На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ПРАКТИКА ИУДАИЗМА

«Песнь Песней» — музыка мироздания


(Продолжение. Начало в № 536.)

Голос вождей

Песнь как осознание гармонии, заключенной в мироздании, становилась высшей ступенью духовного пути не только во времена Шломо. Поскольку человек все еще не достиг подобающего ему уровня, предназначенное ему долгожданное совершенство станет возможным лишь с приходом Машиаха, когда сбудутся все пророчества о конце человеческой истории.
Были времена, когда Машиах, казалось, вот-вот появится. Он был совсем уже близко, но...
Всевышний, да будет Его Имя благословенно, пожелал сделать Хизкию Машиахом, а Санхерива — Гогом и Магогом, но Справедливость сказала Всевышнему: "Властитель Вселенной! Давид пел Тебе и славил Тебя, но Ты не сделал его Машиахом. Как можешь Ты сделать Хизкию Машиахом?! Ты совершил для него много чудес, но он Тебя не воспел" ("Санхедрин").
Все в мироздании выполняет свое назначение. Но без участия человека не может зазвучать заложенная в мироздании песнь. Только человек (ибо он служит Б-гу и обладает способностью осознать и выразить словами Его величие) может стать дирижером песни мироздания, то есть тем, благодаря кому реализуются скрытые возможности всего сущего. В этом раскрытии тайных возможностей и заключается смысл века Машиаха. Ведь сами по себе скрытые возможности — еще далеко не всё. Нужен вождь и нужен еврейский народ, чтобы выявить их. Когда нация теряет свое величие, вождь его возвращает своему народу. Но, так или иначе, сущность мироздания должна быть выявлена. Век Машиаха будет временем, когда спадет завеса, скрывающая Б-жественное присутствие, когда будут устранены преграды, мешающие людям слышать Б-жественное слово, когда все народы объединятся, выполняя волю Б-га.
Хизкия был достаточно велик, чтобы стать Машиахом, но ему не удалось заставить зазвучать песнь мироздания. И поскольку ему не удалось это сделать, царствование Машиаха не могло наступить в его время.

Чего не смогли сделать люди

Как мы уже говорили, Давиду, несмотря на его величие, не было разрешено построить Храм. Тем не менее, Храм мог быть построен и в его время.
С тех пор как еврейский народ вошел в Землю Обетованную, на нем лежала одна вина. Заключалась она в том, что желание евреев построить Храм было недостаточно велико. Лишь когда Давид увидел, насколько его жилище отличается от обители Ковчега Завета, только тогда сердце каждого еврея наполнилось желанием воздвигнуть достойную обитель для Его Присутствия. Но где же был народ раньше? Почему евреи довольствовались тем обиталищем, которое имел Ковчег Завета? Если бы они с самого начала разделяли устремления своего царя, Храм был бы уже построен. Этому не могли помешать ни войны, ни кровопролития, совершенные Давидом. Однако в том-то и дело, что им было все равно. Поэтому великое дело возведения Храма было передано Шломо.
Объясним теперь слова Мидраша, приведенные раньше, о том, что если бы Храм возвел Давид, он стоял бы вечно.
Возможно, объяснение заключается в том, что во времена Давида евреи не понимали истинную сущность возвышенных песен своего царя. Псалмы Давида полны осознания гармонии мироздания, но народ, уступавший царю в величии, не слышал песни, которую пела земля под их ногами, и не видел мира, который открывался их глазам. Если бы Давид выстроил Храм, то он был бы слишком великим и непонятным для народа, подобно тому, как сам Давид был слишком великим для своих подданных. Тончайшая гармония звуков в его песнях была недоступна их слуху. Они не слышали слова Небес, обращенного к ним. Да, в песнях Давида было все, в них воплотилось самое глубокое и возвышенное выражение смысла Торы, доступное человеку. Но поколение Давида, каким бы великим оно ни было, оказалось неспособным воспринять их смысл.
Поэтому в число десяти известных нам песен вошла лишь торжественная песнь Давида, но ни один из его псалмов, славословящих Б-га. Противопоставляя Хизкию Давиду, Талмуд говорит: Давид пел песнь, а Хизкия — нет. Давид пел, но народ не слышал. Хизкия же мог возвысить свой народ до себя, но не пел. Заставив песнь звучать, пророк стал бы Машиахом, однако, по ряду причин он этого не сделал.
Иногда тот, кто ведет народ, дает звучание песне, но народ его не слышит. Иногда наоборот — народ можно заставить услышать песнь, но молчат ведущие. То есть народ оказывается достаточно великим для того, чтобы исполнить песнь, однако, его песнь недостаточно величественна, так как вожди не присоединяют к ней свой голос.

