На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

101 ВОПРОС ОБ ОДЕССЕ

ВОПРОС № 54: Как СФОРМИРОВАЛСЯ ВТОРОЙ ТОЛКУЧИЙ РЫНОК, И ГДЕ БЫЛ ПЕРВЫЙ?


Не томя читателя, сразу же замечу, что речь пойдет о Прохоровской и Старобазарной площадях. Топографически Прохоровская площадь расположена на границе исторического центра Одессы и предместья Молдаванка, на "развязке" улиц Старопортофранковской, Большой и Малой Арнаутских, Тираспольской, Госпитальной, Разумовской (а "в нижнем течении" — и Колонтаевской) и собственно Прохоровской. Исторически оправданно "привязывать" эту площадь к черте порто-франко и, соответственно, к маркирующей ее Старопортофранковской улице.
Название площади и одноименной улицы относится к так называемым народным географическим названиям. Это означает, что родилось оно стихийно — как и большинство других одесских внутригородских топонимов и омонимов, а затем было просто официально узаконено, легализовано. Улицы, переулки, площади старой Молдаванки нередко получали имена местных домовладельцев — Болгарова, Картамышева, Колонтаева, Костецкого, Мясоедова, Пишона, Разумовского, Ризо, Садыкова, Серединского, Третецкого (Третеского) и др. В перечне домовладельцев Молдаванки 1830 — 1840-х годов фигурирует и "одесский мещанин Осип Прохоров", которому принадлежал дом на "развязке" Разумовской и Старопортофранковской улиц, оцененный в 1000 рублей. Строение это, судя по всему, не было таким уж презентабельным сравнительно с лучшими в Одессе тех лет зданиями по Ришельевской, Итальянской, Бульварной, Екатерининской, Дерибасовской, принадлежавшими Рено, Посилину, Портнову, Кушниревой, Кирико, Лашкареву, Ягницкому, Маюрову и др., оценка каковых достигала сорока и более тысяч. Но одно дело — элитарный центр, а совсем другое — тогдашние предместья. Здесь, на задворках, и такой дом становился весьма приметным на фоне соседних, оцененных в первые сотни рублей: "овидиопольской мещанки Аксиньи Соколовой — 428 руб., мещанина Ивана Стрельченка — 500 руб., полицейской команды солдата Ивана Крючковного и его жены Натальи — 285 руб." и т. п.
Дом одесского мещанина Осипа Прохорова примыкал ко рву Внешнего бульвара — то есть к искусственной выборке земли, собственно репрезентующей границу порто-франко. А потому мост через "канаву бывшей черты порто-франко" по Большой Арнаутской в направлении Прохоровской улицы также получил название "Прохоровский" и упоминается в исторических документах с самого начала 1830-х. Мост этот назывался еще и Черепенниковским — соответственно, по фамилии другого известнейшего домовладельца и муниципального деятеля Афанасия Черепенникова, имя которого носила также одна из четырех площадей Старого базара. Впоследствии "канава" была засыпана, мост как бы утонул в земле, а прилегающую территорию снивелировали. Таким же манером, между прочим, были стерты с карты старой Одессы и многие другие мосты — Всех Святых (в конце Новорыбной улицы), Институтский (близ института благородных девиц), Ланга (в конце Тираспольской улицы), Сенной (возле Старосенной площади), мосты на пересечении Ланжероновской и Гаванной, Дерибасовской и Гаванной улиц, целый ряд других (в частности, через Карантинную и Водяную балки).
Составившая, по существу, рукотворную "нейтральную полосу" в пограничье город — Молдаванка, центральная часть Прохоровской площади никогда не застраивалась ни жилыми, ни общественными, ни производственными зданиями и сооружениями (они лишь окаймляли ее), а служила "торговым местом". (Правда, на ее отрогах, примыкающих к Тираспольской, Старопортофранковской и Колонтаевской улицам, некоторое время возвышалась Мещанская церковь.) Таким образом, история площади фактически отождествляется с историей так называемого Толкучего рынка, о котором и пойдет речь.
Летопись этой общественной коммерческой институции до сих пор прослеживалась по-дилетантски поверхностно, в отрыве от общей ретроспективной ситуации с городскими рынками, реальными интересами и потребностями городского гражданства, правилами торговли, аренды муниципальной недвижимости и т. п.
