На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

Многогранный талант


К 80-летию со дня рождения Юрия Дынова

Он ушел пять лет назад в далеком Ричмонде.
Юбилей большого артиста, одного из самых популярных в нашем городе в 50-е — 80-е годы минувшего столетия, — повод вспомнить о нем. Тем более что удалось разыскать новые материалы, углубляющие представление об этом выдающемся артисте, поэте, драматурге, наконец, незаурядной личности.
Он познал славу премьера оперетты, славу героя-любовника. Легион поклонников, бесконечные цветы, десятки восторженных рецензий в изданиях самого высокого ранга... Но этим далеко не исчерпывается его путь в искусстве. Юрий Дынов был разносторонне одарен. В старину о нем сказали бы: "У его колыбели стояли все музы". Ну, если не все, то многие.
Конечно, прежде всего, он артист. Природа наделила его красивым баритоном полного диапазона, позволявшим петь не только самую сложную опереточную классику, но и оперный репертуар. Дынов пел Онегина на зависть оперным певцам. Он играл органично и взволнованно, увлекая и меломанов, и профессионалов.
Его отец был знаменитым виолончелистом, искусство которого высоко ценил молодой тогда М.Л. Ростропович, что зафиксировано в его автографе. Отец мечтал передать Юре свой уникальный инструмент работы великого мастера Амати. А сын ненавидел виолончель. Когда сорвался с перекладины, сломав руку, то... обрадовался освобождению от уроков музыки. Но с музыкой оказалась связанной вся его дальнейшая жизнь.
У него было немало наставников в искусстве, главный — Брагин, знаменитый премьер оперы и оперетты. Маэстро не был официально педагогом Дынова, да и занимался с ним безвозмездно, задетый за живое артистическим "я" юноши, его увлеченностью искусством, эмоциональностью. "Он сделал меня артистом, певцом", — говорил мне позднее Юрий Зиновьевич с глубокой признательностью Учителю.
В творческом активе Дынова было около СТА разноплановых ролей, неизменно горячо принимавшихся зрителями, но всегда строго судимых их создателем. Из множества рецензий, в которых отмечались "большой бархатистого тембра голос", "актерский темперамент", "психологическая правдивость", "романтическая приподнятость", ограничусь фрагментом одного отзыва: "Дынов, играя Кина, по праву является сердцем (обратите внимание: не центром, а сердцем! — В. М.) спектакля, сообщая ему страстную взволнованность, драматическую напряженность".
Значительных удач было много. Наверное, потому, что каждой роли отдавалось все мастерство, все силы. Роли не проходили бесследно и для артиста. Как говорил Юрий Зиновьевич, "мои роли создавали меня". Потом это воплотилось в строчки:

Мы с каждым годом всё сильней
Собой рискуем каждый раз,
Мы — продолжение ролей,
А роли — продолжение нас.

Несомненно, у его колыбели стояла и муза поэзии. У Юрия Дынова много стихов. Они рождались стихийно, как реакция на поступки друзей, знакомых — близких и дальних. Он редко записывал стихотворения, чаще "сорил", не полагая, что они представляют художественный интерес. Поэтому, наверное, его стихи не всегда совершенны, отточены, но они неизменно искренни, взволнованны, как и его восприятие мира. Не писать он не мог. Этого требовал артистический темперамент. Вот лишь несколько строчек, буквально вырванных из стихов.

Человек рассмеялся,
и кончилась боль,
Легче вздохнуть удалось.
В каждой хорошей шутке соль,
Оставшаяся от слез.

Роль главная,
когда ты главным болен,
Чтоб исцеление
дать другим сердцам.

Предощущение утрат
Утрат страшнее во сто крат.

М. Каменецкая, ныне живущая в Германии, сохранила и передала мне экспромт Дынова, родившийся на концерте Владимира Спивакова в Одессе:

Такою грустью скрипки
музыка полна,
Такое в ней
предчувствие пророчества,
Как будто это пела не она,
А будущее наше одиночество.

