На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

101 ВОПРОС ОБ ОДЕССЕ

ВОПРОС № 49: ГДЕ НАХОДИЛОСЬ «РОДОВОЕ ГНЕЗДО» СЕМЕЙСТВА АШКЕНАЗИ?


ПРЕДЫСТОРИЯ

Речь пойдет о доме, расположенном по адресу: Приморский бульвар, № 3. Как свидетельствуют результаты археологических исследований, проведенных на территории современного Приморского бульвара в последние годы, и ряд случайных находок, сделанных в ходе строительных и хозяйственных работ разных лет, здесь не позднее середины VI века до н. э. уже существовало древнегреческое поселение. Его жители занимались земледелием и рыболовством. Различные населенные пункты возникали и хирели тут в разные эпохи: итальянская якорная стоянка Джинестра, татарский и польско-литовский Качибей, турецкий Ходжабей (Ходжабай) и др.
Последним был татарский Хаджибей с турецкой крепостью Ени-Дунья, остатки одной из башен которой недавно обнаружены археологами Южноукраинского педагогического университета под руководством доктора исторических наук профессора А.О. Добролюбского на бровке приморского плато близ Воронцовского дворца. Крепость, вероятно, занимала и территорию двух — трех примыкающих к дворцу домов, №№ 1 — 3. На месте же самого дворца, несколько дальше от обрыва, находилось сравнительно большое здание турецкой еще постройки, возможно, резиденция начальствующего двухбунчужного бея — Ахмет-паши.
Большая же часть нынешнего Приморского бульвара, включая площадь интересующего нас здания, в первые десятилетия истории Одессы не застраивалась. Правда, некоторое время в этом районе просуществовали воинские казармы, лазарет, солдатская пекарня и "особый дом, в котором в первые годы основания Одессы помещалась полковая церковь" (снесены в 1820 — 1821 гг., тогда же разобраны частично сохранившиеся руины турецкой крепости).
В 1798 году известный гидрограф, участник экспедиции Джеймса Кука Джозеф Биллингс, состоя на российской службе, производил "опись" берегов Одесского залива и зарисовал вид Одессы со стороны моря. Комментируя эту уникальную "картинку" младенчества города, "Геродот Новороссийского края" А.А. Скальковский пишет: "На месте теперешнего Николаевского бульвара была пустыня с обваливающимися берегами. Впрочем, еще долго и после 1798 года Николаевский бульвар служил местом свалки мусора, почти до самых 30-х годов текущего (то есть XIX, — О. Г.) столетия".
В 1821 году инженер-полковник (впоследствии генерал-майор) Карл Иванович (Шарль Мишель) Потье (1785 или 1783 — 1855) и подчиненные ему военные инженеры спроектировали будущий Приморский бульвар, длина которого была определена в 250 саженей. В следующем, 1822-м, году ("Высочайше утвержденный план устройства бульвара" датируется 24 августа 1822 года) эта стихийно возникшая и регулярно пополнявшаяся городская свалка была убрана, территория расчищена и выровнена по нивелиру (военный инженер-капитан М.М. Бугайский). В одной из описей Государственного архива Одесской области (фонд 59, опись 1, дело 227) упоминается утраченное дело, включавшее "план части бульвара, разрезы, перила вдоль обрыва, профили контр-аллеи и большой аллеи", выполненный Бугайским в цвете — тушь, акварель (1822).
В 1822 — 1824 годах штатный садовник Ганс Герман впервые высадил здесь 454 дерева, выращенные им же на городской плантации, учрежденной герцогом де Ришелье в 1812 году в районе нынешнего "водного" института. Три аллеи бульвара утрамбовали, покрыли слоем щебня, а затем засыпали доставленным из Люстдорфа песком и гравием. Тротуары вымостили ракушечником-дикарем, а всю территорию бульвара оградили окрашенными зеленой краской деревянными перилами (военный инженер Ж.В. Гаюи). Как ни старались подрядчики И. Орлов, И. Потапов и другие, чахлые на первых порах древесные насаждения в зеленых "клетках", вмонтированных в неровную известняковую мозаику тротуаров и мостовых, не слишком привлекали по горло занятых разнообразными делами горожан. Подлинная жизнь пришла сюда вместе с новым генерал-губернатором Новороссийского края и полномочным наместником Бессарабской области графом М.С. Воронцовым. В связи с постройкой дворцового комплекса военный инженер Ф. Шаль корректировал планировку бульвара.
Воронцов выступал здесь не только как "главный начальник", но и как человек, лично заинтересованный. Дело в том, что еще в 1820 году он приобрел у помещика Николая Куликовского небольшой двухэтажный дом, магазины (склады) и сад на оконечности будущего бульвара, над Военной балкой (в 1822 году принадлежавшее ему место было расширено), на базе которого впоследствии устроил свою дворцовую усадьбу. Этот дом, кстати, можно видеть на гравюре Манцони 1821 года, иллюстрирующей вид города с моря. По приезде в Одессу Воронцов задумал сформировать здесь аристократический центр города, подобие бульваров европейских столиц, а потому тотчас же подхватил развернутую его предшественником, графом А.Ф. Ланжероном, кампанию по сбору средств на памятник герцогу де Ришелье. Воронцов тотчас же сообразил, где его надо установить, в какой "пейзаж" вписать и во что это может вылиться.