Как известно, региональные торговые правила всегда довольно четко оговаривалась, в том числе — государственным законодательством. Местная администрация и городское самоуправление вносили в эту регламентацию лишь некоторые конкретизирующие уточнения, в том числе — по поводу отвода мест для "тематической торговли". Так, масштабный торг разнообразными товарами б/у или, выражаясь современным языком, second hand, дозволялся исключительно в пределах четырех площадей Старого базара (Вольного рынка). При этом порядок предоставления в аренду или установки постоянных или временных торговых помещений оговаривался городским уставом, так называемым "Городовым Положением". Например, согласно статье 120-й этого Положения, на городских площадях воспрещалось отдавать места в чье-нибудь исключительное пользование и устраивать на тех площадях какие бы то ни было сооружения, стесняющие проход или проезд. Единоличным владельцем капитальных строений (и самой территории) на всех без исключения площадях, в том числе — базарных, был город.
По решению городской думы (а до середины 1850-х годов — Одесского строительного комитета), утверждаемому градоначальником, на базарных площадях возводились "каменные эшопы" и прочие сооружения, каковые затем отдавались городом в аренду, как правило, годовую, в частные руки, причем на аукционной основе. То есть выигрывал тот, кто вносил больше денег в городской бюджет. Вкладывая деньги в благоустройство рынка, дума должна была быть уверена, что впоследствии с большой выгодой эти вложения "отобьет". Соответственно, владельцы домов, сопрягающихся с базарной площадью, обретали как дополнительные выгоды, так и неудобства, втягивались во всевозможные конфликты, лоббировали те или иные решения в муниципалитете и его комиссиях, сами становились думцами и общественными деятелями. Все это надо иметь в виду, когда мы рассуждаем об истории местной торговли, и Толкучего рынка — в первую голову.
Итак, торговля старыми вещами, возникшая стихийно и впоследствии узаконенная, чуть ли не с основания города осуществлялась на всех четырех площадях Старого базара: Черепенниковской, Яловиковской (Кумбарьевской), Посоховской и Шишмановской, названных так по фамилиям соседствующих домовладельцев — Черепенникова, Яловикова (Кумбари), Посохова и Шишманова. На первой традиционно продавали новые шитые тулупы, большую часть шитого белья и отчасти обувь, а также табак и "принадлежности к курению", на второй — свежие съестные припасы, зелень, печеный хлеб и готовую мебель попроще, на третьей — обувь, всевозможную ношеную одежду, скобяной и железный товар, в том числе — металлические детали дверей, окон и проч., печные приборы, старые экипажи и т. п., на четвертой — обувь, старые шитые вещи, посуду. На каждой из перечисленных площадей находилось порядка 200 — 250 торговых ларей.
Казалось бы, какое неравенство или невыгода во взаимном расположении этих четырех площадей и составлявшихся здесь торговых операций? Оказывается, разница была, причем довольно существенная. Например, обращенная к элитарной, "внутренней", части города Черепенниковская площадь посещалась несколько менее интенсивно, нежели обращенная "наружу", к бедняцким предместьям (Молдаванка, Ближние и Дальние Мельницы, Бугаевка, Пересыпь), Шишмановская. И в самом деле, следовавшие с Молдаванки и Пересыпи покупщики сначала попадали сюда, а уж затем доходили (если прежде не совершили предполагаемой сделки-покупки) до противоположного борта базара. От этого "неравенства" ощутимо страдали и домовладельцы, державшие в фасадных этажах стационарные специализированные магазины, съестные лавки, ночлежки, "обжорки", питейные заведения, чайные трактиры и т. д.
В результате домовладельческое лобби пробило в 1847 году через кавказского наместника (М.С. Воронцова) курьезное решение: в течение ряда лет специализированная торговля подержанными вещами осуществлялась на этих четырех площадях "вкруговую". То есть сначала с промежутком в четыре месяца, а после 1850-го — ежегодно торговцы, допустим, скобяным товаром перемещались с Посоховской площади на Шишмановскую, им уступали место продавцы старой посудой, перебиравшиеся на Черепенниковскую площадь, откуда, в свою очередь, уходили на Яловиковскую торговцы табаком и тулупами, и т. д. Так и гоняли год от году торговцев с площади на площадь ("Как скотину!" — уточнил один из думских депутатов), дабы уравнять выгоды домовладельцев.
