На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ПОЧЕМУ СТАЛИН РАЗЛЮБИЛ

7 сентября 1948 года министр иностранных дел Вячеслав Молотов весьма любезно принял первого посланника Израиля в Советском Союзе Голду Меир. Прежде чем дать согласие на ее приезд в Москву, МИД отправил запрос министру госбезопасности генерал-полковнику Абакумову. Чекисты не возражали.
Израильских дипломатов встретили в Москве более чем доброжелательно. Военный атташе полковник Иоханан Ратнер отправил телеграмму премьер-министру Израиля Бен-Гуриону: "Сегодня я полтора часа беседовал с генералом армии Антоновым, заменяющим в настоящее время Василевского. Такого рода беседы — совершенно необычное дело для уровня военных атташе, меня просили ничего о ней не сообщать своим коллегам из других стран. Мы обсуждали следующие вопросы: подготовка нашего командного состава в Советском Союзе, поставка Израилю оружия из немецких трофеев, способы отправки — воздухом или морем. Вам необходимо в ближайшие дни сообщить, какие виды вооружений и в каком количестве нам требуются".
Генерал армии Алексей Антонов занимал пост первого заместителя начальника Генерального штаба и во время Великой Отечественной пользовался особым авторитетом у Сталина. Его беседа с иностранным военным атташе была событием экстраординарным. Это свидетельствовало о том, что Сталин продолжал проводить свою линию на Ближнем Востоке. Еврейское государство должно по-прежнему получать военную помощь как форпост в борьбе против западных империалистов.
Вернувшись с сессии Генеральной Ассамблеи ООН, министр иностранных дел Израиля доложил своему правительству: "Советский Союз твердо нас поддерживает. Все распространяющиеся слухи, будто советская позиция изменилась, не имеют под собой почвы (...) В Совете Безопасности русские работают не просто как наши союзники, а как наши эмиссары. Они берут на себя решение любой задачи".
9 ноября, после праздников в Москве, израильские дипломаты отправили в Министерство иностранных дел отчет о беседе с министром иностранных дел Молотовым: "Мы присутствовали на параде, который явился великолепной демонстрацией силы, а вечером дома у Молотова почувствовали особую теплоту. Молотов предложил Голде Меир выпить по рюмке водки. Она похвалила парад и сказала: "Если бы только у нас были некоторые из вооружений, которые вы показали на параде…" Молотов заметил: "У вас будет оружие. Даже мы начинали с малого". После этого мы беседовали с женой Молотова. Она разговаривала с нами, как мать и сестра".
Жена министра иностранных дел Полина Жемчужина (Карповская) не скрывала своего еврейского происхождения. Она бывала в еврейском театре, посетила синагогу и дружески беседовала с израильскими дипломатами в Москве. Даже жена Молотова не поняла, что советская политика в отношении Палестины пришла в полнейшее противоречие с политикой по отношению к собственным евреям. Сталин запрещал советским евреям то, что позволялось советским дипломатам: слова сочувствия сионистам. Внутри страны поддержка сионизма приравнивалась к тяжкому преступлению.
Через полтора месяца после этой беседы с израильскими дипломатами на заседании Политбюро министр госбезопасности Виктор Абакумов и заместитель председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) Матвей Шкирятов доложили результаты расследования по делу жены Молотова. Политбюро постановило: "Проверкой Комиссии партийного контроля установлено, что Жемчужина в течение длительного времени поддерживала близкие отношения с еврейскими националистами, не заслуживающими политического доверия и подозреваемыми в шпионаже; участвовала в похоронах руководителя еврейских националистов Михоэлса и своим разговором об обстоятельствах его смерти дала повод враждебным лицам к распространению антисоветских провокационных слухов о смерти Михоэлса; участвовала в религиозном обряде в Московской синагоге (...) В связи с изложенным — исключить Жемчужину из членов ВКП(б)".