В том же 1823 году он написал И.П. Мартосу, а 9 января 1824-го скульптор-академик в общих чертах обрисовал задуманную статую, технологию исполнения, бюджет и пр. Проект Воронцова вызвал искреннее сочувствие местной элиты: дальновидные одесситы сообразили, сколь выгодным предприятием может обернуться владение недвижимостью именно в этом, на первый взгляд, диком приморском уголке, "на отшибе". Именно тогда здесь и развернулось стремительное по тем временам строительство первых бульварных "палаццо": в 1823 году — будущих домов №№ 4, 5, 10, в 1824-м — дома № 3, в 1826-м — №№ 1 и 6, в 1827-м — №№ 11 и 13. И т. д.
Приморский бульвар задумывался графом Воронцовым и как центр общественный. Идея так называемых полуциркульных зданий, как и сама идея миниатюрной площади, доминантой которой должен был стать монумент Дюку, также принадлежит Михаилу Семеновичу. А.И. Мельников и Ф.К. Боффо лишь оформили ее надлежащим образом. В 1828 году памятник герцогу де Ришелье был открыт. К этому времени полностью оформилась и дворцовая усадьба Воронцовых, были построены бульварные дома №№ 1, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 10, 11, 12, 13, начал строиться дом № 15. В 1829 году развернулось сооружение старой биржи. В 1830-м завершено строительство дома № 9 (который обычно именуют дворцом).
В начале 1830-х Ф.К. Боффо вносит изменения в архитектурный облик левого полуциркульного здания № 8, которое от чиновника Завадского (Завацкого) переходит к новому владельцу, известному в Одессе французскому портному Верелю, и перелицовывается в одну из самых фешенебельных в городе гостиниц — "Петербургскую" (1832). В городском доме № 7 надолго прописываются присутственные места,то есть различные городские учреждения (в первую очередь — "судебные установления", дума, городская управа), отчего здание это получает имя собственное — Присутственные места. Короче говоря, уже к 1830-м идеи М.С. Воронцова были в значительной степени реализованы. А после ввода в эксплуатацию знаменитой Бульварной (Потемкинской) лестницы Приморский бульвар сделался поистине одесским олимпом.
Подле Воронцова построился граф А. Потоцкий (поначалу использовавший одно из принадлежавших ему строений в качестве хлебного амбара!), от которого дом перешел к Маразли (отцу), за ним — пушкинский знакомец граф Л.А. Нарышкин, от которого дом перешел к князю В.С. Голицыну, а далее — к новороссийскому генерал-губернатору графу А.Г. Строганову. За ними располагались дома Варвары Столыпиной, одного из ближайших сотрудников Воронцова — П.Я. Марини (интересующий нас дом № 3), крупных итальянских негоциантов Сарато и Верани (впоследствии — Вассаля), генерала Брозина (после — авторитетного купца Порро), капитана над Одесским портом Е.В. Зонтага (братьев Стифелей, потом — Суппичич) и два полуциркульных здания.
Дом № 9 ("дворец") изначально принадлежал помещику, отставному офицеру Р. Шидловскому, затем перешел к княгине М.А. Нарышкиной, урожденной княжне Четвертинской, а позднее приобретен правительством "для жительства генерал-губернатора". Впритык к этому стоял дом одного из крупнейших греческих экспортеров — Ф. Родоканаки, за ним — дом князя П. Лопухина (затем принадлежал знаменитому ресторатору и устроителю "Лондонской" гостиницы Ж. Каруте, а за ним — греческому миллионеру С.И. Ралли). Далее стояли дома П. Ризо (после него — статского советника Золотарева, далее — Абазы, а потом — банкира барона Масса), адъютанта Воронцова, действительного статского советника А.И. Маюрова (впоследствии — банкира Ефруси), польского магната Тростянского (тоже отошел к Ефруси) и, наконец, дом негоцианта Фуко (затем — таможенника Деллавоса, Почетного гражданина Я. Гари и далее — крупного строительного подрядчика Д. Росси). Между "верховной властью" (резиденция Воронцова) и "главным колесом одесской телеги" (биржа) стояли плечом к плечу все ее олицетворенные авторитеты плюс регулирующий механизм (Присутственные места, городская администрация).
После сдачи в эксплуатацию Бульварной лестницы и отсыпки "висячих садов" на склонах бульвар сделался излюбленным местом гуляний горожан. Здесь регулярно выступали военные оркестры, филармонические группы из Тироля, устраивались фейерверки, цирковые выступления, здесь были превосходно оборудованные буфеты и летние кафе. Сюда устремлялись приезжие, причем степные помещики и помещицы специально являлись на бульвар, чтобы продемонстрировать породистых лошадей и блестящие экипажи, а заодно — самих себя.

