На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ПРАКТИКА ИУДАИЗМА

ЕВРЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

(Продолжение. Начало в № 490.)

Моше Маймонид (Рамбам), самый глубокий религиозный мыслитель и интеллектуал своего времени, — вершина золотого века испанского еврейства. Он родился в Кордове в 1134 г., но еще в отрочестве вынужден был покинуть Испанию. Дело в том, что арабская часть Испании подпала в эти годы под власть Альмохадов (Унитариев) — арабского племени, вторгшегося в страну из Африки. Новые властители оказались жестокими фанатиками, в результате чего многие жители-немусульмане вынуждены были бежать из страны. После долгих скитаний, полных опасностей и лишений, Моше Маймонид обосновался в Фостате (старый Каир). Там были написаны его важнейшие книги, в том числе — знаменитый труд "Море невухим" ("Путеводитель для заблудших"), который заложил основу всей еврейской философии и даже для тех, кто не был во всем согласен с автором, явился образцом веры, проникнутой разумом.
Подобно Ибн-Дауду, Маймонид питал к Аристотелю глубочайшее уважение, считая его величайшим для своего времени, после израильских Пророков, представителем интеллектуальных сил человечества. В философии Аристотеля Маймонид стремился найти рациональное обоснование еврейской веры и религиозной традиции. Чтобы интерпретировать Библию в терминах философии Аристотеля, ему пришлось прибегнуть к аллегорическому толкованию текста. Это, однако, не значило, что Маймонид отбрасывал еврейское учение там, где библейский текст такой обработке не поддавался. Несмотря на весь свой рационализм, он считал и не уставал подчеркивать, что человеческий разум по природе своей несовершенен, так что не может служить конечной инстанцией в вопросах истины; последнее слово всегда должно оставаться за Откровением. Таким образом, Маймонид был готов руководствоваться разумом во всех вопросах несущественного характера при условии, что останется невредимым то, что он считает в библейском учении жизненно важным. Это различие существенного и несущественного и есть величайший вклад Маймонида в еврейское религиозное мышление. Ни в чем это различие не проявляется так ясно, как в его решении проблемы Творения.
В то время как все предшествующие философы делали доктрину Сотворения мира во времени одной из центральных религиозных проблем и привлекали в ее защиту все возможные аргументы, Маймонид был первым, кто изъял ее из области религии. По его мнению, для религии важно лишь одно: признать, что мир был сотворен свободной Б-жьей волей. Без этого рушится все библейское учение о вмешательстве Б-га в естественноисторический процесс. А раз так, то центр тяжести переносится на другой, действительно решающий, с точки зрения религии, вопрос: является ли мир продуктом причинно-следственных связей или результатом деятельности свободной от них Б-жественной воли? Первая точка зрения восходит к Аристотелю, который видит в Б-ге первопричину, вызвавшую мир к бытию в порядке необходимости, — так, как, скажем, лучи солнца порождаются солнечным теплом. Такое воззрение, очевидно, несовместимо с религиозными представлениями и должно быть поэтому отброшено. Но существует и другая концепция, принадлежащая Платону. Хотя Платон и разделяет убеждение в том, что мир существовал вечно, он видит в Б-ге Мастера, Который придал форму некой бесформенной предсуществовавшей материи. Эта теория как таковая необязательно исключает участие Б-жественной воли в Творении как силы, вызвавшей мир к Бытию. Мир существовал вечно, потому что Б-жественный Мастер вечно желал этого. Теория Платона, таким образом, не содержит в себе ничего предосудительного, с точки зрения веры. Единственный ее недостаток в том, что она плохо согласуется с буквальным смыслом библейского рассказа, который описывает, как Б-г вызвал мир к бытию в определенный момент времени.
