На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

101 ВОПРОС ОБ ОДЕССЕ

ВОПРОС № 35: КАК ФОРМИРОВАЛСЯ ГОРОДСКОЙ САД?


(Окончание. Начало в № 531.)

В 1880-х годах преемником Алексеевых в "отделении Городского сада" стал известный одесский пивовар немецкого происхождения Фридрих Енни, завод которого располагался на Молдаванке, на Бугаевской улице. Светлое пиво "Ориент-Экспорт-Бир" от Енни пользовалось высоким спросом даже за рубежом. Выступая арендатором отделения Городского сада, он расширил устроенный Алексеевыми пивной зал, постоянно обновляя его ассортимент. "Летний отдел" сада открывался 1 мая. Здесь регулярно выступали гастролеры-знаменитости, играл духовой оркестр саперной бригады под управлением капельмейстера и композитора А. Бондаренко. Плата за вход в отделение в обычные дни составляла 20 копеек, цена за эксклюзивный нумерованный столик возле павильона — 1 рубль 50 копеек, а на вечера симфонической музыки — соответственно 40 коп. и 3 руб.
Есть возможность довольно основательно ознакомиться с репертуаром оркестров, выступавших в это время на подмостках отделения Городского сада: "Полонез времен Императрицы Екатерины II "Гром победы раздавайся"; вальс "Тысяча и одна ночь" Штрауса; увертюра из оперетки "Легкая кавалерия" Зуппе; попурри из оперы "Трубадур" Верди; попурри из оперетки "Птичка певчая" Лекока; увертюра из оперы "Вильгельм Телль" Россини; попурри из оперы "Фауст" Гуно; попурри "Путешествие по Европе" Шуберта; "Кавказский марш"; вальс "Лунная ночь" Болло; кадриль из оперных мотивов Бондаренко; полька "Любимец" Фауста; вальс из молдавских мотивов; полька "Роскошная"; попурри из оперы "Тангейзер" Вагнера; попурри из оперетки "Аршидюк" Оффенбаха; попурри из малороссийских мотивов Бондаренко; галоп "Курьерский поезд" Бадера; марш "La Stella Confidenta" Глинки; вальс "Только для тебя" Вальдштейнер; попурри из оперы "Гугеноты" Мейербера; попурри из "Славянских мотивов" Бондаренко; попурри из оперетки "Боккачио" Лекока, из оперы "Жизнь за царя" Глинки, из оперы "Перикола" Лекока, из оперы "Риголетто" Верди; "Благородное собрание" Ар. Бондаренко; попурри из оперы "Сомнамбула" Беллини, из оперы "Руслан и Людмила" Глинки; вальс "Волны Дуная" Ивановича и др.
Весьма примечательна фигура управляющего расположенным в саду "первоклассным рестораном". Это не кто иной, как знаменитый Карл Брунс, впоследствии содержатель легендарной "харчевни" во дворе дома Вагнера (обычно числится по Екатерининской, № 14), воспетый многими выдающимися писателями и поэтами — как одесситами, так и гостями города. Урочное время "комплексных обедов", включавших три, четыре или пять блюд на выбор и чашки кофе (соответственно 50, 75 копеек и рубль), простиралось от 13-ти до 18 часов. После 18 часов заказы исполнялись индивидуально. Из раскладки городского акциза видно, что если в 1886 — 1887 году кафе-ресторан Брунса было третьим после Фанкони и Робина (соответственно 1000, 600 и 400 рублей акциза), то в 1888-м вышло уже на второе место, обойдя Робина (3000, 2000 и 1000). Предприятие Брунса по оборотам соответствовало буфету на Николаевском бульваре, вдвое опережая таких, например, монстров как буфеты при Английском клубе (1000 руб.) и обществе "Беседа" (900 руб.).
Как и у Алексеева, у Енни возникало немало проблем в связи с различными обстоятельствами эксплуатации арендуемого отделения Городского сада. Прежде всего, надо было энергично решать вопрос освещения. Енни решил использовать новомодное электричество, для устройства которого на третьем году аренды отделения (1887) купил современный зарубежный "10-сильный локомобиль". Даже в кафе "Фанкони" и других элитарных заведениях электричество ввели позднее! Но возможность установки этого устройства в саду, согласно тогдашним правилам, определяла уже не дума, а градоначальник, и тут пришлось напрячься, чтобы получить соответствующую санкцию.
