На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

101 ВОПРОС ОБ ОДЕССЕ

ВОПРОС № 46: КАКАЯ ИЗ ГОСТИНИЦ УЛИЦЫ ДЕРИБАСОВСКОЙ СТАРЕЙШАЯ?


Далеко не всякий дом в пределах всего исторического центра претерпел столько изменений, сколько интересующий нас объект. В самом деле, если взять любое другое строение на Дерибасовской, мы, вероятно, не зафиксируем столько "строительных периодов" и "архитектурных вариантов". В практически неизменном виде до самой эпохи модерна простояли дома Новикова, Врето, Посилина, Марини и многие другие. Одноразовой кардинальной перестройке подверглись и дома Крамарева (Синицыной), Гааза, Жульена, Фраполли, Портнова (Ралли) и др. Почти в неизменном виде дожили до наших дней построенные в конце XVIII столетия (!) дома Дерибаса и Вагнера (бывший Ришельевский лицей); незначительно изменился фасад дома Торичелли (Ведде), в первобытном виде сохранились до середины 1990-х прилегающие к нему дома Цикалиоти ("дом с колоннами"), Маюрова ("круглый") и некоторые другие. Совсем иная ситуация с домом № 25.
Дело в том, что в раннюю эпоху градостроительства он попал в орбиту так называемого Греческого базара, как тогда говорили - "новой Греческой площади", застраивавшейся преимущественно в 1804 - 1814 годах под надзором городского архитектора Франческо Фраполли. В это же время он занимался сооружением ансамбля Херсонской площади (Нового базара). Александровская (Северная, Греческая) площадь, по существу, имитировала агору античного полиса, как бы подчеркивая благородство Одессы как правопреемницы древних причерноморских городов - Херсонеса и Ольвии, Тиры и Пантикапея. Перистиль тут был уже двухэтажным (на улице Конной до сих пор видны остатки одноэтажных торговых галерей Нового базара), с колоннами тосканского ордера во всю высоту сооружения. Весь архитектурный комплекс представлял собой четыре длинных Г-образных корпуса, каждый из которых насчитывал по 25 однотипных секций.
Из плана Одессы, составленного в 1828 году небезызвестным Джордано (Георгием Ивановичем) Торичелли, тогда членом строительного комитета, видно, что интересующий нас дом представлял собой как раз обращенную к Дерибасовской Г-образную загогулину одного из упомянутых корпусов Греческого базара (первое отделение). То есть мы абсолютно точно знаем: "изнанка" этого двухэтажного дома со стороны Александровского проспекта частично представляла собой колоннаду, торговую галерею: согласно общему плану, первые этажи должны были в обязательном порядке предназначаться под торговые помещения - лавки, во вторых же обычно находились "жилые покои". Известно, что первое отделение относилось к бакалейным рядам (были еще железные и мелочные), здесь издавна прижилась и так называемая москательная торговля, то есть торговля красками, снабжавшая весь юг. В соседних лавках этого корпуса помещались табачные, бакалейные, стекольные, посудные лавки и склады. На самой площади продавалась преимущественно зелень и хлебобулочные изделия, а также весьма обильно книги, музыкальные инструменты, галантерея и даже певчие птицы, то есть тут помимо продовольственного рынка, по существу, был и первый в городе толкучий рынок - "толчок".
По имеющимся архивным сведениям, на интересующем нас месте в 1804 - 1805 годах две первые двухэтажные секции первого отделения бакалейного ряда Греческого рынка выстроил по утвержденному строительным комитетом плану небезызвестный одесский купец Иван Иванович Мигунов - городской голова в 1803 - 1806 годах. После кончины его и супруги строения перешли по наследству к одному из его сыновей, каковой владел ими, по крайней мере, до рубежа 1820 - 1830-х. Впрочем, этот довольно обширный сюжет требует отдельного обстоятельного разговора.
