На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

О ЧЕМ РАССКАЗАЛИ ПАСПАРТУ


Паспарту - листок из плотной бумаги, на который наклеиваются фотографии.

В самом начале ХХ века совершенствуется техника фотографирования, несколько снижается стоимость снимков, и пользоваться фотографией начинают средние и низшие слои населения. Стало рентабельным открывать фотоателье вдали от центра города - на Молдаванке, Слободке-Романовке, Пересыпи и т. п. Расторопный "Придворный фотограф Я. Тираспольский", имея свою фотографию в Одессе на Дерибасовской и в других городах России, в 1900 г. открывает отделение своего заведения на Пересыпи - "Московская ул., д. Миллера". По этому же адресу: "Пересыпь, Московская ул., 17, дом Миллера" - работали в разное время две фотографии: В. Гескиса и витебской мещанки Голды Марковны Бескин (с 1907 года).
Неаристократическими по географическому признаку и характеру адресовок можно назвать фотографии на базарах или вблизи кладбищ: ранняя по виду снимков "Славянская фотография Л.А. Деген" - "Преображенская ул., павильон возле городского кладбища" (фотографировать похороны и покойников было делом весьма прибыльным, пока старое кладбище функционировало - до 1890-х годов), "Парижская" фотография Меера Ароновича Либовича на "Коблевской, 26, против цирка", т. е. рядом с Новым базаром, и др.
Непрестижной, по мнению писателя Льва Славина, была и часть Ришельевской, приближенная к вокзалу: "...Ришельевская улица, которая начинается так гордо "Лионским кредитом" и платанами, морем и каллиграфом Косодо, вскоре запутывается, входит в сожительство с грязными Большой и Малой Арнаутскими и бесславно гибнет среди дешевых притонов и сорных ящиков на перекрестках...". В таком "ужасном" районе на квартале между Малой Арнаутской и Пантелеймоновской содержал с 1907 года свое фотографическое заведение мещанин из Златополья Яков Срулевич Ковальский. На паспарту его заведения нет сведений о высоких наградах, только медальоны с профилями основателей фотографии и адрес заведения: "Ришельевская, 76". Одесситы, снимавшиеся у этого мастера, выглядят вполне респектабельными людьми.
Имела своих клиентов и фотография глухонемого Мейлиха Кирчика "на Приморской улице, № 18, между лестницей Гоголя и Военным спуском".
А "минутный фотограф" Тихоплав фотографировал своих клиентов на свежем воздухе и изготовлял миниатюрные фотографии в затейливом обрамлении в своем ателье на Нарышкинском спуске, 9. Судя по высыпающемуся из этих снимков темно-красному порошку, выполнены они в технике феррографии.
Луцкий мещанин Мордко Альтер с 1906 года содержал фотографию под названием "Заря" не в самом центре - на Большой Арнаутской, 46. Дело оказалось прибыльным и позволило ему открыть в 1912-м еще одно заведение того же профиля на глухой по тем временам окраине - в Артиллерийском переулке, в доме Кабиольского. Вблизи казарм и артиллерийского училища клиентура была в основном военная.
Фотограф А. Воронин единолично господствовал в районе Слободки. На паспарту его заведения дан адрес: "Слободка-Романовка, ул. Городская, 34".
Жители Молдаванки также не были обойдены вниманием фотографов. В 1913 году Ревекка Вайц владела фотографией на Колонтаевской, 10. Одновременно существовали филиалы ее заведения на Пересыпи (Московская, 7) и на Торговой, 43. Фотографическое заведение крестьянки Клеопатры Войцеховской находилось на "Прохоровской ул., № 77, уг. Степовой". Адрес достаточно подробный. В отличие от К. Войцеховской, фотограф - дворянин по происхождению (большинство фотографов принадлежали к мещанскому сословию) - Станислав Титович Красуский, указал лишь, что его ателье находится на Степовой улице.
Фотограф Яков Абрамович Райх - владелец фотографии и ателье для увеличения портретов - дает подробную адресовку своего заведения: "уг. Прохоровской и Мясоедовской улиц, дом Григорьева № 19". Р. Александров в книге "Право на имя" сообщает, что этот старейший одесский фотограф был насмерть сбит автомобилем почтового ведомства вблизи своего заведения и похоронен на II Еврейском кладбище (не существующем ныне).
На Дальницкой, № 2 фотографировал жителей Молдаванки мастер В.С. Эльбаум. Многие фотографы с окраин города не тратились на пышное паспарту, учитывая невысокую платежеспособность клиентов, а ставили на обороте снимка штамп своего заведения.
Очень дорога нам семейная фотография, выполненная неизвестным фотографом немного дальше одесских предместий, в местечке Гроссулово (теперь Великомихайловка Одесской области), предположительно в 1913 году. На ней запечатлены сестры Файнберг, дочери владельца мануфактурного магазина. В отличие от многих людей на старых фотографиях, судьбы этих девушек нам хорошо известны. Жизни трех из них трагически оборвались в гетто. Те, кому было суждено пережить войну, как принято в еврейских семьях, именами погибших назвали внучек. Это часть нашей семейной истории - обычной, к сожалению, истории для миллионов еврейских семей...
