На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

101 ВОПРОС ОБ ОДЕССЕ

ВОПРОС № 35: КАК ФОРМИРОВАЛСЯ ГОРОДСКОЙ САД?


(Продолжение. Начало в № 531.)

Как было сказано, слева при входе в сад со стороны Преображенской находился квадратный в плане дом князя Павла Ивановича Гагарина, занимавший участки №№ 704 — 705. Этот аристократ был не только заядлым театралом и актером-любителем, но и начинающим предпринимателем в сфере шоу-бизнеса. Городскому саду явно недоставало подмостков, а потому он и обустроил на принадлежащей ему территории театр. В оценочной ведомости городской недвижимости 1848 года значится: "Театр князя Павла Гагарина — 6570 руб.". Строение, несмотря на значительную площадь, было довольно скромным, хотя и с архитектурными достоинствами. В Государственном архиве Одесской области сохранились чертежи этого одноэтажного дома (фонд 895, опись 1, дело 413; фонд 59, опись 1, дело 2445), спроектированного архитектором И.Б. Скудиери (1845). Задолго до того, в 1834 году, Скудиери спроектировал для князя и его супруги Людмилы на том же месте значительно более представительный трехэтажный дом, чертежи которого сохранились (ГАОО, фонд 895, опись 1, дело 403), однако, обстоятельства не позволили воплотить замысел в жизнь.
В 1849 году "недостроенный театр" приобрел выдающийся одесский коммерсант и меценат немецкого происхождения Вильям Вагнер. Исполненный Ф.К. Боффо проект масштабного трехэтажного дома датируется 30 декабря 1849 года (ГАОО, фонд 895, опись 1, дело 250; описание было в утраченном деле № 3027, фонд 59, опись 1). Вместо театра Вагнер разместил тут превосходную "Европейскую" гостиницу (в 1899 — 1902 годах на месте гостиницы возведен один из корпусов Императорского Новороссийского университета, ныне — научная библиотека Одесского Национального университета; ул. Преображенская, № 24), о которой стоило бы рассказать отдельно, но в данный момент нас будет интересовать другое — то, что имеет непосредственное отношение к Городскому саду, а именно находившийся при этой гостинице знаменитый ресторан купца Алексеева. Дело в том, что он примыкал к отелю как раз со стороны сада, много лет не знал себе равных в элитарном центре и вообще весьма высоко котировался в Одессе. Здесь еще надо, вероятно, уточнить, что предшественником этого ресторана была располагавшаяся в саду "городская кофейня", о которой упоминает историк А.И. Третьяк.
Что до Афанасия Федотовича Алексеева — это поистине выдающаяся фигура в сфере одесского ресторанного бизнеса и общественных увеселений. К нему уважительно относились многие известные одесситы и приезжие, именуя Федотыча "одесским Излером" (И. Излер — успешный устроитель общественных гуляний в Санкт-Петербурге и его окрестностях). Впрочем, и критиковали его по разным поводам изрядно. Вместе с супругой Агафьей Степановной и сыном Семеном Афанасьевичем они содержали в разные годы целую серию рестораций, трактиров, харчевен, элитарных кафе и буфетов на даче Лидерса и проч. Ресторация Алексеева примкнула к гостинице Вильяма Вагнера "Европа" со стороны Городского сада в 1850 году (небольшое здание, в котором помещалось кафе-ресторан, различимо на гравюре 1869 года), и стала популярной еще перед Крымской войной. "...Здесь не прогуливаются, — сообщает газетный репортер-завсегдатай — здесь вы видите множество столов и столиков, освещенных свечами, обезопасенными от ветра высокими прозрачного стекла вазочками, а за столами кружки дам и мужчин, прохлаждающихся мороженым, пьющих чай или ужинающих". Речь, конечно, идет о летней веранде ресторана.
Федотыч умел потрафить почтенной публике — как бомонду, так и простонародью. Скажем, его чайный трактир в доме Маюрова на Греческом базаре одно время был подлинным дискуссионным клубом. Вот что писал о нем известный одесский юрист Яков Псарев в годы Крымской кампании: "Трактир Алексеева (в доме Маюрова), где подслушаны описываемые ниже русские толки о политике, разумеется, современной и военной, можно назвать сборищем простонародья. Тут все умно и ловко устроено, все дешево и мило; но главное — все приправлено приветливостью хозяина — магнит, который для доброго русского сердца дороже денег. Оттого-то вы найдете здесь и кафтан, и ум, и сердце — все нараспашку. Притом превосходная машина-орган почти у самого уха гудит (...). Чего же больше? Наслаждение полное". Особый, видно, талант общения был у Афанасия Федотыча.