Когда нет вождей

"Тогда Израиль запел" ("Дварим", 21:17). Почему здесь не упомянуто имя Моше? Потому что он был наказан из-за чуда с водой, а человек не может воздавать хвалу тому, кто наказывает его. Почему тогда здесь также не упомянуто Имя Всевышнего? Ответ дает притча.
Однажды знатный человек пригласил царя на праздничный обед. Царь сказал: "Есть ли там мой друг?" Человек ответил: "Нет". Царь сказал: "Если там нет моего друга, то и я не могу прийти".
Когда в конце сорокалетнего странствия евреев по пустыне Б-г создал колодец, чтобы они могли пить, они сложили песнь во славу Г-спода. Но имя Моше не упомянуто в песне, хотя он был их вождем. Более того, колодец был создан благодаря добродетелям его и Аарона, но из-за того, что Моше согрешил во время чуда с водой (из-за чего, кстати, лишился права ступить на Обетованную Землю), он не мог вознести хвалу Г-споду за дарованную Им воду. И так как великий Моше не мог присоединить свой голос к песне, песнь получилась недостаточно возвышенной для того, чтобы содержать имя Б-га.
Страшно для народа лишиться своих вождей! Когда расступились воды моря, Моше вел свой народ, славя Г-спода. Благодаря Моше народ еврейский познал Б-га во всем Его величии. Даже самым ничтожным служанкам открылось Его величие, и они присоединили к песне свои голоса. Но когда сорок лет спустя евреям снова открылись слава Г-спода и знание того, что все сущее подчиняется Ему, Моше уже с ними не было. Взор их потерял ясность, а дух — возвышенность, как было и раньше. Поэтому их песнь состояла всего из нескольких строк, и даже имя Г-спода не было упомянуто в ней.
Верно учили мудрецы: слово праведного важнее, чем девяносто восемь проклятий или даже разрушение Святого Храма.
Даже в страшное время гнева Г-спода, когда разрушен Его Храм, праведные толкователи Торы продолжают нести свет людям и направлять их. Мы уже знаем, что Храм является земным воплощением Откровения, дарования Торы. Его главное назначение — быть вместилищем Скрижалей Завета, а не просто местом, где совершаются жертвоприношения. Если Храма нет, то людей может направлять Тора, но если нет ни Храма, ни Торы, то мрак окутывает все. Без Торы и своих вождей люди не способны понять смысл тех бедствий, что обрушиваются на них. Без своих вождей народ не достигает предназначенных ему высот, даже если он возвышается до уровня, когда самостоятельно может создать священную песнь.

ИСТИННАЯ ЛЮБОВЬ

Одной из наиболее трудных для понимания и исполнения является заповедь "Возлюби Г-спода, Б-га твоего". Эта заповедь вечна. Она не имеет границ, потому что любовь не имеет предела. Но человека нельзя заставить любить — известно, что любовь не может возникнуть по чьему-либо требованию. Поэтому на протяжении многих веков праведные люди пытались найти пути выявления в человеке любви к Б-гу, чтобы затем развивать, усиливать и обновлять это чувство. Тот, кто постоянно чувствует в себе присутствие Б-га, использует любую возможность, чтобы подчеркнуть свою связь с Ним. Каждое радостное событие или исполнение желания — это Его дар, благодаря которому любовь к Нему может только усилиться. Каждая минута горя и отчаяния — проявление Его гнева, в результате чего усиливается страх перед Ним.
Впрочем, в глазах праведников то, что кажется гневом, — лишь обратная сторона Его милости, которую обычный человек не в силах постичь. Праведники используют все свои человеческие чувства, такие как радость, любовь, мудрость, для того чтобы лучше понимать Б-га. Любовь — чтобы любить Его. Страх — чтобы служить Ему. Радость — чтобы радоваться Ему. И так далее.

Любовь, посвященная Ему

В истории нашего народа не много было таких волнующих событий, как встреча Яакова и Йосефа в Египте после разлуки, которая длилась двадцать два года. Все это время Яаков считал, что лучшего из его детей нет в живых. "Теперь я могу умереть, потому что видел твое лицо и ты еще жив" ("Берешит", 46:30). Так сказал Яаков во время их встречи. Чем ясней мы понимаем, что значил Йосеф в жизни Яакова, и чем более проясняется та роль, которую суждено было сыграть потомкам Йосефа в будущей истории нашего народа, тем понятнее нам та радость, с которой Яаков встретил Йосефа. Однако в строках, повествующих об этой встрече, есть нечто необычное. Вспомните: "Запряг Йосеф свою колесницу и поднялся навстречу Израилю, своему отцу, в Гошен. И явился к нему, и пал на его шею, и долго плакал" ("Берешит", 46:29).
Известно, что Яаков любил сына, по крайней мере, не меньше, чем тот его. Почему же только Йосеф обнимал его и плакал? Почему Яаков не припал к груди Йосефа, не заплакал от радости? Мудрецы объясняют, что в это время он читал "Шма".
На первый взгляд, такое поведение может показаться странным. Неужели Яаков не нашел в тот день другого времени, чтобы прочесть молитву? Как могло случиться, что он читал молитву в момент наивысшего волнения? Случайно? Нет, решение Яакова прочесть молитву не было случайным. Оно было вызвано именно важностью встречи, а отнюдь не равнодушием к этому событию.
Вряд ли мы можем полностью представить себе, что чувствовал и вспоминал Яаков перед встречей с Йосефом. Тора, подчеркивая напряженность момента, называет Яакова Израилем. Имя Израиль было дано ему в память о том, что "с ангелами и людьми состязался ты и превозмог" ("Берешит", 32:29). Яаков называется Израилем только в моменты наивысшего духовного подъема. В строках, предшествующих описанию встречи с Йосефом, он назван Яаковом, так как боялся последствий своего переезда в Египет. Но, ожидая Йосефа, он был Израилем — радостным, уверенным, полным благочестия.
И вот, наконец, Йосеф приезжает. Яаков переживает такой подъем чувств, какого, возможно, не испытывал никогда ранее. Любой отец излил бы все эти чувства на вновь обретенного ребенка — обнимал бы его, целовал, задавал бы вопрос за вопросом, смотрел бы на него и плакал. Любой, но не Яаков. Испытав необычайно сильное чувство, он обратил его к Б-гу. Он решил, что если привелось испытать такую сильную любовь, он обязан прочесть "Шма" и направить эту любовь на исполнение заповеди, которая велит любить Б-га.
Самодовольство и величие несовместимы. Даже такой человек как Яаков, названный Израилем, всегда может обрести новое знание. Обретя, он использует его только для того, чтобы добавить новую грань к своей вере в Б-га.

Из книги рабби Носсона ШЕРМАНА "Вечность и суета".

(Продолжение следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.