Эта консолидация, однако, была достигнута не без борьбы. В середине VIII века в иудаизме возникло движение, всколыхнувшее все мировое еврейство и некоторое время грозившее ему развалом. Основателем движения был Анан бен-Давид, который должен был унаследовать титул экзиларха. Однако, заподозренный в подрывных взглядах, он не получил этого звания, и экзилархом стал его младший брат. Разгневанный этим решением, Анан бен-Давид отверг Талмуд и основал новое движение, которое, как некогда садукеи, не признавало авторитета Устного Учения и полагалось исключительно на текст Торы, понятый в самом буквальном смысле. Сторонники этого движения получили имя "караимы" (от древнееврейского корня, означающего "читать"), что значит "читатели Библии", в отличие от приверженцев Талмуда, которых стали звать "раббаним".
В вопросах теологии между караимами и раббаним существенных различий, собственно говоря, не было. Расходились они в вопросах практических и ритуальных. Караимы, во всем придерживаясь буквы Закона, усложняли жизнь строжайшими нормами и ограничениями, чуждыми талмудическому иудаизму. Особенно ясно выступало это различие в трактовке законов Шаббата. Караимы с их привязанностью к букве считали, что в Шаббат нельзя выходить из дома, переносить вещи из комнаты в комнату, умываться, надевать пальто, туфли или пояс. Они запрещали в субботу стелить постель, выносить еду из кухни и многие другие действия, необходимые в каждодневной жизни. Буквально понималось и библейское наставление: "Не зажигайте огня в жилищах ваших в день Шаббат" ("Шемот", 35, 3). Караимы трактовали его как запрещение пользоваться в Шаббат светом и огнем. Поэтому накануне Шаббата они гасили в домах свет и печки и проводили субботу в полной тьме и — даже в самую холодную погоду — в холоде.
Запрещение браков между лицами, связанными родственными узами, караимы распространили на такое дальнее родство, что им самим становилось трудно вступить в брак, не совершив кровосмешения. Законы ритуальной чистоты, пищи и одежды, а также правила, регулирующие посты, были у караимов намного строже, чем предписано в Талмуде. В области гражданско-уголовного законодательства караимы отвергали интерпретацию библейского выражения "око за око, зуб за зуб", означавшего денежную компенсацию, и настаивали на буквальном исполнении этого предписания. Тот же подход сказался в понимании другого библейского стиха: "Ибо Я — Превечный, Который лечит тебя" ("Шемот", 15, 26). Он трактовался сугубо дословно, так что прибегать к медицинской помощи считалось нарушением воли Б-га.
Учение караимов апеллировало к индивидуалистическому сознанию и в нем черпало свою силу. Призыв Анана: "Ищи хорошенько в Торе!" — перепоручал интерпретацию Закона непосредственным усилиям индивида и не мог не пробудить сочувствия в сердцах некоторых верующих. Движению караимов удалось вскоре привлечь на свою сторону также несколько выдающихся умов. С их помощью, благодаря интенсивной письменной пропаганде и ловкой полемике, караимы сумели распространить свое учение и за пределами Вавилонии.
Глава движения, Анан, столкнувшись в Вавилонии с противодействием, отправился в Иерушалаим, где основал караимскую общину, строжайше и буквально соблюдавшую предписания Торы и порвавшую последние связи с раввинским законом. В своей ненависти к Талмуду Анан дошел до того, что запретил браки между караимами и раббаним и отменил все молитвы небиблейского происхождения, которыми пользовались в течение многих столетий, заменив их текстами, взятыми только из Священного Писания.
К IX веку учение караимов утвердилось в Персии, где активную деятельность развил ученик Анана — Беньямин Нахавенди. Не отличаясь свойственной Анану бескомпромиссностью по отношению к Талмуду, Нахавенди добился, тем не менее, больших успехов в укреплении позиций караимов. Не был он и таким буквоедом, как Анан, в трактовке библейского текста. Человек философского склада, Нахавенди увлекся метафизикой и применял ее методы в интерпретации Писания. Он придерживался теории, разработанной задолго до него, что Б-г в своей трансцедентности так далек от мира материи, что не может иметь с ним дела, и материальный мир сотворен не самим Б-гом, а ангелом. Это привело его к аллегорическому толкованию тех мест, которые повествовали о Б-ге. Нахавенди отвергал также концепцию посмертной жизни души, лишенной тела.
Современником Нахавенди, тоже жившим в Персии, был Даниэль Алькумиси, который расходился и с ним, и с Ананом во многих важных вопросах закона и веры. Даниэль не признавал ценности спекулятивных размышлений и резко выступал против аллегорической трактовки Торы. Не питал он доверия и к науке, и в своих обвинениях доходил до того, что порицал астрономические выкладки талмудистов для определения сроков новолуния, и считал достоверным лишь непосредственное наблюдение луны на небосклоне.
Вопреки своему антирационализму, Алькумиси отвергал и существование ангелов, утверждая, что в Торе они служат для обозначения различных сил природы, с помощью которых Б-г оперирует во вселенной.

Исидор ЭПШТЕЙН.

(Продолжение следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.