Сие обстоятельство привело к постепенному возмущению и возмужанию общественного недовольства, тем паче — налицо имелись позитивные примеры равноправия в Авчинниковских, красных (гостиных), немецких и караимских (Протасовских) рядах на Александровском проспекте, в "универмаге" Вагнера, в Пале-Рояле, торговых центрах на Ришельевской и Греческой. Дебаты в думе развернулись уже в 1865 году. Тем не менее, под давлением кровно заинтересованных домовладельцев-думцев и их ставленников решение о дальнейшем перемещении специализированной торговли с площади на площадь Старого базара было продлено даже четыре года спустя, в 1869-м.
Впрочем, оппозиция не дремала. В решение вопроса вмешались другие заинтересованные стороны — предприниматели, занимавшиеся торговлей продовольствием и ущемленные засильем second hand, но в большей мере — цивилизованные думцы. Трезвые расчеты свидетельствовали о том, что город получит значительно большую выгоду, если переместит Толкучий рынок на новую обширную и надлежащим образом обустроенную площадь, а старую оставит целиком под торг съестными припасами. Кроме того, дума получала возможность высвободиться из-под гнета как бы мафиозной группировки домовладельцев, проталкивающих выгодные ей стратегические решения. И в следующем, 1870-м, году в думе был поднят вопрос о том, куда конкретно перевести "толчок" с площадей Старого базара.
В таком "приподнятом" состоянии вопрос пребывал до 1872-го, когда было принято двоякое решение: либо на Староконную, либо на Прохоровскую площадь. Половинчатое решение можно записать в актив "старой фракции", сумевшей основательно притормозить ход дела. Споры по поводу дальнейшего выбора нарочно подогревались, поскольку неопределенность способствовала затяжке времени. К примеру, в ответ на резоны относительно удачного местоположения, размеров и проч. Прохоровской площади выдвигался находивший сочувственный отклик общественного мнения контраргумент, что, мол, Староконную площадь выбрал на означенный предмет еще незабвенный светлейший князь М.С. Воронцов. На самом деле все соответствующие ходатайства жителей окрестностей Староконного, поступавшие с самого начала 1850-х, то есть после перевода скотопригонного рынка на новое место, препровождались Воронцовым на рассмотрение местных властей и благополучно отвергались по целому ряду выдвигаемых здравых возражений. Но это отдельный сюжет, к которому мы еще вернемся в другой раз.
Прошло не менее двух лет, прежде чем предпочтение было все же отдано Прохоровской площади. Летом и в начале осени 1874 года она была тщательно замощена "гранитными осколками" за счет города. Однако передислокация со Старого базара все затягивалась. На этот раз фракция домовладельцев-старобазарцев прибегла к жалобам об ущемлении их интересов в различные инстанции. Петиции эти зачастую отклонялись, но время уходило. В самый разгар лета 1875-го Старый базар осматривал лично одесский градоначальник тайный советник Н.Н. Бухарин. Зловоние при столь солидном скоплении горожан стояло невыносимое, несмотря на наличие двух ретирадных мест. Вероятно, этот визит с последствиями в виде поддержки начальства как-то стимулировал прогрессивных думцев. Прения были продолжены, а главным экспертом проекта выступил один из самых авторитетных, самых уважаемых в городе муниципальных деятелей — А.М. Бродский.
Аналитический доклад Бродского по поводу окончательного решения думы о переводе Толкучего рынка со Старого базара на Прохоровскую площадь был зачитан 25 сентября 1875 года. Подробно ознакомив коллег с историей вопроса и всеми перипетиями его решения, он внес конкретные предложения, причем каждое из них было тщательно взвешено и просчитано. На площадях Старого базара, по его расчетам, имеется около 1000 торговых мест (реализация старья). Исходя из этого, для повышения благосостояния мелких коммерсантов он предложил отдавать места на новом "толчке" не с торгов, как прежде, а "по нормальной оценке места и по жребию". При этом реализуемые деревянные лавки, предназначенные для мелкой торговли, построить за счет города, а отдавать в рассрочку на пять лет. Что до состоятельных коммерсантов, то они, уточнил докладчик, смогут нанять близлежащие к площади дворы, ибо на самой площади может разместиться лишь 300 запроектированных лавок.