Очень много нареканий публики вызывало то обстоятельство, что в "садике Енни" существовал своеобразный порядок расчета за яства: за пиво надо было рассчитываться отдельно. Почему? Да потому, что оно поступало прямиком с завода, по заводской цене, то есть дешевле обычного. По мысли заводчика, это должно было привлекать посетителей и служить дополнительной рекламой. За кушанья и вино рассчитывались с официантами, а за пиво — со специально назначенными для этого мальчишками-половыми. Вот тут-то и являлись мотивы для дополнительных пререканий. "Если случится, — сетует в газете очередной обиженный клиент, — что лакей подаст пиво, а мальчик получит за оное деньги, то немудрено, что лакей будет настаивать на вторичной плате…" Посетителей раздражали и бесплатные резервные столики, каковые представитель Енни, Фишер, придерживал "для своих". Не вызывала особого восторга и манера этого администратора объясняться с прислугой, а то и с публикой нарочито по-немецки.
То было время процветания кафешантанов. Они существовали как сами по себе, так и при клубах, например, при Благородном собрании. Один из лучших шантанов устроил в своем садике Енни. Взамен тирольских "арфянок" сюда пришли популярные европейские "каскадные певицы", изрядно дрыгающие ногами, разного рода "комические куплетисты" и проч. Излюбленным жанром становится музыкальный дивертисмент. Бдительно следившие за общественной моралью и никогда не переводящиеся "общественники" надавили на власти, и, как сообщают давние СМИ, последовал "неприятный сюрприз для кафешантанных завсегдатаев": ликвидировали ложи, примыкающие непосредственно к подмосткам, откуда беззубые и подслеповатые старички и "КОКОДЕСЫ" и сластолюбцы любовались разными дивами в трико и безобразничали. Это обстоятельство временно подрывало шантанный бизнес.
Кроме того, к огорчению торгового дома Енни, как раз тогда же ввели налог на билеты для посещения арендуемого им отделения Городского сада. Предприниматель ходатайствовал об освобождении от этого налога, вводимого с 1 июля 1887 года, мотивируя тем, что, во-первых, срок аренды истекает в текущем году, во-вторых, в предыдущие три года арендаторы понесли серьезные убытки, а в-третьих, они стеснены жесткими условиями, заключенными с ресторатором и оркестром. В ходатайстве было отказано, ибо для его удовлетворения пришлось бы нарушить существующее законодательство. Как видно из данных следующих лет, несмотря на задекларированные убытки и потери, Енни пролонгировал срок аренды. По правде сказать, в виде налога с билетов для входа в арендуемое им отделение Городского сада казенный бюджет получал ничтожные суммы. Так, за весь летний сезон 1889 года оная сумма составила лишь 99 рублей 50 копеек. Не многим больше давали и другие подобные учреждения, скажем, садик, арендуемый пивоваренным заводом Людвига Дурьяна: 148 рублей 50 копеек.
В эти годы "директором отделения Городского сада" служил видный организатор кафешантанного дела, популярный, пожалуй, скандально М.А. Сокаллы. Когда одесситы узнали, что степенное нижегородское купечество добилось полной ликвидации "развращающих увеселительных заведений" с разного рода сомнительными певичками и "арфянками", один из рифмачей-острословов отреагировал в прессе весьма оригинально:
Хайки, Ривки, Гапки, Марфы
Заберут свои манатки
И, схватив под мышки арфы,
Улизнут во все лопатки…
Ну, а если б одесситы
Увлеклись примером оным,
Что б запел тогда, скажите,
Сокаллы в саду казенном?..
В то время как многие его коллеги по развлекательному бизнесу регулярно и дочиста прогорали, Сокаллы ухитрялся вести дела настолько успешно и прибыльно, что даже позволял себе заниматься благотворительностью. Это обстоятельство дало повод другому остроумцу разразиться эпиграммой:
Ржечицский вылетел в трубу,
Кизовский тоже профинтился,
Но крепче каменной скалы
Стоит лукавый Сокаллы.