В воронцовские времена дом этот принадлежал уже надворному советнику Ивану Ольховскому. Как и прочие домовладельцы Греческого базара, он стремился удешевить перестройку дома по схеме, назначенной Фраполли. Поэтому, придерживаясь проекта в общих чертах, по возможности упрощал ее в деталях. Точно та же ситуация впоследствии сложилась в ходе строительства Пале-Рояля, когда всякий хозяин лавки норовил как можно дальше отойти от проекта Г.И. Торичелли. И уже после кончины Ф. Фраполли градоначальник Н.Я. Трегубов указывал строительному комитету на то, что "бакалейные лавки на Александровской площади не все имеют одинаковую архитектуру в карнизе и колоннаде". Постепенно дело кончилось тем, что многие коммерсанты вообще самовольно закрыли портики - пример (1844 г.) подавал сам бывший городской голова Иван Авчинников, торговые (гостиные) ряды которого (они так и назывались - Авчинниковские) располагались на Александровском проспекте и составляли единый ансамбль с другими (Немецкими, Караимскими, или Протасовскими) и одноименной площадью.
Но еще в самом начале 1830-х тем же путем пошел и Ольховский. Его положение было самым незавидным среди домовладельцев Греческого базара, поскольку фасад дома выходил на Дерибасовскую и главный въезд на Александровский проспект со стороны Практической гавани, аккурат к Гимназскому мосту, и портил картину череды куда более импозантных соседских "палаццо". Проект перестройки принадлежавшего ему дома (основанный, разумеется, на стандартных, высочайше утвержденных типовых проектах) выполнил видный одесский зодчий И.С. Козлов, о котором здесь уместно сказать несколько слов.
Именно он, Иван Козлов, продолжил начатое Франческо Фраполли и его младшим братом Джованни сооружение нескольких торговых рядов, в частности - на площади Нового базара. Он запроектировал и построил десятки зданий в историческом центре Одессы: приметный дом Коклена ("дом с петухом") на Преображенской улице угол Софиевского переулка, дома на Полицейской, № 19, Нежинской, № 61, Ямской, № 64-А, Княжеской, №№ 36 и 38, кардинально перестроил особняк Фундуклея (резиденция М.С. Воронцова до 1827 года) на углу Херсонской и Торговой. Он обильно строил "хлебные магазины", предназначенные для просушки и хранения зерна, экспортируемого через одесский порт, и т. д. Но большинство этих работ относится к 1840 - 1850-м годам, а проект перестройки дома Ольховского (1831 год) - один из его первых значимых заказов. И, как видим, это преображение дома было уже третьим по счету. По свидетельству видного историка градостроительства Одессы В.А. Чарнецкого, непосредственно перестройкой дома занимался Г.И. Торичелли в 1836 году. После перестройки дом по-прежнему оставался двухэтажным. И почти в таком же неизменном виде просуществовал потом несколько десятилетий.
Дом Ольховского определенно строился как доходный, о чем свидетельствует вся его дальнейшая биография. Верхний этаж фактически представлял собой меблированные комнаты (впоследствии - гостиница), а в нижнем, сменяя друг друга, функционировали коммерческие конторы, разнообразные магазины, салоны, мастерские, ателье, аптеки, предприятия общепита и прочие заведения сферы обслуживания.
Сразу после перестройки, осуществленной И.С. Козловым, сюда перебрались несколько лучших мастерских французской моды, как дамской, так и мужской. Сначала - Тессье, затем - Лангле и Мишель, Кондони, Штодт и девица Гюберт. (Наполеон Лангле - наиболее именитый в Южной Пальмире портной, описанный даже выдающимся польским романистом Юзефом Крашевским, посетившим Одессу в 1843 году.) Ближе к концу 1830-х в доме Ольховского обосновалась мастерская элитарного немецкого столяра Х. Миллера. В 1841-м его сменил другой известный в городе мастер, Г. Поплавский. А в следующем году в верхнем этаже поселились врачи Денкер и Илькевич, а также дантист Рейнер. Событие это не имело бы особого резонанса, если бы доктор Илькевич занимался исключительно какими-нибудь внутренними болезнями. Но дело в том, что он выказал недюжинные коммерческие таланты, а потому и судьба дома вскорости пошла по как бы проложенному им руслу.