Все это произносилось в присутствии Молотова. Он не посмел и слова сказать в защиту жены, но при голосовании позволил себе воздержаться. Этот естественный поступок был воспринят как невероятный вызов. Пытаясь спастись, Молотов написал Сталину покаянное письмо: "При голосовании в ЦК предложения об исключении из партии Жемчужиной я воздержался, что признаю политически ошибочным. Заявляю, что, продумав этот вопрос, я голосую за это решение ЦК, которое отвечает интересам партии и государства и учит правильному пониманию коммунистической партийности. Кроме того, признаю тяжелую вину, что вовремя не удержал Жемчужину, близкого мне человека, от ложных шагов и связей с антисоветскими еврейскими националистами вроде Михоэлса".
Письмо Молотова — это предел человеческого унижения, до которого доводила человека система. Сталин сказал Молотову: "Тебе нужно разойтись с женой".
Молотов всю жизнь преданно любил Полину Семеновну. Когда он куда-то ездил, то всегда брал с собой фотографию жены и дочери. Вячеслав Михайлович вернулся домой и пересказал жене разговор со Сталиным. Полина Семеновна твердо сказала: "Раз это нужно для партии, значит, мы разойдемся". Она собрала вещи и переехала к родственнице. Через неделю Жемчужину арестовали. Членам ЦК разослали материалы из ее дела. Там было много гнусных подробностей, явно придуманных следователями. В частности, утверждалось, что Жемчужина была неверна мужу, и даже назывались имена ее мнимых любовников.
После смерти Сталина следователи нашли людей, из которых выбивали показания на Полину Жемчужину. Один из них, бывший директор научно-исследовательского института, рассказал, что с ним вытворяли в МГБ: "Меня избивали по три — четыре раза в день и даже в выходные дни. Избивали резиновыми палками, били по половым органам. Я терял сознание. Прижигали меня горящими папиросами, обливали водой, приводили в чувство и снова били. От меня требовали, чтобы я сознался в том, что я сожительствовал с гражданкой Жемчужиной и что я шпион. Шпионской деятельностью я никогда не занимался. И я импотент с рождения. Мне говорили: ты только напиши заявление, что признаешь себя виновным, а факты они сами подскажут".
По плану Министерства госбезопасности через жену намеревались добраться и до самого Вячеслава Молотова, выставить и его врагом народа. Каждый день Молотов проезжал мимо здания МГБ в черном лимузине с охраной. Он не решался даже спросить о судьбе жены. Она, правда, была избавлена от побоев — ведь его судьба еще не была окончательно решена.
Молотов правильно понимал, что не он из-за жены потерял доверие Сталина, а она из-за него сидела. "Ко мне искали подход, — говорил потом Вячеслав Михайлович. — Ее вызывали и вызывали на допрос, допытывались, что я, дескать, не настоящий сторонник общепартийной линии". 29 декабря 1949 года Особое совещание при МГБ приговорило Жемчужину к пяти годам ссылки. Ее отправили в Кустанайскую область Казахстана. Лаврентий Берия иногда на ухо шептал Молотову: "Полина жива".
Политические расчеты Сталина подкреплялись его старческой подозрительностью. Он пришел к выводу, что Молотов — американский шпион. Его завербовали во время поездки в Соединенные Штаты. А зачем иначе американцам надо было выделять ему особый вагон? Там, в вагоне, вели с ним тайные разговоры и завербовали.
21 января 1953 года Полину Семеновну Жемчужину, которая отбывала ссылку, арестовали вновь. На сей раз следователи МГБ инкриминировали ей более серьезные преступления. Ее собирались судить по статьям 58-1а (измена Родине), 58-10 (антисоветская пропаганда и агитация) и 58-11 (организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению контрреволюционных преступлений). По новому делу — "измена Родине" — Полина Жемчужина уже могла пойти вместе с Молотовым.
Зачем все это понадобилось Сталину? Что это было — старческая паранойя? Результат мозговых нарушений? Все это сыграло свою роковую роль. Но главное было в другом. Вождь готовился к новой войне. На совещаниях армейских политработников прямо объяснялось, что следующая война будет с Соединенными Штатами. А в Америке тон задают евреи, значит, советские евреи — это пятая колонна.
