На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

К 50-ЛЕТИЮ ОДЕССКОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ

Словесный портрет в отсутствие фотографии


РЕТРО-ТВ

6 января 1952 года в 12 часов 30 минут в Одесском гидротехническом институте была продемонстрирована первая телевизионная передача, транслируемая из экспериментального телецентра ОЭИС для делегатов XII партийной конференции Ворошиловского (позднее - Центрального) района. Эта передача стала итогом работы по созданию учебно-экспериментального телецентра, начатой коллективом ОЭИС еще в 1949 году.
Работа эта проводилась на кафедре телевидения под руководством заведующего кафедрой доцента М.О. Гликлиха и старшего преподавателя А.П. Сорензона (впоследствии проректора ОЭИС по науке).
В декабре 1950-го по инициативе ректора института доцента И.П. Пышкина были организованы четыре бригады по строительству телецентра под общим руководством Михаила Осиповича Гликлиха. Нужно было смонтировать видеоканал, передатчики, антенны, канал звукового сопровождения. К 1 мая 1951 года кафедра окончила монтаж видеоканала. Кроме того, была изготовлена передающая камера с предварительным усилением. Для передачи кинофильмов был переконструирован кинопроектор "ЗП-16" (последнее было возложено лично на инженера-конструктора М.И. Циклиса, имевшего опыт работы с киноаппаратурой).
К тому же сроку - 1 мая 1951 года - была окончена установка на шпиле кирхи деревянной мачты высотой 20 м с укрепленной на ней широкополосной передающей антенной. В этот день студенты и сотрудники института увидели отрывки из кинофильмов, переданные по видеоканалу в стенах института связи. До 15 сентября шла наладка всех узлов телецентра, а 15 сентября было получено первое изображение, переданное по эфиру и принятое в здании общежития института. Ну а затем наступило уже упомянутое событие: делегаты XII районной партконференции увидели на экране выступление проректора по научно-учебной работе ОЭИС им. Шумлянского, посмотрели отрывки из кинофильмов и выступление художественной самодеятельности. Это было событие, на которое откликнулись местные и республиканские газеты.
Если первые передачи, еще в стенах института, имели четкость всего 220 строк, то передача в январе 52-го года шла уже с четкостью 625 строк, что соответствовало принятому стандарту.
Вспоминает кандидат технических наук Анатолий Данилович Крисилов:
- В году 54-м мы уже начали вещание на новый корпус. Одновременно строился телецентр. В ноябре - декабре 1956-го мы начали вещание на город. Директором телецентра стал Игорь Николаевич Кривохатский. Редактором - Люция Глибко-Долинская. Мы, студенты и выпускники института, осваивали специальность телеоператоров. Мы - это я, Шурик Лидерман, Павлик Рига, Леня Бурлака. Неля Харченко стала первым диктором одесского телевидения. Для Шурика и Нели телевидение осталось основной профессией, Леонид стал известным кинооператором.
- А вы с Павлом Саввичем остались верны науке. Чем кроме киноаппаратуры занимался Морис Ильич Циклис?
- Он был идеологом большинства разработок, которые делались на кафедре.
В документе, анализирующем работу кафедры телевидения и радиовещания, есть такие строки: "На протяжении многих лет на кафедре проводились исследования, направленные на развитие методов объективной и субъективной оценки качества телевизионных изображений, которые легли в основу дальнейших работ по стандартизации параметров и характеристик телевизионных систем. Основной вклад в эту работу внесли доценты А.П. Сорензон, О.В. Гофайзен, В.С. Калабин и инженеры (...)". В числе инженеров - и Морис Ильич Циклис.
Когда после окончания университета я пришла на работу в институт связи, меня зачислили на кафедру телевидения, в группу Мориса Ильича. Собственно, вся группа вместе с руководителем состояла из четырех человек: Морис Ильич, Володя Бакчевников, Сеня Камлет и я. Группа разрабатывала видеотелеграф.