Михаил Степанович Илькевич состоял сотрудником Одесской лечебницы для приходящих, а его брат, Осип Степанович, тоже медик, служил в попечительстве детских приютов. Предпринимательская деятельность братьев Илькевичей началась в местном заведении искусственных минеральных вод, базировавшемся почти напротив дома Ольховского, в Городском доме (бывшем Феликса Дерибаса). Дела этого заведения шли неплохо, искусственные минеральные воды успешно реализовывались тут же, в Казенном (Городском) саду, и приносили неплохие дивиденды. Прожив несколько лет у Ольховского, Илькевичи дальновидно пришли к идее переустройства дома в первоклассную гостиницу. Время было выбрано удачно. Это был пик порто-франко, Одесса расцвела и сконцентрировала солидные капиталы, для "морских купаний" сюда приезжали состоятельные люди из внутренних и остзейских губерний, из обеих столиц, из Царства Польского и даже из дальнего зарубежья. А сносных гостиниц было еще не так много: "Петербургская" (Вереля), "Лондонская" (Каруты) и "Ришельевская" (Отона). Остальные - явно похуже. Из мемуаров приезжих видно, что они не всегда могли найти достойные гостиничные номера. Короче говоря, гостиницу Илькевич открыл в 1846 году. Причем одного дома Ольховского ему показалось мало, и он арендовал также соседний, обширный "дом наследников Торичелли" (того самого, выдающегося архитектора!), № 27. Отныне и на много лет Одесса обзавелась весьма пристойным отелем, который затем пперебазировался в собственный дом Илькевича (Дерибасовская, № 3, сохранился доныне - это тот самый дом, во дворе которого находится памятник изобретателю эсперанто).
Перепрофилирование дома Ольховского, разумеется, повлияло на его "наполняемость", но лишь отчасти. Освободили нижние обширные помещения столяры Г. Поплавский и Г. Стапельберг, а, скажем, популярная модистка И. Рот осталась на месте, поскольку ее занятие не требовало значительных производственных площадей.
Во второй половине 1840-х здание принадлежало уже "наследникам надворного советника Ольховского", иногда писали просто "дом Ольховской". Сын покойного домовладельца, Диомид Иванович, до самой Крымской кампании служил офицером (прапорщиком) в Херсонском артиллерийском гарнизоне. Мы знаем о нем не так уж много, но информация, скажем так, очень "вкусная". Известный одесский думец, мемуарист Иосиф Иосифович Чижевич причисляет его к самым видным фигурам светского общества, к светским львам. "Из числа мужчин к числу красавцев прежде всех следует отнести офицера кирасирского орденского полка Ольховского, - сообщает Чижевич. - К сожалению, он в молодых еще летах был убит на Кавказе в сражении под Драго. В таком же роде блондин, высокого роста, белолицый и румяный, был Болеслав Маркевич (одессит, довольно известный тогда в России литератор, - О. Г.)". Дом наследников Ольховского числился одновременно по Дерибасовской, № 25 и Александровскому проспекту, № 21. (По Красному переулку он тогда не значился, поскольку имел в плане прямоугольную форму, а Г-образную приобрел позднее, о чем будет сказано ниже.) Оценка по реестру оплаты полупроцентного сбора с домовладельцев в пользу города на 1848 год дает неплохое представление об этом доме и позволяет сравнить его с другими, равноценными и нет.
Наш дом оценен в 7832 рубля серебром. Много это или мало? Как посмотреть. Самые "крутые" домостроения - скажем, тот же дом Торичелли или, к примеру, дом Марини - оценивались в 20 тысяч или около того. Но мы и сегодня имеем возможность сопоставлять вполне корректно. До сих пор сохранился дом Мими, на углу Преображенской и Греческой, где ныне казино "Мираж". Так вот, его стоимость практически та же - 7800 рублей серебром. Или возьмем дом графини Ланжерон, поныне сохранившийся на углу Ланжероновской и Гаванной: его оценка - 8770 рублей. Скромные дома богатых, но непритязательных греческих негоциантов по Красному переулку оценены от менее двух до девяти тысяч, в среднем - 4500. То есть надо понимать так, что дом Ольховского был далеко не последним в городе, более того, попадал примерно в первую пятидесятку.