ДОМ № 3

А теперь перейдем непосредственно к биографии дома № 3. В "Паспорте памятника градостроительства и архитектуры", подписанном как бы компетентными чиновниками, указано, что этот жилой дом построен в 1836 — 1840 гг. архитектором Ф.О. Моранди. Указание подобного рода иначе как невежественным не назовешь. В самом деле, ведь Франциск (Франц Осипович) Моранди в указанное время не был и быть не мог в Одессе — он поступил в здешнюю службу только в 1845 году. Кроме того, дом числится в самых разнообразных достоверных исторических первоисточниках, по крайней мере, на десять лет раньше!
Допускаю, однако, что Моранди может иметь отношение к одной из последующих перестроек или перепланировок этого дома. Такое допущение косвенно подтверждается тем, что он, например, в 1872 году перестраивал бульварный дом № 12, принадлежавший известному банкиру — барону Массу. Он же строил дворец и манеж Масса на углу Воронцовского переулка и Екатерининской площади (1850 г.). Впрочем, все это из области предположений и допущений. Зато наверняка известно, кто конкретно был строителем интересующего нас дома и кто его впоследствии перестраивал. "Наш" дом спроектировал и соорудил один из самых ярких первостроителей города, небезызвестный Джованни Фраполли, блестящий итальянский зодчий, брат Франциско Фраполли!
Здесь заметим только, что Джованни Фраполли построил и массу различных частных домов: Сальвадора (1817), Трохина (1818), Ващенко (1819), Доброденского (1820), Кузнецова (1820), Бутылина (1821), Соколовского (1821), Бартеневой (1821), Записошного (1822), Андона (1825), Кумбари (1825), Калабина (1826) и целый ряд других. Хотя большая часть построенных Фраполли зданий и сооружений не сохранилась (эти скромные, строгие функциональные дома впоследствии были заменены более масштабными и помпезными зданиями), но и сохранившиеся превосходно иллюстрируют мастерство великого итальянца. Это, например, дом Кирьяковых (1821) на пересечении Коблевской и Дворянской — мемориальное пушкинское место; упоминавшийся обширный дом Кумбари на углу Екатерининской и Полицейской; доходный дом на улице Елисаветинской, № 1 (1824, позднее перестраивался); дома на Александровском проспекте, № 45 и Ришельевской, № 76; дом Илькевича на Дерибасовской, № 3 (1820-е) — один из интереснейших памятников градостроительства.
Дом на будущей Бульварной улице, № 3 был заложен одним из первых среди бульварных особняков, в 1824 году. То есть Д. Фраполли развернул строительство "нашего" дома еще в бытность Пушкина в Одессе. Весьма и весьма примечательна и фигура заказчика-домовладельца. Отлично известный в одесской пушкинистике тайный советник Павел Яковлевич Марини (1798 — 1849) вполне заслуживает хотя бы краткого биографического очерка. О нем можно порассказать немало любопытного. Марини — побочный сын министра внутренних дел, председателя Государственного совета и Комитета министров, государственного канцлера по делам внутреннего гражданского управления князя В.П. Кочубея.
Марини получил блестящее образование и поступил в штат новороссийского генерал-губернатора и бессарабского полномочного наместника графа М.С. Воронцова. Здесь Павел Яковлевич занимал весьма престижные посты, в частности — управляющего дипломатической канцелярией графа. То есть, если называть вещи по именам, то он фактически был непосредственным начальником Пушкина. Впрочем, ввиду полного и безоговорочного манкирования последним своими служебными обязанностями встречались и общались они большею частью как раз не в канцелярии, а в салоне Е.К. Воронцовой, на прочих светских раутах или "присутствиях", от которых просто невозможно было отказаться. В Одессе Марини очень выгодно женился — на дочери того самого Франческо (Франциско, Франца) Фраполли, Виктории Францевне, в домах, построенных по проекту которого, волею судьбы впоследствии и обитал. Солидный капитал был нажит Франческо и его братьями не только и не столько на проектировании зданий и сооружений, сколько на реализующих эти и другие проекты строительных подрядах.
