На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ДАЙДЖЕСТ

ЛИТЕРАТУРА НА ИДИШ - КОМЕТА ИЛИ ПЛАНЕТА?


На вопросы Александра Рапопорта отвечает Велвл Чернин - посланник Еврейского агентства в России, поэт-идишист, переводчик, преподаватель Бар-Иланского университета (Израиль), МГУ и РГГУ.

- Беседу об идишистской литературе уместно начать с вопроса о языке. Как долго существует идиш, как развивался в новейшее время?
- Принято считать, что идиш существует около тысячи лет. Вплоть до XVIII века все "высокие" жанры еврейской литературы обслуживались древнееврейским языком. XVIII век - ключевой период и для развития идиша, и для определения его места в литературе нашего народа. В этом веке в еврейской среде возникли идеологические течения, которые определили культурно-языковую специфику на два последующие столетия. Одно из течений - хасидизм, другое - Хаскала (Просвещение).
С момента своего возникновения хасидизм был обращен к человеку из народа. Не к тем, кто все время проводит в иешивах, а к людям, которые тяжело работают и у кого нет времени постигать священные тексты. Хасидизм выдвинул на первое место идею "авойдас а-лев" ("работы сердца"), идею служения Г-споду не "умом", а "сердцем". И хасидизм обратился к народному языку, которым для евреев Германии и Восточной Европы был идиш.
Первая книга хасидской литературы на идиш XVIII века - "Восхваления Баала Шем-Това". Развивается жанр "хасидской притчи", которая, видоизменяясь, дошла до наших дней. Наиболее яркий пример этого жанра - "Истории рабби Нахмана из Брацлава", написанные в первой половине ХIХ века. Рассказ "Шабос-Нахаму" русского классика Исаака Бабеля фактически является переложением хасидской притчи.
Хаскала возникла во второй половине XVIII века в Германии. Ее посыл - будь евреем в своем доме и европейцем, выходя из него. Идеологом Хаскалы стал Моше Мендельсон (дед композитора Мендельсона-Бартольди).
Писатели Хаскалы внесли колоссальный вклад в развитие литературы на иврите. Они очистили средневековый иврит от заимствований из Талмуда и арамейского языка и создали литературный стиль, целиком базирующийся на Танахе. По отношению же к идиш Хаскала заняла исключительно агрессивную позицию. Маскилим, сторонники этого движения, считали его испорченным немецким. Возник особый жанр "пьесы для чтения", пропагандировавший отказ от идиш. Примитивный сюжет строился, как правило, на любовном треугольнике: два молодых человека ухаживают за одной девушкой. Положительный персонаж - бритый, с отрезанными пейсами, одет по-европейски, врач по профессии, говорит на чистом немецком языке. Отрицательный персонаж - пейсатый, с козлиной бородкой, в традиционной одежде, учится в иешиве, говорит на идиш. Легко догадаться, кого выбирает девушка. Вывод: хотите быть современным, политически грамотным и нравиться девушкам - говорите по-немецки.
Пропаганда маскилим привела к тому, что уже в 30-х годах ХIХ века появилось воззвание раввинов Восточной Германии, в котором они отчаянно призывали не отказываться от идиш. К 40-м годам призывы смолкли: не осталось раввинов, говоривших на этом языке. Идиш в Германии был повсеместно вытеснен немецким. И появилась "наука о еврействе", что происходит всегда, когда сама еврейская жизнь прекращается.
Хаскала развивалась в три этапа. Старейший ее этап - немецкий. Следующий - галицийский. И вслед - русский, или литовский, этап. В 40-х годах ХIХ века Хаскала добралась до России, где маскилим столкнулись с серьезной проблемой - со старым идиш, сформировавшимся стихийно. Российские маскилим пытались приблизить стихийно сложившийся литературный идиш того времени к немецкому.
- Кто из писателей заложил основы идишистской литературы?
- Прозаиком, который создал новую литературную норму идиш, был Менделе Мойхер-Сфорим. Лексика и синтаксис ее базировались на украинском диалекте, а фонетика - на белорусско-литовском. Он создал язык, который ни для кого не был родным и в то же время всем был понятен. При этом Менделе выступал, как человек, сформировавший новый литературный стиль на иврите. Израильтяне считают его классиком не только идишистской, но и ивритской литературы.
Когда я учил идиш, то сперва говорил, как моя бабушка, когда же нахватался разных редких слов и перешел на правильное произношение, бабушка сказала мне: "Ну вот, теперь ты говоришь, как гой". Так или иначе, литературная норма идиш сложилась в Российской империи.
