На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

Памяти Ольги Юдовны Ноткиной

ВИЗИТ К МОИСЕЮ ЛЕСМАНУ


Мне сообщили о кончине Ольги Юдовны вечером после ее похорон. Столь печальное известие больно ударило, и я долго не мог прийти в нормальное состояние. Не верилось, что так внезапно из жизни ушел человек, истинно любивший книгу и чутко относившийся ко всему, что имело к ней отношение. Одесса осиротела, потеряв книжника, отдавшего сознательную жизнь Книге, с которой Ольга Юдовна творчески никогда не расставалась. О ее преданности Книге, многолетнем добросовестном труде в библиотеке Одесского университета, очевидно, появятся теплые воспоминания. Друзья, сослуживцы, знакомые, когда немного успокоится боль утраты, непременно пожелают воздать должное удивительному человеку, который был крайне необходим многим.
Я не могу назвать себя ее другом, хотя она много помогала мне, когда я посещал библиотеку университета, где она работала. Я даже иногда приходил в ее квартиру, где она жила с супругом Виктором Семеновичем Фельдманом. Наши встречи были непродолжительными, но всегда весьма продуктивными. В общении с культурными, профессионально эрудированными людьми я получал не только ответы на свои вопросы, но и основы науки, которую сегодня принято называть библиофилией.
В 70 — 80-е годы страна по имени Советский Союз переживала книжный бум. Книги нужны были всем. Книголюбы (модное в то время слово!) их читали, собирали, обегая после работы все книжные магазины в надежде раздобыть что-либо дефицитное. Появлялись различные книжные объединения по интересам, проводились выставки, ярмарки, посвященные знаменательным датам.
В одесском Доме ученых еще ранее, с ноября 1966 года, стали дважды в месяц собираться на заседания члены секции книги, большинство из которых были истинными библиофилами. Ольга Юдовна вместе с Виктором Семеновичем постоянно активно участвовали в работе секции, но в основном доклады и сообщения о книгах делал Виктор Семенович, хотя на первых заседаниях прозвучали и выступления Ольги Юдовны. С интересом слушались ее сообщения и доклады: "Обзор сборников документов, воспоминаний и материалов, библиографических указателей, посвященных участию трудящихся Одессы в Октябрьской революции", "М.Ю. Лермонтов (140 лет со дня гибели)" и "Пятьдесят биографических серий".
С февраля 1979 года я стал членом секции, где позже произошло мое знакомство с супругами-книжниками.
Рассказывать о значении книги в те годы можно много и интересно, однако, не желая утонуть в воспоминаниях, постараюсь осветить только то, что связано с памятью об Ольге Юдовне Ноткиной.
Увлечение книгой было свойственно не только культурной Одессе. Бум распространился на всю страну, и наиболее активные представители ее книжного мира создали организацию — Всероссийскую ассоциацию библиофилов (ВАБ), куда позже влилась часть членов секции книги при Доме ученых в Одессе. Естественно, среди них были Ольга Ноткина и Виктор Фельдман. Ежегодно члены ВАБ встречались в разных городах СССР — Ленинграде, Воронеже, Туле. На встречи собиралось много приезжих, иногда до пятидесяти человек. Независимо от книжных привязанностей каждого из нас мы с удовольствием слушали о жизни, поисках и успехах краеведов и библиофилов страны, от Ангарска до Грузии и Прибалтики.
Здесь можно было многому научиться: как собирать книги, как изучать их от экслибриса до автографов, а главное — здесь можно было подержать в руках такие издания, которые больше никогда и нигде не встретишь.
Примерно двадцать пять лет тому назад, в октябре 1982 года, очередная встреча библиофилов ассоциации проходила в Ленинграде. Иногородние члены ассоциации жили в одной гостинице и по вечерам после официальных заседаний обычно выходили для неформальных встреч в холл гостиницы, на этаж, где проживали. Помню, что один из столов холла всегда был самым оживленным, ибо у него "царствовали" страстная поклонница литературы Ольга Юдовна вместе с Виктором Семеновичем. Беседы велись без протокола, на любые темы — конечно, книжные. Люди обменивались книжными новостями, сообщениями о приобретении раритетов, архивных и других находок. Сообщения коллег приводили Ольгу Юдовну в необычайное возбуждение, вызывали волнение и восторг. Говорили все, а Ольга Юдовна, кивая головой, с доброй улыбкой подбадривала говорящих. У нее были изумительные глаза, живые и теплые, излучающие внимание к собеседнику, к тому, что он говорил. Ольга Юдовна искренне радовалась любому успеху коллег-книжников — не сдерживая восхищения. Не много можно было встретить людей ее возраста, сохранивших бодрость и спокойствие, лучезарность и оптимизм. Встреча с ней всегда повышала настроение и вселяла надежду, что ты занимаешься тем, что тебе интересно и может оказаться полезным для многих других. Атмосфера благодаря ей была самой доброжелательной.