Когда во второй половине 1850-х Вагнер променял свой гостиничный дом на комплекс строений Ришельевского лицея (описанные выше участки, принадлежавшие когда-то Андрею и Феликсу де Рибасам), ресторация Алексеева осталась на прежнем месте, при лицейском здании, гостиницу в котором некоторое время содержали другие лица — Мартен, Власов, но затем, с 1863-го по 1868-й, снова Алексеев. Кроме того, он открыл и другую "Европу" — в бывшем доме княгини Репниной, бывшем Бальша, на Садовой улице, близ нынешнего Главпочтамта, а ресторан в Городском саду в это время стал содержать Семен Афанасьевич. В начале 1860-х за Алексеевыми числится в 1-й части три шикарных кафе-ресторана и три обычных ресторана. При этом они уплачивали акциза: 150, 210 и 250 рублей плюс 55 рублей "за пития" по кафе-ресторанам и втрое, вчетверо меньше за небольшие ресторанчики. Примечательно, что если другие рестораторы изощрялись в заманивании клиентуры, изобретали рекламные трюки и особенно изощрялись в тиражировании рекламных плакатов и афиш, Алексеевы вообще редко прибегали к рекламе, жили по старинке, по принципу "из уст в уста". Наблюдая яркие афиши "конкурирующих фирм", местная газета резюмирует: "Между тем г-н Алексеев красноречив молчанием (...)".
Но вернемся к сюжету о преображении выстроенного Х. Фендерих салона сельскохозяйственных орудий и прилегающей территории Казенного сада в городок развлечений. Как было сказано, 1 апреля 1868 года строение было сдано Императорским обществом сельского хозяйства Южной Росси в аренду. Кому? Разумеется, Алексееву! В местной газете его уважительно величают "почтенным ветераном-ресторатором". И при этом он не отказался и от прежнего заведения, соседнего кафе-ресторана при бывшем доме Вагнера. Однако новое заведение планировалось им как совершенно иное — такое, какие обыкновенно устраивались на фешенебельных приморских дачах в летний сезон.
Он устроил отдельно ресторацию, чайный трактир и пивную залу (биргалле, бирхолл). На примыкающем участке были оборудованы карусель, тир и два бильярда. Кроме того, он пригласил один из лучших в городе оркестров под управлением Розетти в составе десяти музыкантов. Кроме того, Алексеев держал и другой оркестр, в прежнем кафе-ресторане. Этот оазис развлечений в Городском саду презентовали 24 мая 1868 года. Хотя "одесского Излера" поругивали, но посетители имели возможность приходить сюда с собаками.
Тем же летом Алексеев открыл кафе-ресторан в доме Ведде, на Дерибасовской, против Городского сада, и увеселительное заведение на даче Лидерса, в котором выступал "хор арфянок", то есть исполнительниц на тирольской цитре, состоящий из семи особ. В ансамбль "арфянок" обычно входили также скрипачки и флейтистки, а если выступление организовывалось в закрытых помещениях, то и пианистки. Все музыкантши были и профессиональными вокалистками, причем репертуар включал народные песни, романсы, арии на русском, польском, немецком, французском, итальянском и других языках. В дальнейшем у Алексеева выступал подобный же мужской коллектив, именовавшийся "Обществом тирольских немцев" и "Обществом немецких певцов", да еще оркестр "Филармония-Германия" под управлением Густава Гене.
Очень скоро каскад развлекательных заведений Алексеевых в Казенном саду сделался излюбленным местом гуляний одесского общества — этнически пестрого, рельефного, разночинного. Ассортимент предлагаемых услуг был практически всеобъемлющ: кафе-ресторан со всеми атрибутами — для аристократов, негоциантов и золотой молодежи; городок развлечений с трактиром, пивной, аттракционами и проч. — для разночинцев, в том числе — детей. Оживленные гулянья, разумеется, имели и негативную сторону. Несмотря на то, что за состоянием зеленых насаждений осуществлялся казенный надзор, газоны местами вытаптывались, а не в меру разгулявшиеся буяны травмировали деревья и кустарники.
Все это дало повод сыну дарителя, М.Ф. де Рибасу, выступить в прессе с критическим материалом относительно состояния Городского сада (конец 1871 года). Де Рибас напоминает историю обустройства и дарения сада, говорит о "духе разрушения", ругает "длинное безобразное здание под трактирное заведение купца Алексеева", то есть бывший салон Х. Фендерих. "При этом, — продолжает он, — отдали содержателю и часть сада, которая огорожена решеткою, за которую простые, но порядочные люди, не пьющие по вечерам у Алексеева чаю, не допускаются". Отмечает "вторжение" бывшего дома Вагнера на территорию сада. Впрочем, негодование и ностальгические эмоции (чтоб не говорить о старческом брюзжании) де Рибаса касаются далеко не одного Казенного сада, а увядания города вообще: Ботанического и Дюковского садов, Внешнего бульвара, Левшинских плантаций на Пересыпи, разрушения мостовых и т. д.