В конце 1840-х - начале 1850-х никаких существенных изменений не отмечается, за исключением того, что не позднее 1853 года дом перешел во владение другого одесского семейства - Микуличей. Помещик М. Микулич упомянут "Геродотом Новороссийского края" А.А. Скальковским как один из видных благотворителей и меценатов Одессы в очерке по истории общественной благотворительности, помещенном в "Памятной книжке Одесского градоначальства на 1879 год". А в словаре А.Н. Серкова "Русское масонство, 1731 - 2000" (Москва, 2001) упоминаются современники Богуслав, Станислав и Теофил Микуличи.
Накануне Крымской войны в первый этаж дома Микулича переехали лучшие в городе специализированные мастерские - механика Гартвига и щеточного мастера Винше. Несколько позже, продолжая "медицинские традиции" дома, здесь же надолго поселился известный дантист Шмидт. Располагавшийся тут же невероятно популярный косметический магазин Э. Гудшона первым в истории Одессы и края предложил своей клиентуре дезодоранты: "французские порошки, свечи, курительную бумагу и свежеприготовленные эссенции". Здесь же реализовывалась изобретенная самим хозяином "помада для ращения волос", экзотические сорта мыла - "Кокосовое", "Виндзорское", "Казанское" и проч.
Когда-то обнаруженный мною в фондах Государственного архива Одесской области план фиксирует параметры дома Микулича в этот период (1862 год). Из документа, охватывающего площадь всего Г-образного корпуса Греческого базара, видно, что нынешний дом по ул. Дерибасовской, № 25 как бы поглотил прилегающий дом по Красному переулку, № 2. Последний принадлежал известному семейству греческих негоциантов Кехрибарджи и по реестру полупроцентного сбора с домовладельцев в доход города оценен в 1800 рублей серебром. Из этого следует: дом этот был довольно скромен, как и большинство соседних по переулку. Впоследствии он был приобретен новыми владельцами дома Микулича и в 1870-е "застроен" одновременно с фасадным, по Дерибасовской, № 25.
В 1864 году часть дома Микулича занял "ресторан иностранного купца Георгия Македонского", уплачивавшего акцизный сбор в размере 54 рублей серебром. Учитывая, что сбор на эту категорию заведений тогда колебался от 40-ка до 75 рублей, можно подытожить, что ресторация была для "среднего класса". Помимо всевозможных консоме здесь подавались традиционные греческие блюда, водки, наливки, ратафии, коньяки, пиво и мед местных заводов Ансельма, Савицкого и Абазы, настоящий арабский мокко, восточные сладости, мороженое и т. д. Что касается владельца, то он - представитель рода так называемых нежинских греков, обосновавшихся в Одессе с давних пор.
В 1865 году в том же доме открылась лучшая в городе перчаточная мастерская И. Кампрада. Еще в 1861-м сюда вселился и другой элитарный приезжий ремесленник - вот помещенное им в местной газете рекламное объявление:
"М. ГЛАЗЕР, жестянщик и ламповщик из Риги, на Дерибасовской ул., в д. Микулича.
Имеет честь объявить, что, прибыв недавно из Риги, открыл заведение жестяных дел, принимает заказы на все работы по этой части. У него же имеются ванны, души, лампы и т. п., также делаются железные печные трубы, ПО ВЕСЬМА НЕДОРОГИМ ЦЕНАМ.
В предположительном времени, т. е. 1862 г., Глазер получит всевозможные товары, относящиеся к его роду торговли, самого лучшего качества и умеренных цен".
Преемником Гудшона в парфюмерной торговле стал Залесский, также пользовавшийся изрядным успехом у горожан, в особенности - светских барышень. В первых путеводителях и "Новороссийском календаре" конца 1860-х этот магазин назван одним из лучших в Одессе.
В 1868-м в доме Микулича открылось первое из существовавших здесь в разные годы кредитно-банковских учреждений - Одесская контора комиссионерства.