Однако главное книжное пиршество было впереди. Не могу утверждать, что инициатором была Ольга Юдовна, но не сомневаюсь, что без ее участия встреча могла бы не состояться. Нас пригласил к себе домой известный ленинградский собиратель книжных и других редкостей Моисей Семенович Лесман (1902 — 1985), о сокровищах которого складывались библиофильские легенды.
Полагаю, что имя его сегодня знакомо не многим, посему постараюсь очень кратко сказать о нем несколько слов. М. Лесман родился в Екатеринославе, в семье инженера и оперной певицы. В 1922 году он переезжает в Петроград, где поступает в консерваторию, становится пианистом. В его доме собирались чтецы, поэты и литераторы, которые вели нескончаемые разговоры о литературе, поэзии, книгах. "Литература стала здесь воздухом, бытом, образом жизни", — пишет в воспоминаниях его вторая жена Н.Г. Князева.
Книги он начал собирать еще в школьные годы. Уже тогда появился приватный интерес к редким изданиям. Собирательство продолжалось каждый день и всю жизнь. За свою нелегкую жизнь он четыре раза начинал собирать библиотеку. Например, в конце 1945 года, когда вернулся в Ленинград из эвакуации, Моисей Семенович застал квартиру пустой. От библиотеки остались не более полутора десятков книг и картотека исчезнувшего собрания...
В субботу, 16 октября 1982 года, в одиннадцать часов утра на улице Лизы Чайкиной, 22, у ворот дома М. Лесмана собрались пятеро одесситов для посещения библиофила. Это были Сергей Зенонович Лущик, Ольга Юдовна Ноткина и Виктор Семенович Фельдман, автор статьи с дочерью Ларисой, которая тогда сопровождала его в поездке на конференцию ВАБ.
Не помню всех подробностей визита, но мы увидели большую квартиру с высокими потолками, стены которой были до верха уставлены книжными шкафами, полками, ящиками с книгами, журналами, рукописями и прочими материалами. Квартира и ее владелец были насыщены поэзией библиофильского собирательства.
Гости расположились за круглым столом, а Моисей Семенович, человек явно одаренный, с вдумчивой интеллигентной речью, не садился, так как, постоянно перебегая от одного шкафа к другому, доставал из закромов книжные сокровища и показывал изумленной публике все новые и новые экземпляры из феноменально богатой библиотеки редких книг. Я сидел напротив Ольги Юдовны, и мне хорошо была видна ее реакция на показанные нам книжные чудеса. Ее трудно было удивить чем-то необычным, но то, что мы увидели, завораживало. Ее лицо сияло, излучая радость. Она задавала вопросы, порою щекотливые, отпускала реплики.
Мы провели в гостях около четырех часов, не замечая счастливых минут общения. Встреча проходила в необычайном контакте с удачливым коллекционером и блистательным исследователем своего собрания. Нас не только удивило то, что было показано: просто не укладывалось в голове, как можно было такие уникумы собрать. Кроме того, научные комментарии владельца собрания свидетельствовали о его высокой образованности и глубоких знаниях о собранных раритетах. Его рассказы для нас явились занимательными сюжетами в сочетании с исторической правдой.
Для иллюстрации сказанного приведу несколько примеров.
По словам М. Лесмана, русские цари были ленивыми и никогда собственноручно не писали писем и прочих документов. Сию работу обычно выполнял писарь. Нам М. Лесман показал несколько документов, подписанных первыми лицами государства: Елизаветой Петровной, Екатериной II, Александром I, Николаем I и Николаем II. Официальные документы были исполнены в единственном числе и сохранились только в собрании М. Лесмана.
В восьмидесятых годах прошлого столетия редкие счастливцы были обладателями книг Марины Цветаевой. После длительного замалчивания ее творчества вышел небольшой сборник стихотворений, который сразу стал недоступным для рядового читателя.