В 80-х годах ХIХ века произошла языковая революция. Идишистские поэты того времени, сочинители "пуримшпилей" и пьес для бродячих театров были, по определению Семена Дубнова, "примитивными рифмоплетами". Первым еврейским поэтом с ярко выраженной индивидуальностью считается Семен Фруг. Фруг - первый выходец из неассимилированной еврейской среды, писавший по-русски профессионально. Его печатали в русских изданиях, он переехал в Петербург, его признали русские критики. После семи лет творчества на русском языке он начал писать еще и на идише. Издатель идишистской петербургской газеты, предваряя публикацию Фруга, с восторгом сообщал: "Эти стихи на жаргоне написал известный русский поэт Шимон-Шмуэл Фруг". То есть, как сказано в Талмуде, "с высокой крыши в глубокую яму"...
В тот же период появилась когорта талантливых молодых людей, которые начали писать на идиш. Среди них был некто Шолом Рабинович, он же Шолом-Алейхем. Начинал он на русском и иврите, то есть на "высоких" языках. К этой же компании относился Семен Анский, автор гимна партии "Бунд", пьесы "Диббук", организатор знаменитой этнографической экспедиции. Идея о народности литературы, заимствованная у русской революционной критики, была истолкована частью молодой еврейской интеллигенции так, что они стали писать на языке русского народа. Но были и те, кто начал "искать" свой народ. У Шолом-Алейхема, окончившего русскую классическую гимназию, у блестяще образованного Семена Анского не было бы проблем, реши они писать по-русски. Ситуацию выбора идиш как языка профессиональной литературы обосновал еврейский историк и литературный критик Семен Дубнов. В статье "Жаргонная литература и ее читатели" Дубнов писал, что в реалистической прозе, где необходима аутентичность речи персонажей, пишущие на идиш оказываются в преимущественном положении по сравнению с теми, кто пишет на других языках. Но мэтры еврейской литературы того периода относились к новой литературной поросли враждебно.
Шолом-Алейхем удачно женился на дочери предпринимателя Лоева, получил приданое, половину которого просадил на бирже, благодаря чему появились замечательные биржевые истории. Другую часть приданого он потратил на издательскую деятельность. Мы не знали бы этого Лоева, если бы дочку его не "соблазнил" Шолом-Алейхем. Но каково было самому Лоеву видеть, на что зять тратит приданое? Поставьте себя на его место. Он ведь еще не знал, что перед ним классик еврейской литературы, к которому нужно относиться с пиететом...
Шолом-Алейхем начал издавать "Еврейскую народную библиотеку", пригласил авторов к сотрудничеству, ему слали рукописи... В этом "потоке" он получил два примечательных письма. Одно - от Иегуды-Лейба Гордона - "величайшего поэта Хаскалы", который к тому времени, не отставая от новых веяний, выпустил на идиш сборник стихов "Будничные беседы". Слабые стихи, созданные по тонической системе на грубоватом литовском диалекте. Эта книжка, написанная, пожалуй, "левой ногой", принесла Гордону доход больший, чем все его сочинения на "высоком" иврите: ведь все знали о "великом Гордоне", но прочесть мало кто мог - и вдруг Гордон, да на простом языке! Однако Шолом-Алейхему Гордон отвечает письмом, в котором, во-первых, отказывается от сотрудничества с идишистским издательством, во-вторых, не рекомендует и самому Шолом-Алейхему этим заниматься. Как последовательный сторонник Хаскалы, Гордон пишет: "Возможно использовать идиш для просвещения, но нельзя развивать литературу на этом языке в ущерб литературе на иврите. Грех Вам будет, если Вы начнете воспитывать на жаргоне Ваших детей, это все равно что отправить их, одетыми в лапсердаки, гулять по Невскому проспекту".
Шолом-Алейхем проигнорировал замечания мэтра, тем более что своих детей на идиш он не воспитывал.
Обратная ситуация возникла у него с классиком идишистской прозы Ицхоком-Лейбушем Перецом, жившим в Польше. И.-Л. Перец прислал статью немецкого философа, переведенную на идиш. Шолом-Алейхем удивился: зачем нужны статьи по философии на идиш, если об этом читают и пишут на других языках. Перец ответил, что он хочет, чтобы жаргон стал полноправным европейским языком и использовался в любой сфере деятельности. В этом смысле И.-Л. Перец был предтечей идишизма - движения, получившего в дальнейшем большое развитие.