Вольтер заметил, что если слова настолько глупы, что их нельзя произносить, их поют. Увы, поют часто. И в опере (например, ария Джильды в "Риголетто" начинается так: "Внемля имени его, трепет всю меня объял"), и в оперетте, где примеров не счесть. Дынов не мог петь бессмыслицу и зачастую исполнял арии с собственным текстом, сделанным мастерски, талантливо. Он писал поэтические приветствия друзьям, коллегам. Писал остроумно, метко и добро. Дезире Арто перефразировала однажды знаменитое "щедр, как король" так: "Щедр, как артист". Вспомнилось это, когда думал о стихотворных сценариях юбилейных вечеров артистов театра оперетты, написанных Дыновым, — сценариев больших и сложных, но рассчитанных... лишь на одно представление.
Он писал не только стихи, но и сценарии обозрений: "Веселая история", "Нам — 25", "Пришла весна сороковая", "Одесса — мой город родной". О последней работе Л.О. Утесов написал автору: "Спасибо!!! Масса выдумки, теплоты. Это просто очаровательно!". Дынов выступил соавтором поэтических текстов зарубежных оперетт ("Кин", "Лисистрата"), писал стихи для совместных работ с В. Валовым.
У его колыбели стояла и муза драматического театра.
В 1970 году Дынов завершил пьесу о Пушкине, написанную в стихах! Это казалось кощунством. Но пьесу приняли крупнейшие пушкиноведы Т. Цявловская, Б. Мейлах, Д. Благой. Последний отдал ей предпочтение даже перед пьесами Булгакова и Паустовского. Режиссер Л. Варпаховский писал Дынову: "Я бесконечно счастлив, что познакомился с Вами. Ваша пьеса написана с удивительной щедростью таланта". Произведение приняли такие разные люди как Сергей Лемешев и Сергей Юрский, но главное — пьесу приняли зрители: она была поставлена в ряде театров и выдержала более ТЫСЯЧИ представлений. Одна из рецензий называлась "Счастливое свидание с Пушкиным". "Дорогого стоит", пользуясь словами драматурга Островского, фраза рецензента: "Сердца зрителей бьются в унисон с сердцем поэта"! Сам же триумфатор сохранил чувство юмора. Завлит, артист и режиссер Одесского театра оперетты З. Аврутин, сейчас живущий в США, подарил мне автограф Дынова:

Один артист —
огромнейший нахал,
Собрав о Пушкине
все небыли и были,
О нем в Одессе пьесу написал,
Наверно,
чтоб поэта не забыли.
Поэт, конечно, не забыт и так,
Но автор, вышедший
на Пушкина дорогу,
Был не простак:
Его нахальства
до сих пор забыть не могут.

Дынов мечтал сам сыграть в одесском спектакле роль Пушкина. Уверен, что сделал бы это отлично. Мечтал, но отступил: артист В. Н., назначенный на роль поэта, пригрозил Дынову... самоубийством. И автор пьесы дрогнул, совершив, видимо, главную в своей артистической жизни ошибку и — одновременно — акт редкого благородства. Тут я вплотную подхожу, наверное, к главному таланту Дынова — БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ.
Судьба готовила своему баловню серьезнейшее испытание. На вершине актерского признания в результате значительного перенапряжения, вызванного житейскими "волнениями и бурями", Дынов неожиданно теряет голос. Трагедия в жизни артиста-героя. На годы, а казалось, что навсегда, он расстается с музыкальной драматургией, трудно ищет себя в "разговорном амплуа". Он сумел не замкнуться, не сдаться. С глубокой благодарностью говорил мне о тех, кто в той или иной мере помогал ему теплом участия: об Алоине, Вотинцевой, Аврутине, Силине, Пенькове, Осипове... Тогда же родились строчки:

Рано подводить мои итоги.
Через толки суетной молвы
Я, как Брумель,
поломавший ноги,
Еще прыгну выше головы.

И — прыгнул! Он спел дона Оттавио ("Дон Жуан в Севилье"), вернулся к роли Франсуа в "визитной карточке" театра в те годы — оперетте "На рассвете", принял участие в "Герцогине Герольштейнской", а также спел и сыграл Пали Рача в "Короле скрипачей", по-королевски простившись со сценой этой ролью... Он ушел тогда, когда многие считали, что "еще рано". Ушел потому, что хотел остаться в памяти благодарных зрителей ДЫНОВЫМ. Сам готовил себе дублеров, помогал им ободрением. Он вообще увлекался людьми, стремился видеть в них лучшее, прощал недостатки. Умел искренне радоваться удачам других.
Он не был ангелом. Мучительно не прощал себе своих грехов. Был "свой высший суд". Стоически переносил муки болезни Паркинсона, которая оказалась последним и самым страшным испытанием в его судьбе человека и творца. Сопротивлялся ей до последнего, находя поддержку в творчестве... "Лишь ты, мой стих крылатый, меня выводишь из пике"... Познал радость, увидев изданной усилиями друзей свою пьесу о Пушкине. Он мечтал об этом годами. Успел увидеть тоненькую книжку своих стихов "Главная роль".
Он остался в жизни многих навсегда. Я благодарен судьбе за встречу с ним.

Валентин МАКСИМЕНКО.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.