Легкость, с которой Маймонид принимает идею извечного бытия мира в понимании Платона, свидетельствует о том, что для доказательства существования Б-га он в концепции Творения мира не нуждается. Маймонид ведет доказательства бытия Б-га, даже исходя из предпосылки о вечности мира. Он формулирует двадцать шесть постулатов, выведенных из "Физики" Аристотеля, в большинстве своем основанных на невозможности существования бесконечного причинного ряда. С помощью этих постулатов Маймонид выводит множество доказательств бытия Б-га, идя в своих рассуждениях от созданий к Б-гу как Первопричине, в которой завершается конечный причинный ряд. Опуская его доказательства, слишком специальные по своему характеру, чтобы излагать их в этом очерке, следует отметить, что два его довода уже использовал ранее Ибн-Дауд, но у Маймонида они разработаны более тщательно, что позволяет ему доказать бытие Б-га, бесконечного, бесплотного, несоставного, вечного и уникально-первичного.
Маймонид отказывается отступить от доктрины creatio ex nihilo (Творения из ничего) и принять платоновскую идею вечной, несотворенной материи. Ведь допустить, что рядом с
Б-гом и независимо от Него вечно существует нечто иное, означало бы посягнуть на идею единства Б-га. Непреклонное стремление Маймонида сохранить незыблемой доктрину абсолютного единства Б-га и побудило его посвятить большую часть первой из трех книг, составляющих "Путеводитель для заблудших", исчерпывающему обзору всех антропоморфических образов и выражений, которые встречаются в Писании. Каждому такому месту Маймонид — единственный из всех еврейских философов — придает определенный метафизический смысл.
Цель Маймонида — преподавать высшую духовную и самую абсолютную концепцию единства Б-га, всякое же отклонение от нее он считает хуже идолопоклонства.
Сущность Б-га — независимо от приписываемых Ему атрибутов — выходит за пределы человеческого понимания. Приписываемые Ему черты и характеристики не идентичны сущности Б-га и не определяют Его. Все наше знание о Б-ге сводится к тому, что Он — есть, и к постижению результатов Его деятельности в мире, в Творении и Провидении. Активность Б-га в мире описывается с помощью выражений, которые Маймонид называет "атрибутами действия". Сюда входят тринадцать атрибутов нравственного порядка, которые Б-г открыл Моше на горе Синай.
Б-жественный Промысел охватывает все Творение. Но есть еще особый вид Провидения — для тех отдельных человеческих созданий, которые вступают с Б-гом в правильные отношения.
Ключ к правильному отношению к Б-гу — познание Б-га. Это познание — в первую очередь, интеллектуальное и подразумевает овладение всеми физическими и метафизическими науками (логикой, философией, медициной, математикой, астрономией), которые ведут к формированию правильных представлений о вездесущем Б-ге в той мере, в какой это доступно человеческому разуму. Такое знание служит нитью, связующей человека с Б-гом в этом мире, и подготавливает душу к миру будущему, где ее ожидает вечная жизнь с Б-гом, которая представляется Маймониду жизнью, полной блаженного знания.
Здесь Маймонид следует Аристотелю, который почитал интеллектуальное совершенство высочайшей целью человеческого существования. И все же, несмотря на восхваление (под влиянием Аристотеля) интеллектуального познания Б-га, Маймонид подчеркивает и другой аспект — постижение нравственного характера и благости Б-га. Оно приходит с неустанным размышлением над Б-жьим Промыслом. Это постижение порождает любовь к Б-гу, которая выражается в желании подражать Ему в милости и справедливости.
Связывая таким образом интеллектуальное познание с нравственным поведением, Маймонид освобождается из-под влияния Аристотеля и его системы и становится на точку зрения классической еврейской мысли, которая видит в подражании Б-гу величайшее совершенство, возможное для человека.
Маймонид разделяет воззрения Платона, как и всей греческой философии, о том, что пророческий дар — это природная способность, которую может развить всякий, получающий необходимую подготовку и поднимающийся до уровня необходимого морально-интеллектуального совершенства. Это, как мы видим, резко отличается от взгляда Иеуды Алеви, который рассматривал пророческую способность как особый дар Б-га народу Исраэля, зависящий от выполнения предписаний Торы и проживания на Святой Земле. Но и здесь Маймонид обнаруживает свою привязанность к еврейской точке зрения — он принимает греческое воззрение с той оговоркой, что люди, удовлетворяющие всем требованиям, которые предъявляются к пророку, могут все же быть лишены пророческого дара, если не будет на то соизволения Б-га.