На рубеже ХХ века еврейская литература трехъязычна: идиш, иврит и русский. Причем это единый литературный процесс - все писатели владеют этими языками. В области поэзии благодаря появлению Бялика и Черняховского доминирует иврит, в прозе - идиш (Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, И.-Л. Перец, Шолом Аш), в литературной критике и публицистике преобладает русский (С. Дубнов и С. Цинберг). Уже существует оформленный Мойхер-Сфоримом литературный идиш, хорошо "отточенный" последующими авторами.
В начале ХХ века возникают две модели реализации еврейской национальной идеи. Одна модель - сионистская: она базируется на иврите, ее сторонники называют себя гебраистами. Другая модель - идишизм: это автономизм в политике, базирующийся на идиш, языке масс.
- И началась полемика, переходящая в физическую борьбу?
- Возник серьезный конфликт, разделивший еврейскую интеллигенцию на два лагеря. У Шолом-Алейхема есть памфлет "Идишизм и гебраизм". Сам он ко многому относился с юмором, поскольку не был заидеологизированным человеком. Он был сионистом - но не очень активным, был, прежде всего, идишистским писателем - но и на иврите немного писал. Шолом-Алейхем не был особенно религиозен, но и в атеисты тоже никогда не записывался. Участвовал в двух сионистских конгрессах - так что ж из этого? Одну дочку отправил в Палестину, а сам остался в России, но после 1905 года переехал с семьей в Америку. Таков Шолом-Алейхем. В памфлете "Идишизм и гебраизм" он пишет: "Они обзывали друг друга, они спорили и ругались, ругались и спорили; идишисты кричали: "Идиш!" - гебраисты кричали: "Иврит!" Все это они кричали на идиш". Действительно, ругаться на иврите того времени было невозможно.
Впрочем, в литературе существовали люди, идеологически более ангажированные, например, Хаим-Нахман Бялик, выдающийся поэт и активный гебраист. При этом он сделал для идишистской литературы то, чего до него не сумел сделать никто: убрал с идиш ярлык "низкого языка". Бялик создал на идиш поэзию высоких жанров, что вывело язык на другой уровень. Фруг так писать на идиш не мог, "высокую" и "гражданственную" поэзию он создавал на русском, а стихи, связанные с еврейским бытом и фольклором, - на идиш. В стихотворении "Моя эпитафия" Фруг писал:

Изо всех сил
последним зубом
Рвал и грыз жаргон,
Мял любимый язык
наших матерей,
Перчил его цезурами,
Подсаливал его рифмами,
Чтобы сделать
хотя бы чуть-чуть помягче,
Прогнать этот
"милый" запах
Динабургских (двинских)
мясных лавок...

В идишистской газете "Дер Фрайнт" Фруг высказался так: "Одно из двух. Либо мы - нация, и тогда жаргон не есть наш национальный язык. Либо жаргон - наш национальный язык, но тогда мы не нация". Перед смертью Семен Фруг отрекся от всего, написанного им и на идиш, и по-русски. Шесть последних стихотворений он написал на иврите.
И он не единственный, у кого действия и декларации не совпадали. Писатель Йосеф-Хаим Бреннер, убитый арабами во время беспорядков 1921 года, "израильский Достоевский", как его называют, выступал против идеологии идишизма, но писал на идиш и редактировал газету на этом языке.
Накануне I мировой войны в литературу пришло новое поколение писателей, которые уже не извинялись за то, что писали на идиш. Явилось поколение поэтов-титанов: Ури-Цви Гринберг, Давид Гофштейн... Эти прозаики и поэты привнесли в еврейскую литературу европейские литературные течения. Еврейский экспрессионизм - это, прежде всего, Гринберг и его группа вокруг журнала "Альбатрос": Перец Маркиш, Мелех Равич - поэзия высокого уровня, одна из крупнейших в Европе. В еврейской литературе появляются символисты, импрессионисты, футуристы. Возникла киевская группа, где лидером был Гофштейн. Особняком стоит виртуозный поэт Лев Найдус. Он умер молодым, его записали в "искусство для искусства", на русский не переводили. Найдус довел еврейское стихосложение до совершенства, которого, пожалуй, ни у кого после него не было. Это поэт поколения, уставшего от революций и войн. Я перечитываю его, когда хочу отключиться от нашей израильской политики, от споров вокруг поселений, от "Шарон - да!" и "Шарон - нет!"...
С каждым новым поколением литература на идиш становится многогранней. Если в конце ХIХ века самым ярким движением были поэты из "Пролитарише дихтер" в Америке, клеймившие буржуев, то уже в 1910-х годах все становится гораздо интересней... Если мы говорим о еврейском символизме, то это, прежде всего, молодой Давид Гофштейн:

Зимними вечерами
в русских полях...