Еще прежде М.Ф. де Рибаса о стесненном положении Городского сада сообщается в издании "Одесская старина", увидевшем свет на исходе 1869 года. "Сад с домом, где теперь производится продажа минеральных вод, — пишет составитель, — принадлежал некогда Ф. де Рибасу, родному брату адмирала, и им уступлен городу. Ришелье, страстный любитель садов, посадил здесь каштаны и другие тенистые деревья, установил солнечные часы, и сад представлял в свое время приятное убежище от солнечных лучей. С застроением же вокруг него домов: Променной конторы, разных частных лиц, помещения Общества сельского хозяйства Южной России, основанного в 1828 г., гостиницы Вагнера и ресторана купца Алексеева — сад значительно стеснился, запустился и почти утратил прямое свое назначение. Недостаточным жителям среди часто тропических жаров некуда голову приклонить. Новая посадка деревьев и перекопка земли произведена в 1847 г. Наружная железная решетка от неприсмотра заведовавших садом в свое время значительно попорчена".
Изложенное мнение весьма необъективно. Во-первых, территория Городского сада, как мы видели, не только не сократилась со времени дарения, а напротив, значительно расширилась. Гостиница Вагнера занимала место прежнего театра князя Гагарина, территориально никогда в состав Дерибасовского сада не входившего. То же касается и ряда других казенных и частных зданий, существовавших в тот период и возведенных или капитально перестроенных несколько позже, например, домов Бродского (№ 6), Новикова (№ 4), Порро (№ 10), расположенных по красной линии нечетной стороны Гаванной, и углового дома Исаковича, числящегося по Дерибасовской. Дом Хлопонина по Преображенской, № 32, как уже упоминалось, построен на рубеже 1870 — 1871 г. г. на месте второго дома де Рибаса, примыкавшего к первому на углу Преображенской. На месте старых строений возведен в 1860 году и дом Григоровича по улице Преображенской, № 30. Все эти здания находились и находятся вне пределов четырех участков, подаренных Феликсом де Рибасом городу, и ни в коем случае не "наезжали" на сад. Так что претензии его сына по этому поводу более чем странны.
Что до неимущих, о которых пишет Михаил Феликсович, то в их распоряжении оставался почти весь сад, а за отдельную плату входили лишь в его арендуемое отделение. Солнечные часы не представляли собой ничего особо примечательного и, кроме того, взамен этих на даче "Ланжерон" установили другие — на "каменном пьедестале". А вот относительно состояния оградительной решетки, устроенной еще при Ришелье, то она и в самом де-ле была подпорчена (впоследствии ее неоднократно подправляли, но в годы лихолетья и бесконечной смены властей она основательно обветшала и позже была окончательно демонтирована). Ограда окаймляла сад по Гаванной, Дерибасовской и Преображенской, причем с каждой из этих улиц имелись входные калитки. Но платы за вход не полагалось.
Едва ли можно определить состояние сада как "стесненное, запущенное и почти утратившее свое прямое назначение", если обратиться к свидетельствам многих современников. Скажем, литератор М. Чистяков, побывавший в Одессе уже после ликвидации порто-франко, пишет: "Место общественных гуляний, кроме бульвара, Городской сад на Рибасовой улице; деревья в нем прекрасные, развесистые, но на беду, по причине редких дождей покрыты густым слоем пыли; сюда преимущественно собираются няньки с детьми всех возрастов; дети наслаждаются даже пыльною зеленью, бегают и веселятся, как ни в чем не бывало". Что ж, до устройства водопровода, "умывание деревьев" было, прямо скажем, непозволительной роскошью.
Рассказав о здании Общества искусственных минеральных вод, Чистяков обращает пристальное внимание на заведение нашего Афанасия Федотыча (правда, порой путая "Европу-1" с "Европой-2", то есть бывшим домом Репниных на Садовой улице): "Самое любимое гулянье лучшего, высшего, то есть богатого общества — Алексеевский сад; он действительно хорошо устроен; в нем зелени и цветов множество, каждый вечер музыка. Сюда собираются выпить чашку чаю, съесть порцию мороженого, поговорить со знакомыми и выкурить между бездельем, а иногда и между делом сигару (...). По временам в саду бывают иллюминация, два оркестра и фейерверк; в такие дни приток посетителей до того значителен, что в саду теснота". Если заявленную "стесненность" понимать в данном контексте, то тогда все понятно и справедливо.
