На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ПРАКТИКА ИУДАИЗМА

СОВРЕМЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ИУДАИЗМЕ


(Продолжение. Начало в № 490.)

Первыми представителями галицийской аскалы были Соломон-Иеуда Рапопорт (1790 - 1867) и Нахман Крохмаль (1785 - 1840). К той же группе принадлежал уроженец Италии Шемуэль-Давид Луцато (1800 - 1860). Человек энциклопедических знаний, Луцато был крупнейшим еврейским ученым - знатоком Торы и блестящим представителем еврейской поэзии того времени. Его многочисленные произведения на итальянском языке и на иврите сыграли важную роль в создании науки иудаизма.
Хотя научные интересы Крохмаля и Луцато лежали, как было указано, в разных сферах: первого - в Талмуде, а второго - в Торе и поэзии, - их исследования имели общую практическую направленность, отличавшую их от остальных маскилим (просветителей) того поколения. Если другие изучали еврейское наследие как прошлое, не имеющее связи с настоящим, то Крохмаль и Луцато исследовали его как руководство в современной еврейской жизни и ее будущем. Поэтому, сыграв важную роль в создании науки иудаизма, Крохмаль и Луцато внесли также особый вклад в еврейскую религиозную мысль, значение которого сохранилось и в наши дни.
Крохмаль был первым, кто предпринял попытку отразить кризис, который принесла иудаизму эпоха Просвещения, посредством ею же выработанных философских форм мышления. С помощью идей, заимствованных у Гегеля, он показал, что противоречие между историческим иудаизмом и современным рационализмом - скорее, кажущееся, чем реальное. Каждый народ имеет свой национальный дух, который порождает все национальные особенности этого народа. Так, например, греки обладали духом научного мышления, философии, искусства; римляне отличались своими законами и физической доблестью. Все эти особенности разных народов - не что иное, как различные формы выражения всеохватывающей идеи, "Абсолютного Духа", который раскрывается в извилистом ходе истории, являясь одновременно результатом и источником любого духовного существования. Этот "Абсолютный Дух" - не что иное, как Б-г Исраэля, с Которым неразрывной нитью связан еврейский народ, а реализация Его воли во Вселенной - идеальная цель и назначение еврейского народа. Иудаизм, таким образом, не может рассматриваться как отдельное явление культуры, изолированное от культурного развития других народов. Наоборот, он тесно связан с ними и объединяет их в гармоническое целое.
В отличие от Крохмаля, Луцато пытался бороться с кризисом в иудаизме путем свержения рационализма Просвещения с тех высот, на которые он был поставлен. Идя по следам Иеуды Алеви, Луцато подчеркивал превосходство религии над философией. В этой связи он противопоставлял наследие греков, которое он называл аттицизмом, духовному наследию Исраэля, которое он нередко называл авраамизмом, так как оно родилось с Авраамом. Аттицизм стремится к усовершенствованию разума, авраамизм - сердца. Аттицизм формирует расчетливый ум, который отдает предпочтение интересам своего "я"; авраамизм требует совершения добрых дел даже в ущерб утилитарному расчету. Развивая этот тезис, Луцато пишет: "Мировая цивилизация есть результат двух разных тенденций - аттицизма и иудаизма. Афинам мы обязаны философией, искусством, наукой, развитием интеллекта, порядком, любовью к прекрасному и великому, интеллектуальной и благоприобретенной моралью. Иудаизму мы обязаны религией, нравственностью, источники которой - сердце и бескорыстие, и любовью к добру... Прекрасное и великое не заменят добра. Общество нуждается в чувстве, которое разум и аттицизм не только не одушевляют, но ослабляют и губят. Поэтому человеческая природа отзывается и всегда будет отзываться на призыв сердца, добра, иудаизма".
Заметный вклад в науку иудаизма внес и Авраам Гейгер, однако, он использовал исследования истории Библии и еврейских традиций для оправдания своих радикально-реформистских взглядов. Наукой иудаизма занимался также З. Френкель, чьи труды в области Талмуда и смежной с ним литературы завоевали ему титул первого историка Алахи, изучавшего ее научными методами и в научном духе. Как Гейгер, так и Френкель издавали научные журналы, причем "Monatschrift fur Geschichte und Wissenschaft des Juden-tums", который Френкель выпускал с 1851 г., выходил почти без перерыва вплоть до начала второй мировой войны.
С золотым веком науки иудаизма также связано имя Гейнриха Греца (1817 - 1891), выдающегося историка, чья "История евреев" в 11 томах, написанная на немецком языке в величественном и захватывающем стиле, переведена на многие языки мира. Этот труд более, чем какой-либо другой, послужил знакомству широких масс рядовых читателей с историей еврейского народа и является по сей день классическим. В число выдающихся деятелей этого направления входит также Мориц Штейншнейдер (1816 - 1907), величайший еврейский библиограф всех времен и составитель знаменитого "Каталога еврейских книг", хранящегося в библиотеке Бодлея при Оксфордском университете.
В результате усилий этих приверженцев науки иудаизма и других подобных ученых был открыт совершенно новый, неизведанный мир в области истории, литературы и культуры, что не только помогло приостановить бегство из иудаизма, развившееся в Германии XIX века, но и оказало глубокое воздействие, ощущаемое и поныне, на еврейскую жизнь и мышление во всех частях света.