Докладчику, что называется, дали достойный отпор. Возражения сводились главным образом к тому, что в этом случае возникает подобие знаменитого петербургского Апраксинского двора (огромный "блошиный рынок", описанный самим Теофилом Готье). Другими словами, утверждали недовольные, все уйдет от города в частные руки, начнется спекуляция выгодными местами, биржевая игра на более выгодных из этих мест и т. п. То есть при отдаче места в рассрочку на пять лет необходимо брать залог, говорили они. А подобная постановка вопроса убивала идею на корню, ибо откуда коммерческой мелюзге было взять этот залог...
Вместе с тем тот же Бродский категорически протестовал против перевода "толчка" на новую территорию до тех самых пор, покуда город не построит новые лавки на Прохоровской площади. Почему? Да потому, что старые ветхие будки и балаганы на Старом базаре опустеют, из них уйдут арендаторы, и тогда городской бюджет потеряет 37 тысяч рублей арендных денег. Аргументация рачительного предпринимателя, радетеля о благе Одессы и одесситов, в конце концов, склонила чашу весов к реализации его предложений в общих чертах, хотя и с некоторыми уточнениями.
Весною следующего, 1876-го, года было решено, что все четыре площади Старого базара займут деревянные будки, предназначенные для торговли съестными припасами. На Шишмановской станет помещаться хлебный ряд, на Яловиковской — зеленной, на Черепенниковской — молочный, а на Посоховской — фруктовый. Без перемены останутся лишь "курятный и рыбный ряды и главный ПРИВОЗ продуктов, доставляемых из окрестностей Одессы". Другими словами они, как и прежде, остались на Привозной площади.
Первую скрипку в проектировании и обустройстве Посоховской площади под "толчок" сыграл видный одесский общественный деятель Иосиф Чижевич. Именно в соответствии с его задумками и предложениями сын известного одесского предпринимателя архитектор Альберт Шейнс "составил план рынка", включавший в себя устройство водопоя, фонтанчика для питья, "большой круглый навес для рабочих, 18 саженей в диаметре", "съестной ряд или эшопу — каменную постройку, крытую железом", "привоз", "черный дворик", отхожие места и т. д.
Тем временем торговцы-старобазарцы продолжали ерепениться, исходатайствовали в думе разрешение отложить переезд, по крайней мере, до лета. В свою очередь, дума шла на всевозможные пропагандистские акции. "Для привлечения торговцев предлагается некоторые места на первое время отдать бесплатно", — агитировал "Одесский вестник". Переезд был назначен не позднее июля. "Медленность в этом деле, — свидетельствует современник, — произошла вследствие трудности соглашения интересов разных торговцев, домовладельцев и вообще вследствие преследования мысли, чтобы дело перенесения удалось без насильственных мер, которые вообще в торговом деле неприменимы".
В начале июня городская управа одобрила предложение Чижевича об ассигновании 7500 руб. для устройства на Прохоровской площади "каменного здания для эшопы и черного дворика при отхожем месте, а также на перевозку на эту площадь со Старобазарной площади подвижных торговых помещений". Чуть позднее последовало окончательное решение по означенному докладу Чижевича. А именно: построить на Прохоровской площади каменное здание для продажи приготовленной горячей пищи ("так называемая обжорная эшопа"), устроить отхожие места с черным двором, установить фонтанчик для питья воды из числа выписанных думой из Англии (несколько таких фонтанчиков было установлено в центральной части города). В том числе ассигновать 6500 руб. на постройку эшопы, а 1000 руб. — на перевозку подвижных торговых помещений. В середине июня постройка эшопы была отдана с подряда за 6 тысяч, и таким образом сэкономили дополнительно 500 руб. на перевозку будок, балаганов, рундуков и проч.