Но вернемся к прежним персонажам нашего повествования. 8 июня 1873 года А.Ф. Алексеев ушел из жизни. "Полагаем, почти все одесситы знали покойного, который пользовался значительной популярностью как предприниматель различных общественных развлечений и увеселений, так что в свое время играл роль одесского Излера, — сообщалось в некрологе, — только в последнее время, вероятно, вследствие старости покойный уступил это место новому, более молодому предпринимателю, г-ну Суру (Сур, скажем, открыл народный театр — огромный деревянный балаган, одновременно служивший цирком, — в начале Александровского проспекта, против дома Ансельма, — О. Г.). Во всяком случае, Одесса потеряла русского гражданина, который оставляет по себе добрую память своею долгою неутомимою деятельностью на поприще хотя и скромном, но захватившем потребности обширных и разнообразных кругов одесского населения".
Дело отца успешно продолжил Семен Афанасьевич Алексеев, бесконечно совершенствовавший городок развлечений в Казенном саду. Для заведования рестораном он пригласил опытного специалиста В.И. Богуша. В 1874-м Алексеев также привлек к сотрудничеству выдающегося одесского музыканта А.В. Банкевича, оркестр под управлением которого пользовался столь огромной популярностью, что "отделение Городского сада" не могло вместить всех желающих меломанов. "Содержатель ресторана в Городском саду г-н Алексеев, — сообщает местная газета весной 1874-го, — во избежание толкотни на площадке, где играет музыка и помещается ресторан, предполагает взимать в текущем году плату за право входить на эту площадку — по 10 копеек серебром с человека, с предоставлением права воспользоваться стаканом чаю или кружкой пива".
В том же сезоне он выписал из Европы знаменитую комическую вокалистку г-жу Ризотт, которой предписывалось "увеселять публику во время антрактов оркестра в кафе-ресторане". В это время у Алексеева появились конкуренты: "На углу Ланжероновской и Гаванной улиц, напротив Городского сада, — читаем в "Одесском вестнике", — недавно устроен и открыт для публики садик, в котором помещается несколько красивых столиков и несколько беседок; кроме разных напитков и закусок там можно иметь каждый день по утрам и вечерам свежее молоко". Между прочим, это то самое место, которое занимает ныне популярный ресторан "Куманець".
И снова у Алексеева неприятности. На этот раз в связи с "нарушением режима". Дело в том, что существовал строгий регламент функционирования трактирных заведений: ограничивались не только часы продажи питей, но и вообще работы того или иного предприятия общепита. Ресторанам первоклассных гостиниц разрешалось действовать до часу ночи, ресторанам близ театров — до полуночи, а всем остальным — до 11 часов вечера. Летом того же года Алексеева оштрафовали на 50 рублей за то, что "его павильон в Городском саду был открыт до 2 часов ночи". Поздняя торговля, в особенности летом, была обычным делом, тем паче — в таком популярном заведении.
Как ни ругали Алексеева за "дух разрушения", однако, именно он впервые и всерьез занимался благоустройством Городского сада в частном порядке. Довольно щекотливая тема общественных туалетов всегда остро стояла в Одессе на повестке дня. Тем более что город был одним из самых рискованных мест в эпидемиологическом отношении. До устройства днестровского водовода проблема канализации вообще оставалась практически неразрешимой. Бесчинства парашников сделались притчей во языцех. Так вот, в начале летнего сезона 1876 года в прессе появилось следующее сообщение: "Купец Алексеев внес в городскую управу 200 рублей на улучшение и исправление ретирадных мест в Городском саду. Исправления сделаны, и одно отделение содержится теперь в совершенной чистоте и опрятности особою прислугою, которой предоставлено получать по 2 копейки с особы". Другими словами С.А. Алексеев устроил в саду первый в Одессе платный туалет!
В том же году Алексеева, да и всю Одессу потрясла безвременная кончина А.В. Банкевича, последовавшая на 34-м году жизни. "В ночь с 2 на 3 марта, — говорится в некрологе, — скончался известный и любимый нашей публикой дирижер оркестра и артист Анатолий Викентьевич Банкевич. Он умер от горловой чахотки, появившейся у него еще прошлой осенью вследствие простуды. Сад г-на Алексеева понес чувствительную потерю в лице этого даровитого музыканта". В апреле в саду начались выступления нового инструментального оркестра, под управлением немецкого музыканта Иоганна Фридмана (в некоторых первоисточниках его называют Фидманом). Кроме того, в Городском саду периодически играл духовой военный оркестр под управлением Александра Бернарди. Еще при жизни А.Ф. Алексеева (начало 1870-х) в его зале при Городском саду состоялись первые в Одессе состязания по шахматам, которые продолжались там же и в последующие годы, но это отдельная большая тема.

Олег ГУБАРЬ.
Фото Олега Владимирского.

(Окончание следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.