Начало 1870-х ознаменовалось тем, что в наш дом перебазировалось одно из самых старых и авторитетных фармацевтических заведений - аптека Клинга (в моем собрании имеется фрагмент фарфорового фирменного флакона с атрибутикой владельца), располагавшаяся сначала на Еврейской, № 75, далее - на Александровском проспекте, в доме Родоканаки, а затем - на Дерибасовской, в доме Шмидта. В верхнем этаже обосновался новый дантист, Пелец, а в нижнем - типография и литография "Труд" (гораздо позднее здесь открылся и одноименный книжный магазин).
В это же время дом перешел от Микуличей (они породнились с известным родом Радецких и в дальнейшем фигурируют в справочниках под двойной фамилией Радецких-Микуличей; например, большим авторитетом пользовался на рубеже 1880 - 1890-х юрист Александр Алоизович Радецкий-Микулич) во владение семьи одесских предпринимателей Эльманов.
Именно Эльманы и задумали новую капитальную перестройку старого дома Микулича (бывший Ольховского) и заказали проект и надзор наиболее популярному тогда местному зодчему - Ф.В. Гонсиоровскому. Этот сюжет достоин более пристального внимания.
Из текстов такого авторитета, как киевский историк градостроительства Одессы В.И. Тимофеенко, как будто следует, что Гонсиоровский специально строил дом Эльмана под гостиницу "Империал" (1875 год). На самом деле это, конечно, не так. Архитектор возводил типологический доходный дом, каковых немало на его счету. Между прочим, он же перестраивал и дом Илькевича на углу Дерибасовской (№ 1, потом - № 3) и Польской, изначально построенный Гаэтано (Иваном Осиповичем) Даллаква (1845 г.). Именно в ходе этой перестройки дом Эльмана "вобрал в себя" и бывший домик Кехрибарджи по Красному переулку, № 2. При этом надо отметить, что эта часть дома по документам оставалась как бы обособленной и, как мы увидим ниже, в определенные периоды числилась за другими членами семейства. Что касается внешнего облика дома, то он сохранился практически без изменений, так что может быть теперь описан буквально с натуры (кариатиды, картуши, лепнина и прочий декор).
В конце 1870-х НИКАКОЙ ГОСТИНИЦЫ В ЭТОМ ДО-МЕ ЕЩЕ НЕ БЫЛО. В 1879-м аптека Клинга перешла к Альтгаузу, или Альтгаузену, которую арендовал Фишер (в 1880-е годы преимущественно немецкие и польские фармацевты сменяли здесь друг друга чуть ли не ежегодно: Гамбургер, Годлевский, Гербер), а контора комиссионерства - ко Второму русскому страховому обществу (страховое общество "Волга"). В верхних этажах традиционно обитали широко востребованные врачи различных специализаций и дантисты - И.С. Добрянский, М.О. Редер и другие. Здесь же находилась резиденция французского вице-консула Шар-ля Монестие (Монестье). В 1887-м тут разместилась одна из старейших на тот момент в городе (вероятно, самая древняя) аптека Самуила Нахумовича. С.Е. Нахумович специализировался на реализации санитарных, дезинфекционных средств, натуральных минеральных вод и косметики. Кстати говоря, косметический магазин Залесского уступил место аналогичному заведению Аудерского, торговавшему исключительно зарубежной парфюмерией и продукцией известной Санкт-Петербургской химической лаборатории (в моем собрании имеются многочисленные фирменные флаконы с соответствующей атрибутикой).
Об Аудерском я нашел восхитительно иронический пассаж в газетном фельетоне, относящемся к лету 1887 года: "Не знаю, достанете ли вы еще в магазине Аудерского "Огуречного молока", но - увы и ах! - "Восточной красоты" вы, представительницы прекрасного пола, уже не достанете. Сеньор Аудерский говорит, что от его пудры старые становятся молоденькими, а щечки делаются свеженькими, румяненькими, а противная врачебная управа говорит, что все это враки. Аудерский уверяет, что "Восточная красота" составляется из жизненного эликсира и волшебного зефира, а неблагодарная управа выдумывает, что помимо ерунды в этом "составе" ничего нет".