После революции и национализации частной собственности некоторые бывшие владельцы продолжали работать фотографами и ставили свои штампы на обороте фотографий. В нашей коллекции есть штампы времен нэпа, из перечисленных ранее мастеров - К. Мульмана (1925 г.) и И. Рыжака (1927 г.). Также "именной" была в эти годы фотография Либермана на Мизикевича (Степовая, 9). Кроме того, в коллекции сохранились снимки, выполненные в работавших в Одессе электрофотографиях: "Искусство" - на Ленина, 45, рядом с Ришельевским театром (снимок 1926 г.); "Идеал" - на Ланжероновской, 13; "Квисибэлла" на Троцкого (Преображенской), 30 (снимок 1925 г.). Электрофотография Д. Стрижевского располагалась на Ленина, 35; "Фото-Триумф" в 1927 году - по известному с дореволюционных времен фотографическому адресу: Тираспольская, 3. Другой не менее известный фотографический адрес: Гаванная, 12. Еще в 1925 году там функционировало фотоателье, а в адресовке вместо владельца дома указывался ориентир: "Там, где Кино-Уточкино". На лиманах (Хаджибейском и Куяльницком) фотографированием отдыхающих в 1926 году занимался коллектив фотоработников "имени 8 Марта" Одесского комитета Биржи труда, размещавшийся на улице Троцкого (Преображенской), 50. Паспарту в советское время не были приняты.
Дореволюционные же паспарту являлись своеобразными визитными карточками фотографических заведений. Их рисовали неизвестные художники и печатали в специальных заведениях - литографиях. На ранних паспарту использовались в основном заграничные литографии. Впоследствии подавляющее большинство фотографов заказывали паспарту в литографии Иосифа Покорного, который кроме Одессы содержал аналогичное заведение в Либаве. Кроме того, Покорному принадлежали два магазина фотографических принадлежностей: в собственном доме на Скобелевской (Еврейской), 53 и на Дерибасовской, 17. Популярными были нарядные паспарту, выполненные в литографиях Морица Фишелеса, Е. Ицковича, А. Миранского, Ад. Тейрера. Более поздняя по времени существования литография Якова Когана выпускала скромные паспарту в стиле модерн: в левом верхнем углу помещались название и адрес фотографии в "модерновой" рамке. Фамилия владельца литографии указывалась очень мелким шрифтом на каждом паспарту. Яков Коган - так же, как и И. Покорный - торговал фотографическими принадлежностями. Магазин его располагался на Троицкой, 39.
Обязательной на всех, кроме самых ранних, паспарту была фраза "негативы сохраняются". Сохранять негативы стало возможным лишь в 80-х годах ХIХ века, когда техника фотографии перешла "с колодиального процесса на сухие пластинки доктора Монговена". Ясно, что сделать дополнительный отпечаток с хранящегося в ателье негатива намного дешевле, чем повторять трудоемкий процесс фотографирования. Поэтому владельцам фотографий приходилось хранить огромное количество негативов на стеклянных пластинках в течение многих лет. Около сорока таких пластинок кабинетного формата хранится у нас в коллекции. Все они представляют негативы различных, часто очень редких видов старой Одессы. Например, единственное известное изображение дома на Маразлиевской, где до войны размещался НКВД, а в начале оккупации Одессы, в 1941 году - немецкий штаб, впоследствии взорванный радиоуправляемой миной, сохранилось только на таком стеклянном негативе. Причем фотографии с этих негативов при необходимости успешно распечатывались современными мастерами-фотографами и использовались в различных краеведческих публикациях.
Языком паспарту самых ранних фотографий был французский (у Мигурского - польский), позднее надписи делались на двух языках или только на русском. Иногда мастера писали латинскими буквами только свою фамилию.
Подписывали свою фамилию и фотографы-любители, которые - в отличие от профессионального общества владельцев фотоателье - объединились в Одесское фотографическое общество. Оно имело своей целью популяризацию фотографических знаний среди любителей. Общество проводило фотографические выставки и присуждало дипломы, призы и жетоны за лучшие работы, что немедленно отражали на паспарту своих заведений отличившиеся фотографы. Магазин фотографического общества и мастерская при нем, где все желающие любители могли обрабатывать свои снимки, находились на ул. Жуковского, 40. В нашей коллекции есть очень редкий снимок временной красочной арки в самом начале Пушкинской улицы, сооруженной по поводу встречи в Одессе государя императора Николая II с семейством в июне 1914 года. Фотограф-любитель К.М. Боряков, гордясь своим мастерством, поставил на снимке штамп с фамилией. Другой любитель, И. Рубец, вместе с профессионалом Б. Готлибом снимал скульптуры и мастерскую скульптора Б.В. Эдуардса для иллюстрированного альбома, изданного к 15-летию творческой деятельности мастера в 1899 году.
Нельзя не упомянуть ежегодные художественно-фотографические выставки, проводимые в Одессе с 1891-го по 1916 год под эгидой Императорского технического общества. Наградами этих 25 выставок хвалились многие российские фотомастера.