МОРИС ИЛЬИЧ

В первый же день моей работы в институте выяснилось, что Морис Ильич хорошо знал моего, а я знала его отца. Собственно, мы с Морисом встречались и раньше, осенью 1941-го. В воспоминаниях "Так начиналась война" я писала, что на пароходе "Ленинград" вместе с нами эвакуировались несколько семей работников киностудии, где с начала войны исполнял обязанности директора мой отец. Среди них были и Морис с молодой женой Гертой. Я смутно помню молодую красивую пару, лучше запомнился рассказ о том, как 22 июля, в день первой массированной бомбежки Одессы, эта пара прибежала в загс регистрироваться. Уже позже, когда я работала в группе Мориса Ильича, он рассказывал, как обалдевшая от страха регистраторша, которая ни за что не хотела даже в паузе между бомбежками выползать из подвала, не могла поверить, что кто-то в такой день хочет жениться. Мориса и Герту поддержали молодой морячок с невестой, тоже прибежавшие расписываться.
- Я могу погибнуть. Галя должна остаться женой, а не невестой.
Регистраторша сдалась.
Морис и Герта выбежали из подвала, размахивая брачным свидетельством, со смехом вспоминая брачную церемонию, в которой они стали свидетелями морячка и его Гали, а моряк и его невеста засвидетельствовали их брак. Смех заглушал вой сирены и грохот вновь начавших рваться бомб.
Отца Мориса Ильича - Илью Ефимовича Циклиса - хорошо знала не только я. Его знала практически вся Одесса. Он был знаменит не только как замечательный детский врач. Не было ни одной театральной премьеры, ни одного приезда гастролеров, ни одного конкурса, на которых бы не присутствовал Илья Ефимович. На конкурсах он обязательно бывал членом или председателем жюри. Невысокий, полноватый, с седой бородкой и с неизменной толстой тростью в руке - он казался неотъемлемой частью любого культурного мероприятия города. Утверждают, что он не пропустил театральной премьеры даже в тот страшный день, когда в авиакатастрофе под Канашем (станция между Бугульмой и Казанью) погиб его младший сын Рафаил. Илья Ефимович любил артистов, лечил их, дарил цветы. Таким его вывел в своей оперетте "Дарите любимым тюльпаны" А. Губерман. Музыку к оперетте написал О. Сандлер. Она была поставлена в 1957 году и долго шла с большим успехом.
Морис не был похож на отца. Высокий красавец, в молодости с франтоватыми усиками (густые усы он носил и в зрелые годы). В 1927 - 1928 годах в Париже его принимали за приехавшего инкогнито принца Уэльского.
Но как попал в Париж сам Морис?
Морис Циклис родился 20 апреля 1909 года. Он рос вундеркиндом. Свободно говорил по-французски, знал немецкий. (Впоследствии он изучил практически все европейские языки. Некоторые знал свободно, другие в такой мере, что мог перевести любую техническую литературу.) Морису легко давались физика и математика. На 13-м году жизни он сдал все вступительные экзамены на физико-математический факультет Одесского университета. Однако вскоре университетское начальство вынуждено было отчислить талантливого мальчика, поскольку существовал возрастной ценз для учебы в высшем учебном заведении.
Илья Ефимович решил отправить сына учиться за рубеж, в страну, где при поступлении в вуз нет возрастного ценза. Такими странами в Европе оказались Франция и Бельгия. За разрешением для сына уехать учиться за границу Илья Ефимович обратился к наркому Луначарскому. Разрешение было получено.
Так Морис оказался в Париже. Вначале поступил в Сорбонну, но, проучившись почти год, перешел в "Эколь Нормаль" (парижская высшая политехническая школа). Окончив ее в 1928 году, в возрасте 19 лет Морис Циклис получил диплом инженера электромеханического профиля. В 30-е годы он вернулся в Одессу. Не знаю, сразу ли Циклис пришел работать на Одесскую киностудию, но несколько лет перед войной он работал именно там, используя свои недюжинные знания в области звукотехники и оптического приборостроения. Несколько лет после войны Морис преподавал в киномеханическом техникуме, а когда техникум прекратил свое существование, перешел на работу в ОЭИС, куда был зачислен 25 августа 1951 года инженером-конструктором на кафедру телевидения. Впоследствии, судя по учетной карточке отдела кадров, Циклис был переведен на должность "ст. ведущего инженера".
Очень скоро Морис Ильич стал кумиром молодежи кафедры (а на кафедре в те годы работала в основном молодежь). К нему подходили с любыми проблемами: перевести статьи из технического журнала, посоветовать, по какому пути пойти для разрешения сложной задачи. Морис Ильич щедро дарил идеи, подсказывал нестандартные решения. Казалось, не было ни одной отрасли науки, в которой он не был бы сведущ. В перерывах вокруг Мориса Ильича собирались ребята - послушать его рассказы. Рассказчик он был замечательный. Его жизнь была богата интересными событиями и встречами, и у него был не часто встречающийся ум, дар увидеть интересное.