Здесь следует разъяснить несколько моментов, частенько запутывающих ситуацию в атрибуции принадлежавшей семейству Марини недвижимости, поскольку в разные годы они владели тремя домами, располагавшимися на Дерибасовской. Причем двумя из трех — одновременно. Первый из этих домов, № 13, изначально был построен самим Франческо Фраполли (1804 г.), а затем перестроен его вдовой Марией Фраполли по проекту небезызвестного Ф.К. Боффо (1828 г.). Довольно долго им владела вдова архитектора, а в исторических документах он фигурирует как "дом Марии Фраполли" либо просто "дом Фраполли". И только в первой половине 1860-х годов этот дом получил имя своей новой владелицы, В.Ф. Марини, то есть дочери Марии Фраполли.
Другой дом — по улице Дерибасовской, № 29 (есть сведения, что в 1830-х годах его частично перестраивал Г.И. Торичелли), владельцем которого до самой своей кончины был непосредственно П.Я. Марини. Через семь лет после смерти супруга Виктория Францевна Марини продала этот дом фабриканту Карлу Гаазу и приобрела другой, на той же улице, более престижный дом Гальберштама, № 21, впоследствии — дом Трушевского, а затем — Хакаловского (где ныне торговый центр "Европа"). Точно так же "наш" дом на бульваре, № 3, построенный ближайшим родственником супруги Марини в 1824 — 1826 годах, после кончины домовладельца остался за неутешной вдовой.
Дом возведен в стиле классицизма из камня-ракушечника и оштукатурен. Созвучен соседним, №№ 2 и 4, двухэтажный, на высоком цоколе, что, кстати, вообще характерно для домов солидных горожан той эпохи (поглядите на характерный, типологический даже дом коммерции советника Фундуклея — на перекрестке Херсонской и Торговой). Такие цокольные этажи, с лучковыми и полуциркульными сводами, как правило, сдавались под всевозможные заведения и складские помещения, но в данном случае подвал, конечно, использовался как хранилище продовольствия, в том числе — коллекционных вин.
Со стороны двора к зданию примыкали остекленная деревянная галерея и два Г-образных флигеля, к которым подъезжали со стороны Воронцовского переулка. Бульварный фасад дома на первом этаже рустован, а на втором — расчленен пилястрами коринфского ордера и освежен вставками с рельефным орнаментом. Главное крыльцо украшено узорчатым козырьком, над которым нависает балкон на кронштейнах с кованым металлическим ограждением. Ничего, казалось бы, выдающегося, но в целом строение производило величественное впечатление. Впрочем, внутреннее убранство особняка, как и соседних, как дворца Воронцова, поражало роскошью интерьеров, о чем будет сказано ниже.
А чем же, собственно, занимались домовладелец Павел Яковлевич Марини и его супруга Виктория Францевна? Занятия их представляются весьма полезными и многообещающими для города и края. Помимо исполнения чиновничьих обязанностей Марини был членом совета Одесского института благородных девиц и других социально полезных институций. Как сообщается в историческом очерке, изданном к 100-летию Одессы местным муниципалитетом, "Князь Воронцов в 1844 году возобновил ходатайство об улучшении путей сообщения в Новороссийском крае, причем представил министру финансов составленный тайным советником Марини проект конно-железной дороги из Одессы через Ольвиополь и Кременчуг, с питательною ветвью на Балту".
После положительного решения Николая I, который пожелал, чтобы дорога была пригодна и для паровозного сообщения, П.Я. Марини пригласил для составления нового проекта опытного бельгийского инженера Зюбера, а затем заключил соответствующие контракты с солидными зарубежными банкирами. Французская революция 1848 года и смерть Марини остановили осуществление этого предприятия, которое было возобновлено значительно позднее и завершилось пуском в 1863 году железной дороги от Одессы до Балты. Что касается идеи конно-железного сообщения, то и оно было реализовано в пределах города, но только на рубеже 1870 — 1880-х годов. Немало дельных начинаний исходило от П.Я. Марини и в бытность его действительным членом Императорского общества сельского хозяйства Южной России.

Олег ГУБАРЬ.

(Окончание следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.