* * *
Коллекционные фотографии попадали в наш дом разными путями. Чаще всего - с чердаков, из подвалов и сараев старых одесских домов, со Староконного базара и других подобных рынков разных городов бывшего Советского Союза. Ранее мы показали фотографии собственных предков, которые уже перестали быть только семейными, а представляют собой историю Одессы и страны. Есть фотография с очень интересной судьбой. Ее нашли, вернувшись из Доманевского гетто в апреле 1944 года, чудом выжившие наши близкие. Нашли среди мусора в собственном полуразрушенном доме. На фотографии была изображена погибшая во время войны дальняя родственница хозяйки. Это было единственное, что осталось от прежней, довоенной жизни.
Нередко фотографии своих предков отдавали за ненадобностью неблагодарные потомки, не интересующиеся историей своей семьи. Был курьезный случай, когда на групповой фотографии 30-х годов, показанной в совершенно незнакомом доме, один из авторов узнал своего отца, запечатленного рядом с родственницей хозяйки дома.
Из всех наших коллекционных фотографий есть лишь несколько, на наш взгляд, неудачных снимков. Чаще всего неестественно напряжены лица снимавшихся людей. Но большинство портретов - групповых и единоличных - выполнено с большим мастерством. Самые трогательные - детские фотографии. По традиции первые фотографии годовалых детей делали, усаживая их в глубокое кресло. Причем мальчиков, как и девочек, принято было одевать в платьица. Дети постарше снимались с любимыми игрушками. Интересны групповые семейные снимки, где можно проследить сходство детей и их родителей. На свадебных фотографиях - чинно, под руку новобрачные или невеста с гигантской свадебной свечой.
На групповой фотографии (1915 г.) размером 60 х 40 см учащиеся и преподаватели одесской 4-й гимназии запечатлены в гимназическом дворе дома на углу Пушкинской и Греческой улиц (ныне - музей Западного и Восточного искусства). Из 200 человек только изображения двух - трех слегка смазаны. Остальные хорошо различимы и легко узнаваемы, в том числе и мой отец Александр Павлович, учившийся тогда в 3-м классе.
На ранних фотографиях, сделанных еще в ХIХ веке, - дамы в бальных или просто нарядных платьях, причудливых шляпах по моде того времени. По стилю одежды можно приблизительно датировать фотографии. Однако существует и обратный процесс: по сохранившимся фотографиям историки моды следят за ее изменениями. Как, например, модельер и знаток истории моды Александр Васильев, использовавший в своих исследованиях фотографии из нашей коллекции.
Одесса в Российской империи считалась законодателем моды и качества, в том числе и в фотографии. Некто Д. Винокуров (возможно, находчивый одессит) присвоил себе титул "одесский фотограф" и успешно фотографировал всех желающих в своем заведении в г. Чарджуй в Средней Азии. Возможно, этот рекламный трюк способствовал процветанию заведения.
Такая вот история со старыми одесскими фотографами и фотографиями. История бесконечная, т. к. постоянно возникают новые (т. е. ранее неизвестные, но, разумеется, старые) фотографии с неизвестными именами, адресовками и персоналиями, требующие изучения и разработки.

Ева КРАСНОВА,
Анатолий ДРОЗДОВСКИЙ.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.