На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

КЛЯТВА МАДИНА

Мадин чаще, чем другие мои друзья, говорил: "Нэт!" Адыгейцы вообще говорят "нэт" чаще, чем русские. Сказанное "да" равносильно чуть ли не клятве, пусть даже речь идет о бытовой мелочи, и не туманится ни отмазками "я не смог", ни рассуждениями "а ему это не так уж и нужно".

В системе детских клубов, в которой я был сначала ребенком, а потом — педагогом, на стенах висели плакаты: "Не уверен — не обещай!" Эта идеологема родом вообще-то из Питера, о ней и о неформальном движении ее носителей — отдельная история. У нас и у наших учеников "да" и "нет" тоже означает больше, чем иные звуки. Наверное, на дружбу Мадина с несколькими поколениями нас это родство душ как-то повлияло.
Среди наших учеников адыгейских детей практически не было. Живут они очень замкнуто, общинно, семейно. Как правило, берут в жены только своих. Мадину было позволено иметь русскую жену и при этом не потерять авторитет среди своего народа. Впрочем, при таком авторитете, как у Мадина, и при их скрытности мы могли ущерба и не заметить. Мадин Камболетович Тешев — археолог музея в райцентре Туапсе Краснодарского края, ученый, открытия которого легко найти в справочниках (например, мегалитический комплекс "Псынако-1", датированный третьим тысячелетием до нашей эры).
Однажды повезли мы детей на экскурсию к Мадину, на раскопки. К нашему приезду была снята крышка с могилы, где лежала еще не разобранная на пронумерованные экспонаты молодая дочь вождя с золотыми украшениями. Сезон кончался, вся аналитика, необходимая для датировки, была сделана: XVI век до нашей эры. Мадин рассказывал экспрессивно и увлекательно, дети слушали, не прерывая внимания, полтора часа (эх, на уроках бы так!). В палаточном лагере под навесом стояли подготовленные к упаковке черепа с бирками. Тут ребенку пришло в голову задать простой и естественный для двенадцатилетнего жителя той местности вопрос: "А какой национальности были эти люди?"
На лице Мадина явственно отобразилась борьба ученого с адыгейцем. Наконец он нашел выход:
— Вапшэ шэстнадцат вэк до наш эр нацыоналност сказат сложн. Сам поняты нацыональност был не так, как щас. Но вот эт мэст на чэрэп (Мадин показал на череп) очэн похож на адыгэц, — повернулся, задрал собственную гриву волос и похлопал себя по затылку, демонстрируя сходство.
Мои попытки передать на бумаге акцент Мадина предназначены для подчеркивания инаковости, а не воспроизведения. Последнее кириллицей немыслимо. Мадин прекрасно знал русский, грамотно писал (в написанных им текстах нет путаницы падежей и склонений), живописно вслушивался в русскую поэзию. Акцент — это не неумение, а нечто другое. Мадин родился и окончил семилетку в адыгейском ауле Большое Псеушхо. Сельские жители всех народов при встрече обычно здороваются, а если слегка знакомы, то обмениваются несколькими словами. При известности Мадина, незнакомых у него было мало. Идем мы вдоль реки, а далеко впереди появляется человек, пересекающий долину поперек. Своим путем он скоро зайдет в лес на другом берегу, и его станет не видно и не слышно. Они с Мадином беседуют пару минут о здоровье родственников и разливах притоков (Мадин потом пересказал). Очень громким голосом, но не криком, без надрыва, солидно. Конечно, глушь, тишина, как сказали бы рекламщики, экологически чистая: техногенных шумов нет. Но река-то шуршит, ветер на хребте, птички, цикады… а расстояние — за полкилометра! Я прикинул по своим знаниям акустики из института связи: такая беседа без техники (ну, хотя бы рупора) нереальна.
— Да, конэчн, — сказал Мадин, — эвропейскый рас эт трудн. Спэцыальны строэны голосово аппарат, общы фонэтык язык, особы лэксык рытуал встрэч, все суммарн создат тако эффэкт.
Адыги живут среди русских очень самостоятельно и общинно. Вывести на разговор на межнациональные темы мне никого их них не удавалось, даже за столом, в подпитии. Пьянеют они, сохраняя достоинство, и, конечно, становятся откровеннее, но до какого-то уровня. Среди других наций в тех краях такие разговоры обыденны, как о погоде, но претензий к адыгам среди русских я почти не слышал. Жизнь адыгов гораздо более скрыта. Профессии они выбирают такие, что не требуют общения с массами. Как соседи, они прекрасны: с одной стороны, всегда помогут, если попросишь, с другой — не лезут в твою жизнь.