Преклонение Маймонида перед человеческим разумом определяет и его отношение к чудесам. Не отрицая возможность чудес в принципе, он пытается, тем не менее, свести, насколько это возможно, элементы чудесного в Священном Писании к явлениям естественного порядка. Чудесам как доказательству истинности религии он не придает особого значения. Маймонид считает, что вера должна опираться на внутренне присущую ей истину, а не на чудеса, которые могут оказаться обманчивы.
Тот же самый пиетет перед человеческим разумом приводит Маймонида к аллегорическому толкованию библейского рассказа о рае и к отождествлению упомянутых в Торе ангелов с явлениями природы и с Б-говдохновенными личностями. Соглашаясь с существованием ангелов как "самостоятельных интеллектуалов" тех сфер, которые фигурируют в греческой космологии, Маймонид отрицает, однако, традиционное воззрение, согласно которому ангелы сходили на Землю в человеческом облике. Отвергает Маймонид и существование демонов, утверждая, что все ссылки на них в Талмуде и Мидрашим следует понимать исключительно в переносном смысле как фигуральное обозначение природных бедствий. Описания райского блаженства и адских мук, которые встречаются в Мидрашим, точно так же метафоричны и представляют собой попытку выразить в популярной форме неуловимые духовные понятия. Подлинное блаженство рая — духовное единение с Б-гом; подлинные муки ада — отчуждение от Него.
По той же самой причине Маймонид считает метафорической идиллическую картину Мессианской эры, нарисованную Пророками. По его мнению, в материальном отношении Мессианская эра не будет отличаться от современной жизни, но в духовном смысле это будет общество высшего типа, основанное на знании Единства Б-га и Его Праведности. В этом смысле Маймонид считал, что христианству и исламу предстоит сыграть важную роль и проложить дорогу всему человечеству к осознанию истины знания о Б-ге, когда настанут времена Мессии.
Убежденность Маймонида в том, что вечная жизнь и вечное блаженство зависят от интеллектуального познания Б-га, определила характер его формулировки основных принципов иудаизма. Самая ранняя попытка сформулировать нечто вроде кредо иудейской религии содержится в одном отрывке из ранних Мишнайот. В этом отрывке в праве на вечную жизнь отказано тем, кто отрицает Б-жественное Откровение и воскрешение мертвых (с которым связано бессмертие), а также тем "эпикурейцам", что не верят в нравственный распорядок мира ("Санхедрин", 1, 11). Идею этой Мишны развивали последующие поколения еврейских вероучителей. В прямой связи с ней в комментарии к Мишне Маймонид формулирует кредо иудаизма, как он его понимает. В отличие от своих предшественников, Маймонид включает в число условий, необходимых для достижения вечного блаженства, ряд положений, продиктованных философским подходом.
По учению Маймонида, кредо иудаизма включает следующие постулаты:
1) веру в вездесущего Творца и Провидение,
2) веру в Его Единство,
3) веру в Его Бесплотность,
4) веру в Его Превечность,
5) веру в то, что только Ему одному следует поклоняться,
6) веру в слова Пророков,
7) веру в Откровение Закона, который даровал Превечный Моше,
9) веру в неизменность Закона Откровения,
10) веру во Всеведение Превечного,
11) веру в воздаяние в мире земном и в мире будущем,
12) веру в приход Машиаха и
13) веру в воскрешение мертвых.
Причины, по которым Маймонид выбирает те или иные постулаты для включения их в свое кредо, ясны. С одной стороны, его цель — подчеркнуть определенные философские представления о Б-ге, а с другой — он стремится дать отпор притязаниям христианства и ислама, выдвигающим свои собственные религиозные догматы.

Исидор ЭПШТЕЙН.

(Продолжение следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.