На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ПРАКТИКА ИУДАИЗМА

СОВРЕМЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ИУДАИЗМЕ


(Продолжение. Начало в № 490.)

С годами осмелев, реформисты стали реализовывать — поначалу осторожно — принципы, сформулированные Фридлендером, и в 1818 г. в Гамбурге открылся реформистский центр по образцу Венсенского храма, но еще более далекий от еврейской традиции. Молитвы о национальном возрождении Исраэля были перефразированы так, чтобы обозначать возрождение всего человечества, а традиционное представление о приходе Машиаха стало толковаться как наступление мессианской эры для всех людей. В реформистском храме Гамбурга была введена также конфирмация девочек, которой никогда не знал иудаизм.
С именами Самуэля Холдхейма (1806 — 1860) и Авраама Гейгера (1830 — 1874) движение вступило в более решительную фазу. Эти реформистские лидеры недвусмысленно заявляли, что иудаизм — явление чисто религиозное, не имеющее в себе ничего национального. Поэтому они выступали за отмену всех законов и обычаев, которые отличали евреев от других народов. В 1849 г. Самуэль Холдхейм (берлинский реформистский храм) перенес праздничную службу с Шаббата на воскресенье и отменил вторые дни праздников. Другие изменения, введенные в литургию, заключались в совместном молении мужчин и женщин, отказе от молитвы в талите и кипе, а также от молитвы на иврите. Отменены были также ритуал трубления в шофар в Рош-а-Шана и благословения коаним под предлогом того, что эти обряды напоминали времена Иерусалимского Храма.
Столь же радикален в теории, хотя и не столь решителен на практике был Авраам Гейгер, который считал, что реформы должны вводиться медленно, так, чтобы поддержать, насколько возможно, связь со всем Домом Исраэля. Поэтому, несмотря на свою личную приверженность к немецкому языку, он требовал сохранить иврит как язык общественного Б-гослужения. Он пытался, однако, воспитывать народ в духе реформы, его произведения "просвещали" еврейского читателя, опровергая Б-жественное происхождение Пятикнижия Моисея, высмеивая еврейские законы кашерной пищи и проповедуя отмену обрезания.
Упорно придерживаясь убеждения, что евреи — не нация, а религиозная секта, Гейгер настаивал на вненациональном характере иудаизма. Он считал всякое утверждение связи иудаизма с еврейством прямым искажением воли Б-га. Поэтому он исключил из молитвенника, выпущенного им в 1854 г., всякое упоминание о возрождении еврейского государства в Палестине, о восстановлении Храма как центра собирания евреев и о мессианских надеждах на возвращение изгнанников на землю праотцов. По мнению Гейгера, эти надежды давно угасли в еврейском сознании.
Гейгер утверждал, что его взгляды основаны на историческом и научном анализе библейских источников, которые, принимая во внимание время и условия их создания, якобы полностью оправдывают введенные Гейгером изменения. Более того, он претендовал на то, что продолжает традиции Талмуда, которые, не прерываясь, служат нуждам времени. В действительности же традиции Талмуда, да и сама Библия, авторитет которых для него давно уже не существовал и ни к чему не обязывал, беспокоили его мало. Единственное, что было для Гейгера важно, — это "дух времени", который для него и его приверженцев воплощал "Б-жье Откровение", вытесняющее те откровения прежних веков, которые воплотились в Библии и Талмуде.
Отказ от авторитета Торы и Талмуда породил индивидуализм и полный разброд в рядах реформистов относительно того, что составляет основу иудаизма и еврейского образа жизни. Чтобы ввести некоторое единообразие в верования и обычаи и избежать путаницы, возникшей при столкновении различных мнений, решено было созвать Синод, решения которого должны были в какой-то мере стать обязательными для всех, вставших под знамя реформизма. Синод провел целый ряд заседаний, но каждый раз позиции его членов оказывались так безнадежно непримиримы, что никакого положительного результата эти встречи не давали. Самым важным в историческом отношении был Синод во Франкфурте 1845 г., на котором впервые состоялось обсуждение вопроса об изменениях в литургии. Многие делегаты высказались за полный отказ от иврита, так как его употребление означало бы признание иудаизма еврейской национальной религией. Большинство, однако, решило, что иврит следует сохранить, но только для того, чтобы не оскорблять чувства верующих старшего поколения. Эта готовность расстаться с ивритом привела к отходу от общего реформизма Зехарии Френкеля (1801 — 1875), который основал позитивно-историческую школу, полностью отделившую веру от образа жизни и провозгласившую свободу критики израильского вероучения и еврейской истории. Еврейский Закон и национальные традиции рассматривались этой школой как результат коллективного опыта еврейского народа.