В поисках места для детского туристского лагеря мы наткнулись на что-то как бы археологическое. Сообщили Мадину, а свои палатки поставили поодаль. Мадин приехал:
— Эт захоронэны. Эт фундамэнт дом. Эт хозяйствэнны построэк. Хлэв. Эт нэпонатн што.
— ТЕБЕ непонятно? Значит, мы нашли неизвестный науке объект?
— Наук извэстны. Ты говорыл, как в русскый тэхнык любо детал называэтсе "фыговын"? Наук архэологы всэ строэны нэпонатн что — култовы сооружены. А мнэ — да, нэпонатн. Нэт доказатэлств. Эст сомнэны.
— Так ты будешь здесь копать? Мы поработаем землекопами. И детям будет интересно — познавательно.
— Нэт. Такых мэст наш раэон много тыщ. Послэдны раз здэс жыл XV — XVI вэк наш эр. Может, и раншэ на эт мэст что-то был, но ужэ разграблэн. Архэологическы ценност нэ прэдставлят.
— Слушай, Мадин! А тогда мы с детьми тут сами покопаем?!
— Нэт!
— Ну, это… Если научной ценности не представляет?
В те последние годы эпохи Просвещения мы не сразу сообразили, что бывают и другие ценности. Мадин начал вилять. Такое для нас был ново и удивительно. Ни врать он не умел, ни разводить политесы. Каково в этой жизни приходилось ему добывать в чиновных кабинетах разрешения и финансирование на раскопки? Квартиры у него не было, жили они с женой и двумя дочами в развалюхе, не представляющей ценности жилфондовской. Мы долго не могли понять, что видим какого-то иного — Мадина-скрывающего-правду, и все ходили за ним кругами по лесу, все упрашивали. Он так ничего внятного и не сказал. Копать мы, конечно, не стали, авторитет Мадина был выше Главного Кавказского хребта, загораживающего восточный горизонт. Мадин милостиво разрешил забрать сувенир — пудовый каменный жернов, мы утащили его в детский клуб и создали ему музейные условия. Что еще нужно для счастья бывшему жернову?