Где можно быть
более одиноким?..

- В прозе в это время тоже происходит расцвет?
- Появилась целая плеяда сильных прозаиков: Дер Нистер, Бергельсон, старший Зингер... Но тут рухнули две империи: Российская и Австро-Венгерская, на территориях которых развивалась идишистская литература и существовало единое культурное пространство. И все разбрелись, разъехались. Гражданская война в России привела к тому, что большая часть еврейской интеллигенции переместилась в Польшу и в Германию. В Америке сформировался новый литературный центр, движение "Де Юнге", появились абсурдисты. Затем на их место пришла американская версия экспрессионизма - инзихизм: Яков Гладштейн и Аарон Гланц-Лейелес, потрясающие по масштабу поэты.
В начале 1920-х литературная "тусовка" в Европе была яркой и обильной. В Польше возникла литературная группа "Халястра" ("Ватага"), позднее - журнал "Альбатрос". В Берлине встретились Бергельсон, Бялик, Гофштейн, там были представители галицийской школы (Гринберг, Агнон), литераторы из Восточной Европы и России. Но уже к середине 1920-х литературная жизнь русско-еврейской Германии начинает вымирать. Писавшие на иврите устремляются в Эрец Исраэль. Каждую субботу в тель-авивском доме Бялика собираются писатели для обсуждения литературных проблем.
- Какой была ситуация с идиш в Палестине начала ХХ века?
- В 1920-е годы происходит географическое размежевание ивритской и идишистской литератур. Они расходятся, как до этого разошлись идеологически. Пишущие на иврите покидают диаспору. Пишущие на идиш не находят своего места в Палестине. Ури-Цви Гринберг, главный редактор "Альбатроса", в свои 26 лет пользуется бешеной популярностью. В дневнике он пишет: "Все едут за океан. И только маленький караван идет к солнцу. Я ухожу с этим караваном". По приезде в Эрец Исраэль он - моментально! - перестал писать на идиш, отказался от всего, что написал прежде. Гринберг был нонконформистом по определению. Примкнув к ревизионистам, он, во-первых, лишился работы, во-вторых, периодически стал возвращаться к идиш. После 1929 года он пишет на двух языках. В 1931 году его за ревизионистские взгляды выживают из Палестины. Литераторы из левого лагеря "наградили" правых сионистов ярлыком "еврейские фашисты". Гринберг уезжает в Польшу редактировать ревизионистскую газету на идиш. После немецкой оккупации 1939 года он добирается до Палестины и с этого момента полностью переходит на иврит, создает цикл "плачей" по уничтоженным общинам Европы. Несмотря на ревизионистские взгляды, в начале 1950-х годов он получает признание как национальный поэт Израиля. И вдруг, в 1955-м, в сионистском государстве, где доминирует лозунг: "Один народ - один язык, еврей - говори на иврите!" - Гринберг опять начинает писать на идиш и печататься не в престижном издании, а в газете для новых репатриантов. До конца своих дней Гринберг писал на двух языках, хотя на идиш все меньше. Умер он в начале 1980-х. На примере его судьбы мы видим, сколь непростой была творческая реализация на идиш в еврейском государстве. В конце 1920-х годов против идиш в Палестине развернулась совершенно разнузданная кампания. Она была направлена и против ивритских литераторов старшего поколения. Когда в Израиль из Америки с визитом приехал признанный прозаик Шолом Аш, Бялик, принимая его в ивритском Союзе писателей, сказал: "Иврит и идиш - пара, созданная на небесах". За это он подвергся жестоким нападкам со стороны молодой поросли во главе с Авраамом Шленским, который призвал "избавиться от устаревшего Бялика". Это был "бунт молодежи", видевшей иврит единственным языком еврейской литературы.
В это же время, то есть в конце 1920-х, страну покинули многие, писавшие на идиш. Уехал зять Шолом-Алейхема Беркович (правда, позднее он вернулся), навсегда уехали Маркиш и Гофштейн. А приезжающие в Эрец Иcраэль со временем переставали писать на идиш.
- Что в этот период происходило с идишистской литературой в Европе и Америке?
- Период между двумя мировыми войнами - самый яркий в существовании литературы на идиш. В это время происходит нормирование литературного языка. Быстро развивается кино на идиш. Основные центры идишистского кинематографа помимо СССР - Польша и США. Это потрясающий кинематограф, обращенный к массовому зрителю.