Из имеющихся в моем распоряжении материалов видно, что переоборудование дома Эльмана под гостиницу осуществлялось в 1888 - 1889 годах. Как видно из газетных сообщений, "Империал" был открыт 15 июля 1889 года. Автором оного преобразования и содержателем был поистине выдающийся специалист в области ресторанного и гостиничного бизнеса А.Ф. Шкляров. Вот текст объявления, помещенного им в путеводителе Коханского в начале 1890-х:
"Гостиница "ИМПЕРИАЛ", Дерибасовская, дом № 25, в Одессе, А.Ф. ШКЛЯРОВА.
В самой центральной части города, против Городского сада, вблизи следующих мест и учреждений: Городского и Русского театров, канцелярии градоначальника, казначейства, университета, коммерческого училища, земской управы, дворянской опеки, Бессарабско-Таврического земельного банка, судебной палаты, коммерческого суда, городского и уездного съезда мировых судей, воинского и податного присутствий, городской думы, банков (Учетного и Торгово-промышленного), Общества взаимного кредита, почты, телеграфа, всех банкирских домов и контор, Русского общества пароходства и торговли, клубов, морских купаний; неподалеку расположены пароходные пристани. На расстоянии полквартала проходит главная линия конно-железной дороги (Ришельевская - Херсонская), откуда идет ветвь на Хаджибейский лиман.
Гостиница заново отделана, с 54 комфортабельными номерами, со всеми удобствами. Ванны и души. Экипажи для встречи поездов и пароходов и для прогулок. Номера от 1 руб. до 6 руб., можно и помесячно. Табльдоты по умеренным ценам. Объясняются по-русски, по-французски, по-немецки, по-польски".
Как принято говорить, комментарии излишни. Заметим только, что помесячное и гораздо более длительное житье в гостинице было тогда вполне обычным делом, поскольку и большинство семей "среднего класса" чуть не ежегодно занимались сменой наемных квартир. Помесячная аренда гостиничного номера была выгоднее, нежели эпизодическая, ибо тогда полагалась значительная (до 30 процентов и более) скидка.
В первой половине 1890-х в первом этаже дома М.И. Эльмана разместились представительство и магазин знаменитой мебельной фирмы братьев Тонет, а фасад элитарного салона картин, багетов, эстампов, рам и терракотовых изделий Несанеля Израилевича Лурье (переехавшего с Ришельевской) выходил на Красный переулок. Н.И. Лурье, фирма которого существовала в Москве с 1885-го, а в Одессе с 1893-го (смотри путеводитель по выставке 1910 года), занимался также продажей открыток, мало того, сам заказывал различным издателям эксклюзивные почтовые карточки, ныне представляющие огромный коллекционный интерес для филокартистов; иллюстрированные каталоги высылались по желанию потенциальной клиентуры бесплатно. По этому же адресу прописан и по-прежнему процветающий косметический магазин Аудерского. Аптека С.Е. Нахумовича к тому времени перебралась на Дерибасовскую, № 16.
На исходе 1890-х "Империал" возглавил новый содержатель - также большой дока в сфере обслуживания, А.Д. Параскева, полностью обновивший интерьер и приобретший новые аксессуары (вся ресторанная посуда и все гостиничные приборы, снабженные фирменной атрибутикой), а затем - Х.Д. Параскева-Борисов. Вот фрагмент рекламного объявления, помещенного им в путеводителе Г. Каранта на 1899 год:
"Гостиница "ИМПЕРИАЛ" (...) Номера заново отделаны, со всеми удобствами, отдаются посуточно от 75 коп. до 5 руб., помесячно от 15 руб. до 100 руб. Цены умеренные. При гостинице имеются табльдот, холодные и теплые ванны и души, экипажи и телефонное сообщение".
Тогда же в первом этаже гостиницы помещались часовой магазин Шварца, салон золотых и бриллиантовых изделий Дикгисера и щеточный - Степана Ковача. В 1900-х содержателем гостиницы был одесский второй гильдии купец Герш Нухимович Гольдман (ГАОО, ф. 16, оп. 80. д. 489, л. 108). Ему и держателям перечисленных заведений пришлось-таки потесниться - в доме Эльмана открылись табачная торговля Стамболи, магазин мехов И. Бушулянова, затем - представительство известной во всем мире компании "Зингер" (ее конторы находились также в Пале-Рояле и "Пассаже") и табачная торговля Э.М. Калифа. В те же годы места часовщика Шварца и ювелира Дикгисера заняла универсальная торговля часами, серебром, золотом и бриллиантовыми изделиями братьев С. и М. Зильбергеров.