По некоторым версиям, игравшие рядом дети заметили, как из-под ножа бульдозера вместе с грунтом посыпалось круглое и желтое. Строительные работы были дисциплинированно приостановлены, о происшествии доложено по команде в райком, оттуда спущено в музей, и Мадин помчался на Пшенахо. Вернулся счастливый: "Нашол!!! Будэм копат!" И поехал в Краснодар выбивать админресурсы под достижение советской науки мирового значения. Неразграбленный дольмен! На следующий день из отгула, с недельной свадьбы родни, с Кубани приехал другой бульдозерист — напарник. Никого не спрашивая, завел свой "Кировец", в кабине которого лежал старый план работ, и пошел догонять кубометры, рубли и места в соцсоревновании. Так в научной литературе о мегалитах появился новый класс объектов — "перевернутый дольмен", все погребения вокруг которого почему-то забиты камнями. Так и написано в научной литературе: "почему-то". Тайна веков.
Мадин после этого ходил сам не свой и даже… ну, пил, но не так, чтобы напивался, этого ни у него, ни у других адыгов я никогда не видел. Попивал. И всегда грустнел, когда вспоминался тот случай.
Однажды я стал его утешать, диссидентски критикуя власть и бардак. Тогда мы еще называли его советским. Мадин покачал головой:
— Это духы.
— Кто?!
— Духы мой народ не позволят мнэ открыт его тайн. Оны охранат долмэн. Я учены — я должэн найты ыстын ы донэсти научны мыр. Я адыгэц, я хочу, вэс мыр знал, как наш народ древны, как у нас был велык культур. Духы говорят: нэлза. Это наш тайн — нэ всэх. Нэ надо всэм знат. Будут завыст, будут… лышны вныманы. Нэт! Оны мэшат мнэ. Они угрожат мнэ. Ы я нэ знаю, как быт, я между двух желаны. Еслы я раскопа и опублыку, оны отомстыт мнэ.
Я вспомнил цепочку прошлых мелочей, и меня озарило: оказывается, я много лет дружу с глубоко верующим человеком.
— Это… Ну, прости… Давно бы сказал. Тогда на Кабачке — помнишь? Мы к тебе все приставали, хотели покопать, а ты не разрешал. Сразу бы объявил, что этот запрет связан с вашей религией, мы бы и заткнулись. Мы же уважаем!
— Какой релыгы?! — недоуменно пожал плечами старший научный сотрудник Тешев. — Я жэ сказал (тут адыгейское словосочетание, и Мадин еще помотал в воздухе кистью, изображая раздумья над адекватным переводом на русский, но лучшего не нашел): духы!
Если это и была религия, то уж точно не мусульманская.

Мадин все-таки нашел, раскопал, доказал, на какой-то момент стал всемирно известным в кругах специалистов. Публикации появились в солидных западных журналах. Уже перестроечное Центральное телевидение посвятило Мадину и его дольменам большой сюжет. И духи таки его достали! Вскоре после той телепередачи, в разгар раскопок кургана около своего родного села Псеушхо, Мадин умер в возрасте 52 лет. Внезапное сердце.
Последний раз мы виделись с Мадином весной в год его смерти. С кремлевского телеэкрана вещал обаятельный Горбачев, а на Кавказе уже сгущались тучи.
— Неужели и адыги так начнут… это… Ну, с русскими ссориться?
Более жестких слов тогда еще в голову не приходило.
— Нэт! — ответил Мадин резче, чем обычно.
— Ты же сам говорил, что историю твоего народа искажают, публиковать правды не дают... Вот только что ты мне рассказывал, что готовятся праздновать 150-летие Туапсе, а у тебя есть доказательства, что это всего лишь дата основания Вельяминовского форта, а черкесское поселение Туапсе гораздо древнее. И что при взятии поселения десантом генерала Раевского погибли много адыгов. И вообще, Советская власть…
— Совэтскый, несовэтскый… Мыг! Ты когда-ныбуд выдэл, чтобы адыгэц нарушыл слов?
— Мадин, конечно, никогда, и мы с тобой об этом не раз говорили. Но при чем тут… Я знаю, что ты уважаемый среди адыгейцев человек, но разве ты можешь дать слово за весь свой народ?
— Зачэм я? Я нэ вожд народ. Прогнозыроват. Ты ысторы знаэш?
— Ну, конечно, не так, как ты, но в общем…
— Э!.. Эт нэ надо быт ысторык, эт всэ културны люды знают. Был войн. Чэркэс русскый лытератур — это мы, да я тэбэ рассказывал. Мы прызнал наш вожд — Шамыл. Войн кончылся мырны договор. Шамыл дал клятв — мы дал клятв. Мы жывем свой зэмлэ. Русскы тожэ здэс жывут. Мы соблюдаэм клятв Шамыл.
— Ох!.. Почти полтора века?!
— Что дла нас полтора вэк? Тыш, пят тыш лэт могт пройты. Адыгэскы народ ныкогда нэ нарушыт клятв!

Михаил КОРДОНСКИЙ.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.