Подводя итоги "развлекательного использования" Городского сада в позапрошлом столетии, отметим неоднозначное отношение к этому одесситов — было много "за", много "против", но, так или иначе, а сад неизменно оставался местом общественных гуляний. Несмотря на едкие, обидчивые замечания внука дарителя, А.М. де Рибаса, большинство современников не разделяли его негативного отношения к общей картине Дерибасовского сада. Сад получил это название 21 августа 1894 года, на торжественном заседании городской думы в канун 100-летия Одессы (вопрос о подобной номинации поднимался еще в 1889-м, к столетию взятия штурмом Хаджибея). В том, что саду присвоено имя не дарителя Феликса, а его брата Иосифа, основателя города, нет ничего курьезного. При номинации учитывалось не только то обстоятельство, что первые деревья братья высаживали вместе, но и то, вероятно, что старший де Рибас был первым его владельцем или, по крайней мере, распорядителем. И, кстати, людям, не посвященным в тонкости дела, вообще неведомо, о каком именно де Рибасе идет речь: улица и на ней одноименный сад — вполне логично, да и только.
В первом одесском путеводителе, изданном в 1867 году параллельно на русском и французском языках, Городской сад впервые упоминается как местная достопримечательность.
О том, что собой представлял Дерибасовский (Городской) сад на рубеже XIX — XX веков и в начале XX, можно узнать из современных путеводителей. "Сад содержится очень опрятно, — сообщается в издании известного книжного магазина Е.П. Распопова, — в нем довольно много зелени, цветников и большой красивый фонтан. В глубине сада помещается здание Общества сельского хозяйства, против которого стоит небольшой памятник, мраморный бюст Скаржинскому с надписью: "Виктору Петровичу Скаржинскому, разведшему в знойных степях Херсонской губернии 400 десятин лесу хвойных и лиственных пород". В саду имеются павильоны для продажи винограда, кумыса, кефира и мороженого". Характерно, что реализацией кефира занималось то самое изгнанное в свое время из Дерибасовского сада Общество искусственных минеральных вод — в собственном киоске. Здесь же стоял павильон "Кумысного заведения Дубского и компании". Молоко в разное время продавали известные одесские производства Чичкина, Малаховской и др.
Следующее свидетельство — от автора и издателя целой серии популярных россий-ских путеводителей Григория Москвича (1911): "Несколько лет тому назад сад подвергся коренной реорганизации и новой распланировке, благодаря чему приобрел очень благообразный вид, лаская глаз красивыми цветниками, вазонами, вьющимися растениями. Содержится сад превосходно и освещается электричеством. Среди сада — очень красивый фонтан-грот в виде скалы. Сад привлекает множество детворы и представляет собой оживленную, пеструю и интересную картину".
Несколько пояснительных слов об упомянутом фонтане. Фонтаны, естественно, стали открывать после устройства ветки днестровского водовода. Первые более-менее оформленные "водобои" появились в 1874-м — на Соборной ("первая редакция" этого фонтана относится к пуску водопровода в 1873-м) и Тираспольской площадях, в Пале-Рояле, затем на Екатерининской площади и др. В 1875 — 1876 годах все существовавшие фонтаны расширили, дабы "не разбрызгивалась грязь". Весной 1876-го к небольшому фонтану Казенного сада стали подвозить камень — для увеличения бассейна и дальнейшего сооружения грота. Фонтан-грот из ноздреватого необработанного известняка, так называемого "дикаря", с экзотическими арками отлично различим на ряде дореволюционных открыток, гравюр, литографий. Говорят, что заменивший его нынешний фонтан перенесли в Городской сад с Екатерининской площади перед установкой памятника Екатерине и ее фаворитам, причастным к основанию Одессы. Сравнение старых иллюстраций не позволяет надежно подкрепить это мнение: там было три разновеликие чаши, здесь — две, да и соединительные "колонны" иной формы. Так или иначе, а на фотографиях 1920-х фигурирует уже теперешний фонтан.