К открытию Художествен-но-промышленной выставки 1910 - 1911 г. г. число номеров в "Империале" было увеличено с 54-х до 60-ти, а ресторан снова переоборудован.
В этот же период произошло, как было замечено выше, разделение дома на две составляющие. Произошло это вследствие брака дочери домовладельца, Розалии Марковны, и С.Ф. Березкина. В результате за детьми М.И. Эльмана, Александром-Саулом Марковичем и Р.М. Березкиной, осталась часть дома по Красному переулку, № 2 (то есть та часть, которую когда-то занимал домик Кехрибарджи), а основная фасадная часть числится уже за С.Ф. Березкиным. (В скобках заметим, что семейство Эльманов от этого ничуть не пострадало. В их личном владении продолжало оставаться немало другой элитарной недвижимости. М.И. Эльман был крупным предпринимателем, одним из руководителей известной "Компании черноморского виноделия", производившей весьма качественные напитки, в том числе - лучшие в Одессе коньяки, дипломированные на отечественных и зарубежных выставках. В моем собрании имеется уникальная этикетированная бутылка из-под "Киевской наливки", выпущенной этой фирмой в начале прошлого столетия).
Во время I мировой войны (1914 - 1917 г. г.) количество заведений, ухитрившихся втиснуться в первый этаж дома Эльмана, увеличилось максимально. Помимо Южного склада багетов, картин и рам Н.И. Лурье, представительства Акционерного общества швейных машин "Зингер К.", небольших табачных и прочих лавок здесь располагалась ювелирная торговля (золото, серебро, бриллианты) А. Майкапара, один из крупнейших книжных магазинов - "Труд" А. Кобермана, популярная "Варшавская кондитерская" ("Bonbon de Varsovie"). Забавно, что здесь же функционировал салон изделий из бронзы Юлия Людвиговича Ведде, каковому, получается, не нашлось места в его собственном соседнем доме, по Дерибасовской, № 27.
Это был пик расцвета нашего дома, венец всей его историко-бытовой карьеры. В смутное время (1918 - 1921 г. г.) "Империал" сильно увял в связи с перебоями в подаче электричества, воды, не говоря уже о практически полном отсутствии отопления. Аксессуары (посуда, столовое и постельное белье, мебель, ковры, осветительные приборы и проч.) отчасти пошли по рукам экспроприаторов. Новая жизнь гостиницы началась при нэпе, когда содержание ее снова оказалось в частном подряде.
Как и "Большая Московская", гостиница на первых порах сохранила свое прежнее название - "Империал". Зато изменилось имя улицы, на которой она располагалась. И теперь "Империал" числится в справочниках по адресу: ул. Лассаля, № 25. Любопытно, что сохранились в советское время и некоторые другие "жильцы" дома. Так, остававшееся здесь представительство акционерного общества "Зингер К." было перелицовано в... государственный трест "Госшвеймашина", продолжавший функционировать и по завершении нэпа, в 1930-е годы.
Отмена новой экономической политики привела к радикальному преображению гостиницы, которая вместо частного содержателя обрела хозяина в лице "комунального готельного тресту" и на рубеже 1920 - 1930-х сменила в духе времени и свое имя - на "Спартак". Число номеров вновь сократилось с 60-ти до 54-х, а объяснение с прислугой "по-французски, по-немецки, по-польски" и т. д. заменилось шершавым языком плаката. Забавная деталь, несколько скрасившая горький привкус деградации блестящего отеля, - это его номер телефона (см., например, справочники "Вся Одесса" на 1928-й и 1931 годы): СЕМЬ СОРОК!
В последнее время старейшая гостиница улицы Дерибасовской постепенно реставрируется и реконструируется: идет обновление обветшавших коммуникаций, укрепление фундамента и т. п. Будем надеяться, что в ближайшие годы обновится и фасад.

Олег ГУБАРЬ.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.