М. Лесман показал нам не менее пятнадцати книг ее стихов, изданных в разных городах и странах: "Вечерний альбом" (М., 1910), "Волшебный фонарь" (М., 1912), "Разлука" (Берлин, 1922), "Молодец. Сказка" (Прага, 1924), "После России, 1922 — 1925" (Париж, 1928) и др. На многих книгах М. Цветаевой имелись владельческие надписи. Особенно необычной и ценной была редчайшая книга М. Цветаевой "Версты" (М., 1922) в издательской обложке, с многочисленными пометами и неисчислимым количеством авторских поправок, сделанных Цветаевой вручную в 1941 году. Ее рукою в книге написаны посвящения О. Мандельштаму, Тихону Чурилину, Софье Парнок; исправлены либо заменены некоторые слова. Под стихотворением "Белое солнце и низкие тучи" Марина Ивановна приписала черными чернилами: "Александровская Слобода, где Грозный убил сына и где я впервые прочла Ахматову — в гостях у Аси". Видеть правку стихов рукою талантливой поэтессы и читать ее приписки — дело архиредкое, я уже не говорю, что экземпляр сохранившегося издания — единственный, именной, в этом его неповторимость.
Всего, что нам было показано, не перечислить: "Мой путь" С. Есенина (Париж: "Очарованный странник", 1926); "Советская азбука" В. Маяковского (М., изд. автора, 1919), где обложка и рисунки в тексте раскрашены от руки В. Маяковским; книги Владимира Пуришкевича — крупнейшего помещика, черносотенца, участника убийства Распутина, который в свободное от государственных дел время писал стихи, эпиграммы, пьесы; "Полное собрание речей императора Николая II", где почти каждая начиналась словами "Я пью..." Малоизвестный поэт, рано ушедший из жизни, Михаил Борисоглебский (1896 — 1942) издал в 1933 году книгу-рукопись "Грани" со своими стихами в пяти экземплярах (!), расписав на каждой книге, кому она предназначается. Книга "написана, набрана, сверстана и напечатана" автором. Из пяти экземпляров один хранился в собрании М. Лесмана, хотя по разнарядке автора ему не предназначался. Еще один раритет — "Призрак смерти", роман в 23 частях (Спб: тип. "Сириус", 1912) Василия Андреевича Верещагина (1861 — 1931), изданный только в двух экземплярах! Экземпляр № 1 хранился в собрании М. Лесмана.
По словам владельца чарующего собрания, у него было до 7000 сборников поэзии, в том числе около двухсот рукописей А. Ахматовой, до пятидесяти — А. Блока. Размеры газетной статьи не позволяют мне назвать все увиденное, тем более — рассказать о содержании книжных и рукописных редкостей.
Небезынтересны и любопытны остроумные реплики, замечания М. Лесмана по ходу его рассказа о своем собрании: "Счастливы те, кто нашел свою тему" (имеется в виду — в собирательстве); "Я обожрался автографами"; "Мы книги собираем, чтобы хвастаться" (это слова Н.П. Смирнова-Сокольского).
В конце жизни Моисей Семенович подготовил солидный каталог "Книги и рукописи в собрании М.С. Лесмана", увидеть который ему было не суждено. Каталог вышел в свет в издательстве "Книга" в 1989 году, после смерти составителя. Это огромный памятник многолетнему труду энтузиаста, коллекционера и библиофила Моисея Семеновича Лесмана по спасению и сохранению культурного прошлого нашей страны. В объемный том (почти 500 страниц) вошло не все. Так, например, из 11000 книг собрания составитель отобрал всего 2919 цимелий, но и этого вполне достаточно, чтобы представить себе его книжное богатство.
Вспоминая ленинградский визит к Моисею Лесману как приятную изюминку после официальных заседаний Всероссийской ассоциации библиофилов, не могу не отметить огромное удовольствие Ольги Юдовны, которая не только сама получила квалифицированный библиофильский заряд, но сумела совместно с коллегами почувствовать радость общения с редчайшими Книгами и незаурядным обладателем необычных книжных богатств. Признаюсь, что подобных собраний книг мне увидеть больше не удалось.
Небольшой эпизод из жизни замечательного библиофила, ушедшего в лучший мир, навсегда остался в памяти с безграничным уважением к Ольге Юдовне Ноткиной.

Мирон БЕЛЬСКИЙ.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.