В межвоенный период формируется несколько литературных центров. В Варшаве работают Ицхок Зингер, его старший и не менее талантливый брат Исроэл Зингер, Мордехай Гебиртиг, Ицик Мангер, длительное время там живут Шолом Аш, Мелех Равич и Моше Бродерзон.
В Советском Союзе находились Гофштейн, Маркиш, Квитко, Галкин, Фефер, из крупных прозаиков - Давид Бергельсон, Дер Нистер, Изи Харик. Идиш получил официальный статус не только в Биробиджане, но и в еврейских автономных районах: Новозлатополь, Лариндорф, Фрайдорф. В СССР господствовал агрессивный идишизм. Сочетание в своем творчестве идиш с ивритом чревато было попаданием туда, где невозможно сочетать умственный труд с физическим...
В Америке перед войной уже наметилась тенденция языковой ассимиляции. Все тамошние еврейские писатели были уроженцами Восточной Европы. Они вышли из традиционных семей, где разговаривали на идиш. Но сами, получив образование на нескольких языках, детей на идиш уже не воспитывали. Нового поколения в еврейской литературе Америки не появилось.
Помимо ассимиляции серьезным ударом была победа гебраизма в Палестине. Как этнический символ идиш проиграл ивриту. Школы, где в 1930-х годах преподавали на идиш, лишаются финансовой поддержки. После этого только ортодоксы, не желавшие брать денег у сионистов, продолжили преподавание на идиш.
После образования государства были введены законы, ограничивающие распространение идиш. Существовал запрет на идишистские театральные постановки. Играть на идиш разрешалось только иностранцам, израильтянин за это подвергался штрафу. Как же поступали евреи? Они учитывали штрафы в цене билета. Был введен запрет на издание ежедневной газеты на идиш. Как его обойти? Издатель Мордехай Цанин в Министерстве печати получил разрешение на издание двух газет, каждая из которых могла выходить три раза в неделю. Это была фактически одна газета, а юридически - две. Роман с продолжением печатался, переходя из одной газеты в другую.
Еще в начале 1960-х годов идиш был активным средством общения. Но с приходом поколения, родившегося уже в Израиле, идиш был вытеснен ивритом.
В США и Канаде новое поколение оказалось настолько американизированным, что в 1950-х годах возникло движение "Юнг идиш", поставившее задачей борьбу за сохранение разговорного языка. Еще в 1930-х годах американские евреи считали себя эмигрантами. После войны стало очевидно, что той Восточной Европы, откуда они эмигрировали, больше нет и что евреи Америки - единственные сторонники живого идиш. Действительно, то немногое, что спасено, спасено их усилиями.
В ходе II мировой войны большинство носителей языка погибло. Польское еврейство было уничтожено полностью. Российское - уничтожено наполовину, причем в регионах, где говорили на идиш. Разрушенной оказалась система воспитания и образования на идиш.
В конце 1940-х годов в Израиль из Европы устремились уцелевшие еврейские писатели. Основанный тогда Авромом Суцкивером "Ди голдене кейт" закрылся в середине 1990-х. Все еще выходит "Йерушалаемер альманах", созданный писателями из СССР, приехавшими в конце 1960-х.
В начале 1980-х годов появились идишистские литераторы, родившиеся после Катастрофы в США и в СССР. К этому поколению принадлежу и я. Борис Сандлер редактирует "Форвардс" в Нью-Йорке, Михаил Сюзенбаум - крупнейший идишистский прозаик Израиля, прозаик Геннадий Эстрайх живет в Англии.
Основанный в 1961 году журнал "Советиш геймланд", бессменно возглавлявшийся Ароном Вергелисом, был сколком альманахов, закрытых в 1948 году: "Советиш" и "Геймланд". Именно Вергелис в 1981 году "пробил" создание идишистского семинара на Высших литературных курсах в Москве. Курсы окончили пять человек. Иначе просто некому было бы "подкрашивать вывеску" советской еврейской литературы. Однако основная проблема - преподавание языка там, где он еще сохранялся, - не была даже поставлена. В конце 1980-х началась репатриация в Израиль, и все "молодые литераторы" уехали.
Вот и все. Литература на идиш здесь прекратилась.
Следует сказать, что, хотя профессиональная литература на идиш существовала полтора столетия, последний ее этап был ярчайшим: эта литература и этот язык увенчаны Нобелевской премией, врученной Башевису-Зингеру.

Александр РАПОПОРТ,
"Лехаим".
(По публикации в "Еврейском обозревателе".)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.