А кто такой этот Скаржинский, удостоившийся мраморного бюста в самом сердце старой Одессы? Его отец, полковник П.М. Скаржинский, был ранен в грудь в суворовском сражении на Кинбурнской косе в октябре 1778 года. Когда раненого доставили в лазарет, он узнал от прибывшего из имения казака о рождении сына, какового и нарек Виктором в честь победы российского оружия. В 1812-м уже сам Виктор Петрович Скаржинский набрал ополченцев-крестьян, полностью снабдил их оружием и амуницией (для них был учрежден особый форменный мундир), пригласил несколько наставников из солдат-ветеранов, и таким образом сформировался эскадрон в 188 сабель. Отряд Скаржинского, действовавший в авангарде Южной армии, достойно проявил себя в баталиях: командир и подчиненные удостоились высоких наград.
А далее, в течение сорока лет, В.П. Скаржинский упорно занимался лесоразведением в неблагоприятных условиях степной зоны Южной Украины. Ему удалось, казалось бы, невозможное: он вырастил здесь 400 гектаров леса, устроил 36 прудов и по сию пору считается основоположником степного лесоразведения в Украине. Именно он первым предложил систему взаимно перпендикулярных лесных полос, окаймляющих пахотные земли, высадку леса по оврагам и балкам с одновременным устройством запруд и т. д. Будучи одним из самых деятельных и успешных сотрудников Общества сельского хозяйства, он и был увековечен в мраморе перед принадлежавшим Обществу зданием.
Открытие бюста В.П. Скаржинскому состоялось 16 июня 1872 года на основании отзыва новороссийского генерал-губернатора и бессарабского наместника графа П.Е. Коцебу от 13 марта того же года за № 1592, из которого видно, что по всеподданнейшему докладу министра внутренних дел было получено "Высочайшее соизволение Государя Императора" об удовлетворении соответствующего ходатайства Императорского общества сельского хозяйства Южной России. В торжественной церемонии открытия принимали участие первые лица Одессы. Затем состоялся прием в зале Общества, а вечером — обед в роскошной ресторации "Hotel du Nord".
Мы видим этот изящный памятник на почтовой открытке (1902). Вероятно, радикалы "смутного времени" причислили Скаржинского к сатрапам, и бюст давным-давно куда-то подевался. В тылу памятника виден небольшой одноэтажный корпус Общества. Строение это тоже не сохранилось. И ныне его, как и другое принадлежавшее аграриям здание, возможно, представляют стена, отделяющая летний театр от одного из университетских корпусов по Малому (Маяковского) переулку, № 7, и некие "лабазы", примыкающие к подмосткам самого театра. Недавно мы осматривали эти живописные руины вместе с известным краеведом Ростиславом Александровым. На первом плане упомянутой открытки — та самая трогательно беззаботная детвора, о которой толкуют М. Чистяков, Г. Москвич и другие мемуаристы. Беззаботность сия, впрочем, продолжалась недолго...
В справочнике "Вся Одесщина" на 1928 год читаем: "Сад Лассаля (бывший Дерибасовский городской сад). Разрушен в 1920 году, восстановлен полностью. Его украшают две медные фигуры: льва и львицы; действует фонтан со светящимся разбрызгивателем (летом). Посажены цветники, 16 хвойных и 75 лиственных деревьев". Что касается скульптур "Лев" и "Львица" работы А. Сайна, то они были перенесены сюда в том же 1928 году с дачи Г.Г. Маразли на Французском бульваре.
На сегодняшний день территория сдававшегося в аренду предпринимателям бывшего "отделения Городского сада" практически ограничена параметрами летнего театра.