Ближе к 20 июня городская управа разослала всем торговцам Толкучего рынка повестки, которыми они приглашались заявить о желании перевезти свое рыночное хозяйство за счет города. Переезд становился реальностью, тем более что около 25 июня была отклонена очередная петиция старобазарцев о том, чтобы отложить это мероприятие до 1 января 1877 года. А 21 июня 1876 года подрядчики приступили к постройке эшопы и черного дворика, причем дело пошло настолько стремительно, что предполагалось к завершению буквально через десять дней. Возможно, именно этот день и следует считать днем основания Толкучего рынка на Прохоровской площади?..
К началу июля запланированный общий вид Толкучего рынка обозначился достаточно четко. На нем будут помещаться более 1000 деревянных будок и рундуков, причем в следующем строгом порядке: "На самой Прохоровской площади, посереди, будет устроен фонтан с кружками для питья; вокруг фонтана расставлены рундуки для торговли разными мелочами; на этой же площади будут помещаться будки сапожные, будки для торговли кожей и приборами для сапожнического ремесла; на углу Прохоровской и Тираспольской будут помещаться эшопа и черный дворик; на Тираспольской ул. будут помещаться будки для торговли старым железом, на Разумовской ул. — будки с шитым платьем; на Старопортофранковской — с ситцевыми платьями, съестными припасами и будки для продажи сапог, снесенные туда с улиц".
Долгожданная передислокация состоялась в понедельник, 5 июля 1876 года. Перевозка проводилась многочисленными биндюгами, от восхода до заката работали около сотни биндюжников! Операция осуществлялась организованно, под надзором думского чиновника и участковых городовых. В этот день "переехали две площади" — Яловиковская и Посоховская, а весь базар должен был эвакуироваться в течение недели.
Как ни странно, но дело было доведено до успешного финала. И 11 июля 1876 года, в воскресенье, Толкучий рынок открыл свои действия. По распоряжению городской управы тут же приступили к установке по всему периметру Прохоровской площади "фотоженных", то есть керосиновых, фонарей. В том же месяце на старой и новой толкучках установили фонтанчики для питьевой воды. 13 июля та же инстанция провела на Чумной горе небывалую акцию. Ужаснувшись грязному тряпью, каковое надумали продавать на только что обустроенном "толчке" бедные старобазарцы, управа просто-напросто... выкупила этот рассадник заразы у торговцев (каждому заплатили по пять полновесных рублей!), а затем подвергла его аутодафе — сожжению при большом стечении любопытных. Это было подлинное шоу!
Официальная церемония открытия рынка состоялась, правда, несколько позже — 15 июля. В присутствии многочисленных торговцев и покупателей, членов городской управы, почетных гостей священник Петропавловской церкви совершил торжественное молебствие. Об открытии рынка возвестил флаг, водруженный на высоком шесте. Осветительные фонари на площади к этому моменту также ввели в эксплуатацию.
Устройство Толкучего рынка на Прохоровской площади в значительной мере изменило не только "физический" и "физиономический", но даже "идеологический" строй Одессы. Старобазарные площади сделались, собственно, основным продовольственным рынком города, "Привоз" как бы обрел новый статус, соответствующий его имени — здесь торговали съестной продукцией, доставляемой из окрестных селений; мелочная торговля second hand и биржа наемных рабочих (в основном — лопатников, занимавшихся пересыпкой и просушкой зерна в так называемых "хлебных магазинах", и косарей) переместились из элитарного центра на периферию ("толчок" — на Прохоровскую, а биржа — на Серединскую площадь, в просторечии — Косарку), а вошедший в обращение термин "старобазарцы" стал фиксировать и подчеркивать консервативность, старорежимность одесситов определенного психологического склада. Впрочем, по просьбе домовладельцев и содержателей рестораций биржа найма рабочих еще некоторое время оставалась на Старом базаре, который был сразу же заново вымощен. В конечном итоге с ноября 1876 года на Старом базаре стали продавать зелень, рыбу, масло и печеный хлеб. Реализацию картофеля, лука, сала, фруктов все же оставили на "Привозе". Там же оставили "курятный ряд", а продавцам, торгующим в деревянных лавках, и вовсе позволили сохранить прежний ассортимент.

(Окончание следует.)

Иллюстрации из альбома
Анатолия Дроздовского
"Одесса на старых открытках"
(Одесса, "Эвен", 2006).

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.