* * *
Настоятельная и общепризнанная необходимость пропагандировать иудаизм на народном языке и защищать его на современном научном уровне привела к созданию раввинских семинарий, которые готовили духовных руководителей еврейства, обладающих наряду со знанием иудаизма хорошей университетской подготовкой. Первой семинарией такого типа была "Коллегио раббинико" в Падуе, которая открылась в 1829 г. Руководителем и наставником этой школы был Давид Луцато. Через год во Франции, в Метце, открылся "Семинар исраэлит", который в 1859-м был перенесен в Париж. В Германии первая раввинская семинария возникла в Бреслау в 1854 г. под руководством Зехарии Френкеля. В 1872-м Гейгер открыл в Берлине реформистскую семинарию. Через год в Берлине появилась Ортодоксальная раввинская семинария, возглавляемая Израилем Хильдесхеймером (1820 - 1899), а в 1877 г. семинария по типу бреславской была основана в Будапеште. В Англии еще в 1855 г. главный раввин Натан-Маркус Адлер (1803 - 1890), сэр Мозес Монтефиоре (1784 - 1885) и другие основали Еврейский колледж. Рассчитанный вначале на обслуживание потребностей небольшой (сорокатысячной) общины английских евреев, Еврейский колледж постепенно вырос в крупный научно-учебный центр гебраистики и семитических исследований, связанный с Лондонским университетом, и сейчас занимает важное место в духовно-религиозной жизни 750 тысяч евреев, проживающих на территории Британского Содружества наций.
По примеру еврейских общин в Европе американское еврейство основало Еврейский объединенный колледж в Цинциннати (1847 г.) для подготовки реформистских раввинов, а в 1886 г. - Еврейскую теологическую семинарию в Нью-Йорке, готовившую раввинов-консерваторов. В 1896 г. открылась иешива рабби Ицхака Эльханана для обучения не только раввинов и учителей ортодоксального иудаизма, но и светских лиц. (Иешива носит имя рабби Ицхака Эльханана Спектора из Ковно (1817 - 1896), который был одним из выдающихся раввинов своего поколения; он пользовался мировой известностью и как автор респонсов, развивающих новые законодательные принципы.)
Несмотря на объединенные усилия всех конструктивных сил иудаизма, гибельный процесс перехода в христианство и ассимиляция шли на Западе такими темпами, что, по всей видимости, распад организованной еврейской жизни был лишь вопросом времени. Наука иудаизма носила слишком критический и академический характер, чтобы придать душевную теплоту еврейскому образу жизни. Кроме того, наука иудаизма была слишком специальной и не могла оказать сколько-нибудь заметного влияния на массы. Современная ортодоксия также не в силах была приостановить бегство от иудаизма. Сосредоточившись на практической стороне в ущерб высшему еврейскому образованию, ортодоксальный иудаизм не уделял достаточно внимания культивированию среди молодых и старых талмудической дисциплины, которая во все времена служила источником духовной силы и нравственной крепости евреев, позволяя преодолевать любые гибельные тенденции и влияния.
От таких опасностей западноевропейское еврейство спас поток евреев из России, Польши и Венгрии в течение всего XIX века. Благодаря высокому уровню талмудической учености и традиционной еврейской наб-жности восточноевропейские евреи не только оживляли, но все больше и больше обогащали внутреннее содержание еврейской жизни в тех странах, где они находили себе новое пристанище.
Высокий уровень талмудического образования среди русского, польского и венгерского еврейства объяснялся разветвленной сетью ешиботов (школ раввинов), которые в течение многих поколений выпускали тысячи молодых людей, исполненных страха Б-жьего и укрепившихся в знании Торы. Самым знаменитым учебным заведением такого типа была иешива в Воложине (Литва), которую основал в 1802 г. один из лучших учеников Виленского Гаона, Хаим бен-Ицхак (1749 - 1822). В этой школе, где на практике применялись воспитательные методы Виленского Гаона, получили еврейское образование и духовную закалку на всю жизнь многие выдающиеся деятели русского еврейства. Приблизительно в это же время Моше Софер основал в Прессбурге иешиву на 500 учащихся, которая действовала без перерыва вплоть до начала второй мировой войны и выпустила большое число будущих духовных руководителей и ученых для многих еврейских общин во всех частях света. Еще одна знаменитая литовская иешива возникла в 1882 г. в местечке Слободка под Ковно. В ее программу входило изучение книг по этике р. Бахии ибн-Пакуды "Обязанности сердца" и Моше-Хаима Луцато "Тропа праведных". Ежедневные занятия дисциплиной, получившей название "мусар" ("мораль"), содействовали формированию значительной духовной личности, способной воздействовать на других и направлять людей на путь благочестия и праведности. Примеру Слободки последовали и другие ешиботы Восточной Европы, а также большинство талмудических школ, которые возникали тем временем на Западе.