Реформа и — в меньшей степени — позитивно-историческая школа столкнулись с оппозицией со стороны приверженцев еврейской традиции как внутри Германии, так и за ее пределами. Стоящих в оппозиции реформисты прозвали "ортодоксами". Ожесточенную борьбу с реформизмом повел рабби Моше Софер из Прессбурга (1763 — 1839). Выдающийся деятель раввинизма, автор многочисленных респонсов, которые не утеряли своего высокого авторитета до наших дней, Моше Софер решительно противился любой модернизации еврейской религиозной жизни. Главным образом благодаря огромной энергии, с которой он ринулся в наступление против реформизма, движение за реформу в Венгрии так и не получило распространения, несмотря на наличие в этой стране его восторженных поклонников.
В Германии традиционный иудаизм обрел самого энергичного и отважного защитника в лице Шимона-Рафаэля Гирша (1808 — 1888). Оказывая противодействие как реформизму, как и позитивно-исторической школе, рабби Гирш основал то, что стало называться неортодоксальным направлением; при всех своих местных отличиях оно по сей день представляет подлинную еврейскую веру в странах Западной Европы. В действительности это было не новое ортодоксальное движение, а возрождение иудаизма, сформировавшегося в арабо-испанский период, иудаизма как сплава старого и нового, сочетающего строжайшую приверженность традиционным воззрениям и соблюдению мицвот с полным участием в научно-культурной жизни века.
Будучи раввином ортодоксальной общины во Франкфурте-на-Майне, рабби Гирш объявил политику "Austritt" (выхода, отделения), требуя от евреев, соблюдающих Закон, выхода из общин, в которых преобладает реформистский дух, и образования своих собственных общин. Хотя призыву этому последовали немногие, Гиршу удалось сформировать во Франкфурте крепкую религиозную общину с современными школами и вспомогательными учреждениями — общину, которая стала образцом для подобных организаций в других городах Германии и за ее пределами.
Развитию движения реформистов в Германии положила конец конференция в Бреслау в 1846 г., на которой произошел раскол между сторонниками и противниками переноса Шаббата на воскресенье. После этого центр реформистского движения переместился в Соединенные Штаты Америки. Туда его перенесли ярые приверженцы реформы, примкнувшие к потоку еврейской иммиграции из Германии и других европейских стран, возникшей в 1830 г. и особенно усилившейся в 1848 — 1850 г. г. В Новом Свете, не встречая организованного сопротивления, реформизм стал стремительно расти и под руководством таких энергичных деятелей как Исаак Вайс (1819 — 1900), Давид Эйнхорн (1809 — 1899) и др. развился и принял еще более радикальный характер. На конференции американских реформистов в Питтсбурге в 1885 г. были сформулирова-ны основные принципы этого течения, среди которых — отказ от всего законодательства Моисея и раввинических законов, в том числе от кашрута, перенос субботней службы на воскресенье и отречение от еврейского национального духа. Прямым следствием конференции 1885 г. явилась Центральная конференция 1892 г., на которой было официально отменено обрезание для прозелитов. В знак протеста против "питтсбургских решений" влиятельная группа умеренных реформистов откололась от этого движения и под руководством Сабато Море (1823 — 1901) образовала свою группу, которая положила начало консерватизму. Взяв на вооружение позитивно-исторический метод Зехарии Френкеля, движение консерваторов стало расти и усиливаться. Своим успехом оно обязано энергичной деятельности Соломона Шехтера (1830 — 1915), который одно время читал лекции по раввинизму в университете Кембриджа. Постепенно консервативное течение заняло в религиозной, интеллектуальной и общественной жизни американского еврейства руководящее место, которое оно сохраняет и по сей день.