Вячеслав Малышев, заместитель председателя Совета Министров, каждое слово вождя записывал в свой рабочий дневник. На заседании Президиума ЦК 1 декабря 1952 года Сталин говорил: "Любой еврей — националист, это агент американской разведки. Евреи-националисты считают, что их нацию спасли Соединенные Штаты. Они считают себя обязанными американцам. Среди врачей много евреев-националистов".
Вождь сделал то, чего прежде старательно избегал: объединил Израиль и всех евреев. Прежде он, напротив, внушал советским евреям, что еврейское государство не имеет к ним никакого отношения. Теперь он дал понять, что евреи всего мира — враги Советского Союза. Отныне под словом "сионизм" вовсе не имелось в виду стремление евреев уехать в Палестину. Сионизм означал совсем другое — то, что нацисты называли "мировым еврейством".
В этой ситуации дружеские отношения с Израилем теряли всякий смысл. 9 февраля 1953 г. советский посланник в Израиле Ершов отправил в Москву срочную шифротелеграмму: "В 22 часа 35 минут на территории миссии произошел сильный взрыв бомбы. Выбиты все стекла, оконные рамы и двери на первом, втором и частично третьем этажах. Тяжело ранены жена посланника, жена завхоза и шофер Гришин, которые отправлены в госпиталь на машине "скорой помощи". Повреждено здание миссии (...) Данный террористический и диверсионный акт против советской миссии в Израиле является результатом антисоветской кампании, которая ведется израильским правительством в последнее время. Считаю, что в связи с этим случаем было бы целесообразным разорвать дипломатические отношения с данным правительством Израиля".
Рекомендация посла был немедленно исполнена. Сталин разочаровался в Израиле. Вождь считал, что это он создал Израиль, и не воспринимал всерьез еврейское государство. Так же будут относиться к Израилю и его наследники. В определенном смысле он добился успеха, получил то, что хотел. Уход из Палестины подорвал позиции Англии на Ближнем Востоке. США не заняли место Англии в качестве властителя региона. Но Сталин хотел повторить в Израиле испанский опыт, когда интернациональные бригады, отправленные в республиканскую Испанию, вместе с советскими военными советниками и многочисленным представительством НКВД фактически управляли страной. Сталин разрешил отпустить в Израиль евреев из восточноевропейских стран и снабдил их оружием, считая, что выходцы из разных стран, говорящие на разных языках, объединятся в такие же интернациональные бригады и будут прислушиваться к голосу Москвы. Но добравшиеся до Палестины евреи из разных стран чувствовали себя иначе, чем русские, немцы и французы, приехавшие в 1936-м воевать в Испанию.
Интербригадовцы были гостями на испанской земле. Евреи в Палестине считали, что они вернулись домой: это их страна, которую они были готовы защищать до последней капли крови. Кроме того, израильтяне выиграли Войну за независимость, одолев арабские армии, многократно превосходившие их в численности. Еврейское государство нуждалось в оружии, но не в прямой военной помощи.
Разница между Испанией и Израилем состояла еще и в том, что еврейское государство с первых дней строилось на демократических принципах. В Палестине образовалось совсем другое государство, чем ожидал Сталин. Разрыв дипломатических отношений казался предвестием трагических событий. В Израиле гадали, что теперь Сталин сделает со своими евреями. Но когда советские дипломаты, покинувшие Израиль, добрались до Москвы, Сталин уже был мертв.
Тем не менее, годы усиленной антисемитской, а затем и антиизраильской пропаганды не прошли даром. Многие советские граждане поверили в злонамеренность "мирового еврейства", которое в нашей стране именовали "мировым сионизмом". Израиль воспринимался как подозрительное, опасное и враждебное государство. Наследники Сталина сделали ставку на дружбу с арабскими странами. Выбор казался правильным и логичным: Израиль — крохотное государство, арабский мир — огромен. Дружба с ним стоит любых денег.

Леонид МЛЕЧИН.
(По публикации в "Еврейском обозревателе".)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.