Основоположником изучения морали (мусар) в ешиботах был Ицхак Салантер (1810 - 1883), который, страшась пагубных плодов аскалы, надвигавшейся из Германии и уже давшей о себе знать в России, открыл в 1842 г. в Вильно молельню (штибл), где собирались люди из всех слоев общества - студенты, люди свободных профессий, дельцы, ремесленники и рабочие. Участники кружка встречались ежедневно на закате дня, когда душа ощущает грустную атмосферу наступающих сумерек, и под руководством Салантера изучали произведения религиозно-нравственного характера. Эта идея была подхвачена, и родилось движение мусар, оказавшее заметное влияние на жизнь ортодоксальных евреев. Ведущая мысль этого движения - совершенствование нравственного облика с помощью воспитания. Этот процесс состоял из трех фаз:
1) подавление в себе дурных желаний и помыслов с помощью постоянной тренировки силы воли;
2) признание собственных ошибок и недостатков, вскрытых в ходе честного самоанализа и самокритики и
3) сознательные старания исправить свой характер, сделав добродетель второй натурой.
Это самовоспитание, согласно учению мусар, можно осуществить с помощью чтения религиозно-нравственной литературы и последующего созерцания и размышления. "Ни один день, - говорил глава движения Симха-Зисель Зив из Хельма, - не должен проходить без вошедшего в привычку размышления, ибо оно - ключ к мудрости, средоточие всех способностей, ведущих к образованию цельной личности".
Тем временем на Западе почти ничто не препятствовало распаду еврейского образа жизни. Оценив сложившееся положение, Моше Гесс (1812 - 1875) пришел к выводу, что только еврейский национальный подъем может спасти иудаизм: "В национальном возрождении и только в нем, - заявлял он в своей книге "Рим и Иерусалим" (1862), - религиозный гений евреев, подобно легендарному богатырю, обретет новую силу и снова исполнится пророческого духа. Ни одному адепту просвещения, будь то сам Мендельсон, не удалось еще расколоть твердую скорлупу, в которую Тора поместила иудаизм, не задев при этом самого ядра - национального идеала". "Что же следует делать для возрождения еврейской нации? - продолжает он. - Во-первых, поддерживать надежду на политическое возрождение нашего народа, а во-вторых, возрождать эту надежду там, где она угасла". Проблемы, так мучившей его современников, особенно в Германии: как сочетать гражданские обязанности еврея в нееврейском национальном государстве с верностью еврейской национальной идее - для Гесса не существовало. "Эпоха еврейско-испанской культуры, - писал он, - успешно решила эту проблему, наглядно показав, что можно оставаться добрым евреем, патриотом в полном смысле этого слова и одновременно участвовать в культурной и политической жизни страны проживания так активно, что страна эта становится твоей второй родиной".
Гесс не закрывал глаза на тот враждебный прием, который ожидал его взгляды в среде западного еврейства, захваченного фантасмагорией эмансипации. Поэтому он обращал свои взоры на восток, к миллионам собратьев, преисполненных учености и веры, от которых он ждал импульса к возрождению еврейства на земле праотцов.
Патриотизм Гесса питался универсальными идеалами еврейского мессианства. Евреи - народ-Мессия, на них возложена задача реализовать принципы социальной справедливости, братского сотрудничества и вечного мира в рамках организованного и единого человечества. Только возвращение на землю праотцов предоставит евреям возможность достойно выполнить это Б-жественное предназначение и внести в социальные отношения людей, как выражается Гесс, "историческую Субботу человечества".
Призыв Гесса, обращенный к евреям России и Польши, не был гласом вопиющего в пустыне. В этот период в России начался еврейский национальный подъем, навеянный, как ни странно, эмансипацией. Полнота гражданских прав, полученная евреями во многих европейских странах, известность, которой добились некоторые из них в области высшей государственной деятельности и коммерции, были восприняты в Восточной Европе как признак приближения мессианского избавления. Вековая вера в то, что возрождение Страны Израиля произойдет неожиданным и чудесным образом в результате непосредственного вмешательства Б-га, понемногу уступила место новому представлению: спасение придет постепенно - сначала посредством человеческой деятельности, а потом, когда человек уже внесет свой вклад, оно будет завершено искупительной силой, явленной Самим Б-гом. Первым пропагандистом этой идеи был рабби Цви-Гирш Калишер из Торно (1785 - 1877), который в книге "Дришат Цион" ("Обращение к Циону", 1862 г.), ссылаясь на источники из Торы и Талмуда, заявлял: мессианской эре должно предшествовать образование еврейских колоний в Палестине, которые будут созданы на средства богатых евреев при поддержке сочувствующих государств. Калишер представил соответствующий план заселения Палестины и заручился поддержкой сэра Мозеса Монтефиоре (1784 - 1885), Лоуренса Олифанта (1829 - 1888) и графа Шефтсбери (1801 - 1885). В результате в 1870 г. вблизи Яффы была основана сельскохозяйственная школа "Микве Исраэль", а в 1878-м - первая еврейская колония Петах-Тиква.

Исидор ЭПШТЕЙН.

(Продолжение следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.