Когда я начала работать в группе Циклиса, ему шел 50-й год. К тому времени Морис Ильич был инвалидом. Из-за заболевания сосудов ног у него была ампутирована часть стопы одной ноги, а вторая нога - по середину голени. Правда, на моей свадьбе, которая состоялась летом того же года, когда я пришла в институт, он танцевал со мной и своей женой - зеленоглазой красавицей-брюнеткой Гертой. Ходил Морис Ильич, едва заметно прихрамывая. К сожалению, со временем он перенес еще не одну подобную операцию, и в последние годы уже не мог выходить из дому - ноги были ампутированы практически по бедра. Сотрудники приходили за консультациями к нему домой, он продолжал работать в институте. В его личном деле в графе "увольнение" стоит запись: "В связи со смертью".
По городу Морис Ильич перемещался в маленькой инвалидной двухместной машинке, которую он называл Коломбиной. Впрочем, слово "перемещался" - не совсем подходящее. Он носился, как сегодня носятся лихачи на "Мерседесах" (в пределах возможной для Коломбины скорости и даже превышая эти пределы). Мне как-то пришлось ехать с ним на телецентр, на 3-ю станцию Фонтана. Это был та-а-кой страх! Я не говорю о жестком, кажется, деревянном сидении... Но Морис Ильич, как мне казалось, норовил проскочить между колесами троллейбусов.
За несколько лет до ухода из жизни Морис Ильич получил нормальный "Москвич" с управлением для инвалидов. А года за два - три до смерти он обрел и нормальное жилье. В те годы, что я с ним работала, и потом (когда я ушла преподавателем на кафедру физики) еще много лет семья Циклисов занимала две крохотные каморки почти без удобств в разных концах двора по ул. Чичерина (Успенской). А семья состояла из пяти членов: сам Морис, Герта, их сын Шурка, отец Герты и какая-то объемная (низкая, толстая и лохматая) коричневая собака. Как однажды горько пошутила Герта, у нее "есть собака на четырех ногах, машина на трех, сын на двух и муж на одной"... Герта - Гертруда Акимовна Машкович - работала в Гипрограде одним из ведущих архитекторов. Когда ей поручили проектировать дом на Свердлова (Канатной), она поставила условие - в этом доме на первом этаже ей выделят двухкомнатную квартиру (к этому времени семья состояла уже только из трех человек). Ее проект дома предусматривал удобный для инвалидов вход в квартиру на первом этаже. К сожалению, выходить из квартиры Морису почти не пришлось. Но в его прокуренной комнате всегда толпились сотрудники, включая бывших, знакомые. Частым гостем была живущая на той же улице Свердлова (почти напротив) Неля Харченко. Заходил, конечно, и Александр Лидерман.
Я написала: "прокуренная комната". Несмотря на категорический запрет, Морис курил "запоем". К сожалению, не отставала от него и Герта. Помню, как мы все пытались отучить его от курения, чего только не применяли. Как-то кто-то притащил ляпис, говорили, что после полоскания рта ляписом желание курить исчезает. И действительно, Морис прополоскал рот и взял сразу же, как было сказано в инструкции, сигарету. Тут же его вывернуло наизнанку. После повторения процедуры Морис почти неделю не курил и все жаловался, что у него ощущение, будто он сосет медную дверную ручку. Но не прошло и месяца, как он закурил снова.
Мне запомнился мой день рождения 5 февраля 1974 года. Это была круглая дата. Каждую минуту раздавался телефонный звонок с поздравлениями. Потом звонки стали реже. Но вот телефон зазвонил снова. Я услышала ровный, безжизненный голос Герты: "Только что умер Морис Ильич".
Морис Ильич умер в одну секунду, не докурив очередную сигарету, не договорив фразу. Просто вдруг откинулся на подушку, на которую слегка опирался. Произошел разрыв аневризмы (растянутой и истонченной стенки крупного сосуда). Так уходят безгрешные люди.

МОДЕРН-ТВ

Рассказывая о создании одесского телевидения, я не назвала имен всех, кто участвовал в этой работе. Да это и невозможно. Слишком длинен был бы список. К работе были подключены и лаборанты, и студенты. В будущем их ждали должности доцентов, профессоров, старших преподавателей, руководителей кафедр и крупных подразделений вне института. ОЭИС всегда мог гордиться своими воспитанниками.
Сейчас кафедра радиосвязи, радиовещания и телевидения, собственно, весь институт радио, телевидения, электроники начинает новую работу, новый прорыв в области телепередач. Вскоре достижения 1950-х и все дальнейшие наработки действительно перейдут в ретро-ТВ. Телевидение переходит на цифровые технологии. Думается, что и в эпоху рыночных отношений труд ученых и инженеров института будет столь же вдохновенным.

Елена КОЛТУНОВА.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.