На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС "ДОРОГОЙ МОЙ ЧЕЛОВЕК"

Ты жив в моей памяти


…Я просыпаюсь ранним утром. Солнечные лучи пробиваются сквозь живую зеленую изгородь за окном. Я — на даче, которую дали тем, кто работает в газете "Молодая гвардия" и куда с позволения мамы меня привел Братик.
В городе сейчас пыль, духота, жар раскаленных камней, которыми вымощены улицы. А здесь — прохлада, свежий ветерок, море, которое так близко: к нему легко сбежать по тропинке. И сидеть на пляже, перебирая серую гальку в поисках гладких, обкатанных камешков с красивым узором.
А главное — рядом Братик, с которым всегда хорошо. Он так интересно рассказывает! Чаще всего — о героях революции. Мы с ним поем песни.
О маленьком барабанщике:

Мы шли
под грохот канонады,
Мы смерти смотрели в лицо.
Вперед продвигались отряды
Спартаковцев, смелых бойцов.

Средь нас был
юный барабанщик,
В атаку он шел впереди
С веселым другом-барабаном,
С огнем большевистским
в груди…

И еще:

Заводы, вставайте,
шеренги смыкайте,
На битву шагайте,
шагайте, шагайте!

Мне немного жаль, что я не жила в то прекрасное время. Да и Братику в год революции было всего четыре года. А я родилась, когда революции исполнилось 10 лет.
Вечером на даче собираются и те, кто в отпуске, и те, кто приехал после работы. Заводят патефон, танцуют, шутят, смеются. Через три года — 1937-й, когда эта веселая, талантливая, полная надежд на светлое будущее молодежь попадет в ГУЛАГ, откуда многие не вернутся. А пока… Пьют за здоровье Сталина и верят, что, несмотря на временные трудности, все наладится и они построят коммунизм — мечту человечества. Во всем мире!
Я тоже вношу свой вклад. Меня выводят на середину комнаты и требуют, чтобы я декламировала стихи, которым меня научил Братик: об индийском мальчике, который, несмотря на угрозы сагиба, смело сказал о далеком защитнике бедняков — "Лени", "что браминов и раджей выше", и о китайском юноше по имени Ван Чу, который с караваном пришел в СССР. И еще, и еще…
Кончилось лето. Но мы с Братиком не расстаемся. Благо, редакция "Молодой гвардии" располагается в нашем доме. Я бываю там, где меня все знают, а Братик в свободное время заходит во двор. Все дети бегут навстречу, окружают плотным кольцом. Он придумывает необыкновенные игры, ребята любят слушать занимательные истории, которые, кажется, неисчерпаемы. Я горжусь — ни у кого нет такого брата! Братика.
Почему Братик? Говорят, в самом раннем детстве я начала называть Гришу Братиком. Ему нравилось. И это стало привычным. Заслышав звонкий детский голосок, выкрикивающий "Братик!" под окнами редакции, сотрудники смеялись: "Гриша, тебя зовут!" Несмотря на большую разницу в возрасте, мы дружим и горячо любим друг друга.
…1937 год. Братик, как и многие другие, арестован. Я ничего не понимаю. Но я уже школьница (как-никак, третий класс!) и, не сказав родителям, пишу Сталину, прошу разобраться: брат ни в чем не виноват, он предан Родине и Революции. Ответа нет. Мама с передачами напрасно дежурит у стен тюрьмы. Передачи не принимают. Мы долго не знали о нем ничего. Во время войны он через Бугуруслан узнал, что мы живем в Саратовской области. Началась переписка. Я уже взрослая, и духовная связь укрепилась. Какие это были письма! Как жаль, что они не сохранились — их забрали в 1949 году, когда его вторично (после "законных" 10 лет) арестовали и выслали в Сибирь. Но еще в ГУЛАГе он получил письмо от отца, в котором первые буквы строк, если читать сверху вниз, составили вопрос: "Кто тебя оклеветал?".
А после ГУЛАГа, в 1947-м, была незабываемая встреча.
10 лет прошло. Я из школьницы превратилась в студентку филфака (видимо, наследственная тяга к "слову"). Мы очень близки, понимаем друг друга, делимся самым сокровенным. Обидно, что ему не дают заняться любимым делом.
Как он выжил? Среди уголовников это было непросто. Брата спасло то, что он обладал даром рассказчика: воры ценили и уважали своего "звонаря", не трогали, да и другим не давали в обиду. Он вспоминал все, что читал когда-то: Дюма, Майн Рид, Конан Дойл… Конечно, что-то забыл, приходилось додумывать самому…
ГУЛАГ не прошел даром: здоровый молодой человек (в момент ареста ему было 24 года) вернулся больным — сердце, нервы, бессонница. Ночами он произносил во сне целые монологи, иногда даже лекции — о могучей природе сатиры, о людях, которые были в ГУЛАГе, о многом, многом… Я вставала и, не зажигая свет, боясь разбудить его, записывала впотьмах, что могла. Утром показывала Грише. Он удивлялся, так как ничего не помнил.
В 1955 году — свобода. Брат в связи с женитьбой переехал в Николаев. Реабилитация позволила ему вернуться к журналистике. Его знали и любили товарищи по перу. Он по крохам собирал все, что мог найти о ГУЛАГе (еще до солженицынского "Архипелага ГУЛАГ").

Осторожную правду
собирал по кусочкам
На печатных листах
под цензурным мечом.
И не мог, не хотел ставить
поискам точку,
Шел за только тебе
еле видным лучом.

Конечно, мы переписывались. Он старался приезжать почаще. Скучал по Одессе и
по родным. Хотел переехать в Одессу, но были затруднения с обменом. Ему должны были дать двухкомнатную квартиру в Николаеве (тогда был бы возможен обмен на однокомнатную в Одессе), но пришел рабочий и попросил уступить очередь, ссылаясь на особые обстоятельства. Брат пошел навстречу и остался в однокомнатной. Таким он был — мой брат Григорий Владовский.
Его мечта об Одессе осталась мечтой. И мне было грустно оттого, что его не было рядом. Но мы по-прежнему были близкими людьми. Благодаря ему я побывала в Ленинграде, Ялте, Сочи (какой это был гид!).
В последние годы (1980-е) он часто болел. Наступила слепота в результате глаукомы, стало подводить сердце. Все реже были наши встречи. Но я часто слышала его голос по телефону.

Но твой голос негромкий
по проводам
И неровные строчки
писем нечастых —
Ах, какое же все это
было счастье!
И его не вернуть никогда.
Никогда!

В 1987-м его состояние обострилось. Обширный инфаркт, и — конец. Стоя над гробом, я не могла поверить в то, что Братика нет. Зияющая пустота вместо живого брата. И только в воспоминаниях он по-прежнему жив.

Я зову тебя —
из всей глубины отчаяния.
Не откликнешься,
не придешь, не поможешь…
И лишь во сне
Промелькнешь, словно кадр
неразмытый, случайный
И — снова живой,
не умерший
Что-то скажешь мне.

Р. ВЛАДОВСКАЯ.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.