В свою очередь, этот театр сформировался на подмостках предшествующего кафешантана в 1920-х годах — как ЛЕТНИЙ ТЕАТР ОДЕССКОЙ ФИЛАРМОНИИ (этот летний сад-театр упоминается в справочнике "Вся Одесщина" на 1926 год). Перечень всех тех, кто выступал на этой площадке, начиная с 1926 года, занял бы сколько-то печатных листов, а потому воздержим-ся. Можно сказать, пожалуй, лишь то, что эта сцена отличалась тем же разнообразием жанров, что и рампа Зеленого театра в парке имени Т.Г. Шевченко. Совсем недавно здесь порой наблюдалась чересполосица попсы, рока, рэпа, а поблизости, в беседке (сооруженной, судя по всему, в период оккупации), как и во времена Алексеева, Енни, Брунса, Сокаллы, звучал духовой оркестр, нередко исполняющий классические произведения.
Занимательно, что в начале 1950-х на территории летнего театра Одесской государственной филармонии впервые в СССР был осуществлен знаменитый аттракцион "Шар смелости". Одесситы старшего поколения помнят этот металлический сетчатый шар, по которому сновали на мотоциклах, совершая "мертвую петлю", выдающиеся, поистине легендарные гонщики-конструкторы П. Голенищев, П. Гребенюк, Ф. Шахматов. "Шар смелости" его создатели-одесситы подарили "трудящимся города Москва". На смену открытому непогоде "шару" впоследствии пришли так называемые "бочки", устраиваемые в закрытых шапито. Одна из таких "бочек" много лет забавляла провинциалов на "Привозе".
В последнее время наступление развлекательных заведений на Городской сад достигло своего апогея. Иначе, чем "гениальным", не назвать перемещение некоторых ресторанчиков с асфальта Дерибасовской на садовые газоны. Никто не говорит о том, чтобы превратить зеленый пятачок, уютный уголок отдыха в самом центре города во второй ботанический сад — это не только нерационально, но просто невозможно. Разумеется, Дерибасовский сад должен оставаться городком развлечений, с одной, впрочем, оговоркой: газоны, клумбы, аллеи, зеленые насаждения необходимо оставить в абсолютной неприкосновенности при надлежащем уходе. Установка огромных рекламных щитов (бигбордов) и даже памятников или мемориальных знаков, отнимающих пусть хотя бы и квадратные сантиметры "живой, дышащей земли", должна быть категорически недопустима.
Простой пример рационального размещения рекламы в старом Казенном саду: на самом верху примыкающих к нему зданий до революции помещали масштабные рекламные плакаты. Это хорошо видно на ряде старых почтовых открыток. Так, на нескольких ракурсах садовой аллеи со стороны Гаванной улицы под крышей одного из домов прекрасно различим колоссальный транспарант крупной страховой компании "Урбэн" (ее офис помещался в доме № 6). На снимке, сделанном в начале прошлого столетия из окна гостиницы "Пассаж", наблюдаются небольшие рекламные плакаты на ограде Городского сада при входе со стороны Дерибасовской улицы.
На мой взгляд, на сегодняшний день необходимо, прежде всего, освободить газоны, оккупированные ресторанами либо их террасами и верандами, примыкающими к летнему театру со стороны аллеи, соединяющей Преображенскую и Гаванную улицы. Заведений, издавна помещавшихся на асфальте (скажем, функционирующего еще с довоенных времен летнего павильона ресторана "Кавказ", который уже сам по себе реликвия), это, понятно, не касается.
Возможно, стоило бы обратиться к ретроспективному опыту функционирования "отделения Городского сада". Скажем, бывший летний театр филармонии вполне мог стать обособленным пассажем сувениров и художественных произведений, увеселительных заведений, аттракционов на правах аренды и тем самым решить все возникшие на сегодняшний день острые проблемы. Однако театр этот, как оказалось, продан. Пусть так, но почему бы не предложить новому владельцу — раз уж так вышло — сделать то же самое? Думаю, он не останется внакладе, да и горожане выгадают.
В целом вопрос о рациональном использовании и содержании принадлежащего всем горожанам мемориального зеленого массива, локальной "зоны отдохновения", кардинального решения относительно его статуса и соответствующей плановой реконструкции как никогда уместен в канун 200-ЛЕТИЯ ФАКТИЧЕСКОГО ОСНОВАНИЯ ГОРОДСКОГО САДА ОДЕССЫ (1806 — 2006). Поскольку 20-е числа ноября — не за горами...

Олег ГУБАРЬ.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.