На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ИЗ ПОЧТЫ РЕДАКЦИИ

Дорогой мой человек


Моему отцу,
Леониду Соломоновичу Трахтенбергу,
которого уже 12 лет
нет в нашей земной жизни

Дорогой мой человек, позволь мне сказать тебе те слова, которые я не успела сказать при твоей жизни. Ты самим фактом своего существования перечеркивал одиозный образ еврея, созданный целыми поколениями антисемитов. "Трусливый, жадный, хитрый" - этот штамп так укоренился в сознании обывателя-юдофоба, что каждого человека еврейской национальности он рассматривает через призму своего деформированного мышления.
"Трус"? В годы Великой Отечественной войны ты сражался в рядах морской пехоты, бойцов которой гитлеровцы в страхе называли "черными дьяволами", командовал взводом, брал штурмом труднодоступные высоты, был ранен, награжден многими боевыми наградами. И в мирное время ты с присущим тебе гражданским мужеством не боялся отстаивать свое мнение на любых уровнях.
"Жадный"? Ты был бессребреником. За всю свою жизнь я не встретила более щедрого человека, чем ты. Для тебя не существовало никаких ограничений по семейному, классовому или национальному признаку: ты готов был отдать любому нуждающемуся последнее, что имел. Всю жизнь ты проходил в военной форме, потому что у тебя никогда не было цивильного костюма: все заработанные средства шли на воспитание и обучение пятерых детей, на лекарства для блокадницы-жены. Себе лично ты позволял покупать только книги, оставил своим детям прекрасную библиотеку: Гейне, Толстой, Шолом-Алейхем, Чехов, Куприн, Грин - всех не перечислить...
"Хитрый"? Ты был простодушен, как прекрасное большое дитя. Никогда не пользовался ничьими протекциями, всего добивался сам. Ты был не только воином, но и поэтом. И этим словом о тебе сказано все. Тот мир, который ты нес в своей душе, был неизмеримо шире, чище и совершеннее мира, в котором тебе пришлось жить. И, тем не менее, ты любил земной мир, любил жизнь.
Ты обожал природу: каждый выходной день - поход в горы, лес, к морю. И брал ты не только свою семью, а всех желающих пойти с тобой детей из двора. Ты очень любил детвору: общаясь с ней, сам испытывал столько детской искрящейся радости, как будто был одним из ребят. Ты ставил самодеятельные спектакли для соседей, сам писал к ним сценарии, распределял роли, репетировал и обязательно играл какую-нибудь, хоть самую крошечную роль - драматург, режиссер, актер в одном лице.
Через всю жизнь ты пронес любовь к одной-единственной женщине - своей жене Анне, матери пятерых детей, защитнице блокадного Ленинграда. На каждый ее день рождения, к каждому 8 Марта ты сочинял для нее стихи, полные благодарности, нежности и восхищения ее неистребимой женственностью. Седовласой женщине, бабушке семерых внуков ты посвятил такие строки: "Пусть для горя не будет места, пусть за годом бегут года. Для меня ты всегда невеста, для меня ты всегда молода".
Ты обладал удивительным даром видеть каждого человека не таким, каким видели его все остальные, а таким, каким задумал его Б-г. И поэтому ты любил людей, ибо в каждом из них видел совершенное и прекрасное создание. И люди чувствовали это, тянулись к тебе, в твоем присутствии старались проявить все лучшее, что в них было. А если кто-либо разочаровывал тебя недостойным, а иногда и подлым поступком, ты, хоть и прекращал общение с этим человеком, никогда не держал зла на него. И уж, конечно, такой прискорбный случай никак не отражался на твоем неиссякаемом человеколюбии.
Выйдя в отставку, ты в своей малогабаритной квартире выделил одну комнату для музея боевой славы - музея подлодки "Л-19". На этой подводной лодке погибли твои боевые товарищи во вторую мировую. А ты "родился в сорочке": за месяц до того трагического похода тебя перевели на другую лодку, не вняв твоему рапорту с просьбой остаться среди друзей. Б-г даровал тебе долгую жизнь - одному из всего экипажа. И часть этой жизни, все свои последние годы ты посвятил увековечению памяти погибших моряков и хлопотам по улучшению жизни их престарелых родственников. Теперь на родине каждого из погибших членов экипажа "Л-19" есть улица, школа, музей имени моряка-подводника - твоего боевого соратника.
Дорогой мой человек, ты прожил долгую, честную и достойную жизнь. Пусть тот мир, в котором ты находишься сейчас, окажется тем прекрасным миром, образ которого ты пронес в своей душе через всю земную жизнь. Спасибо тебе за то, что ты был моим отцом и первым учителем. У меня есть и другие дорогие мне люди: муж, дети, внуки, друзья. Но в моей памяти и в моей душе всегда, до последнего моего вздоха, будет сокровенное место, принадлежащее только тебе. В память о тебе, мой дорогой и любимый человек, хочу подарить твоему родному городу эти стихи:

ЗИМНИЙ БУЛЬВАР

В память об отце

Полупустой бульвар печальный,
Деревьев темных силуэт,
Поэта твердый взгляд прощальный
Из глубины минувших лет.

Седое море меж ветвями.
Как чайка, белый пароход.
Дюк возвышается над нами,
Перстом указывая в порт.

Под мягким снежным одеялом
Какие сладостные сны
Деревьям видятся усталым,
Уснувшим крепко до весны?

Прощай, прекрасная Одесса.
Иду, а за моей спиной
Звучит сквозь снежную завесу:
"Одесса - мой город родной..."

С пожеланием всего самого доброго и светлого -
Ольга ДУБИНЯНСКАЯ,
Симферополь.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.