Занимая промежуточное положение между ортодоксами и реформистами, консерваторы, с одной стороны, усвоили целый ряд внешних особенностей реформизма. Как и там, у консерваторов (за редким исключением) мужчины и женщины молятся вместе, что невозможно для ортодоксальных евреев; в службу входят молитвы на английском языке; во многих синагогах применяется орган. С другой стороны, консерватизм заявляет о признании всей системы раввинизма, хотя и позволяет себе интерпретировать Закон в зависимости от современных потребностей и собственных убеждений. Так, например, в нарушение раввинического закона консерваторы разрешают приезд в синагогу в Шаббат. Вообще, консерватизм еще не определил точно своих принципов в отношении практического применения раввинического закона. Что касается убеждений, то консерваторы разделяют веру в Откровение, дарованное Б-гом Исраэлю, поддерживают еврейские национальные устремления и надежды на возрождение древнего Исраэля и придают, исходя из национально-исторических соображений, большое значение сохранению в молитве языка иврит. В отличие от ортодоксальных евреев и в согласии с реформистами консерваторы отвергают учение о воскресении из мертвых, но сохраняют при этом веру в бессмертие души.
Консервативный иудаизм ставит перед собой три главные цели:
1) укреплять единство той общности, которую Шехтер назвал "католический (то есть универсальный) Исраэль";
2) непрерывность еврейской традиции и
3) культивирование еврейской учености.
Соглашаясь с этими тремя принципами, они полагали, что остальное само собой приложится. Консервативный иудаизм, таким образом, не связывает себя определенной платформой принципов и допускает среди своих приверженцев значительные расхождения в вопросах верований или образа жизни. Это сделало возможным возникновение внутри консервативного движения еще одной группировки, назвавшей себя реконструктивистами. Основанная Мордехаем Капланом (род. в 1881-м) группа реконструктивистов руководствуется девизом: еврейская религия для еврейского народа, а не еврейский народ для еврейской религии. Исходя из этого принципа, реконструктивисты видят в иудаизме только цивилизацию, в которой религия, хотя и занимает важное место, все же рассматривается наряду с языком, правом, литературой, искусством и другими идеологическими формами. Религия низводится тем самым до уровня народной веры, а еврейские традиции уподобляются народным обычаям, которые существуют у разных наций, скажем, относительно национальных праздников: у англичан — день Трафальгарской битвы, у французов — 14 июля, у американцев — День независимости. И Б-г понимается уже не как Всевышний, Создатель и Властелин Вселенной, а как некий космический процесс. Само собой разумеется, что такое представление о Б-ге не оставляет места для личной связи человека с Б-гом, которая образует сердцевину любой живой религии, не говоря уже об идее избранничества Исраэля или целенаправленной деятельности Б-га в Сотворении мира и в истории. Короче говоря, реконструктивизм — это консерватизм минус религиозные убеждения и как таковой не может, несмотря на наличие синагог, священников, молитв и проповедей, считаться религией в общепринятом смысле слова.
Даже признавая, что основоположники реформизма руководствовались самыми идеальными устремлениями, мы не можем не видеть, что реформистский иудаизм, оторвавшись от еврейской национальной сути, привел иудаизм к рискованной близости с христианством, которое многие не преминули принять. Понимание этой опасности реформизма привело Леопольда Цунца (1794 — 1886) к разрыву с этим движением и заставило искать новые пути к достижению тех целей, которые вдохновляли основоположников реформизма. Так возникло общество "Wissen-schaft des Judentums" ("Наука иудаизма"), которое занималось научным анализом истории и достижений еврейского народа.
Движение, основанное Цунцем, тут же вступило в свою золотую эру и дало ряд значительных трудов, созданных группой выдающихся личностей. Над всеми ними возвышается фигура самого Леопольда Цунца, который не знал себе равных по числу трудов и эпохальной их ценности. Его "Еврейские проповеди" являются самой значительной попыткой проследить истоки агадической литературы и ее развитие. Другое сочинение Цунца — "Об истории и литературе" — пролило новый свет на средневековую историю и литературу евреев Германии и Франции. Его "Синагогальная поэзия Средневековья" привела в систему многочисленные памятники пиюта, созданные на протяжении тысячелетия. И, наконец, его "Обряд синагогальной службы" представил картину двухтысячелетнего развития еврейской литургии и ее текстов.
Хотя основателем науки иудаизма обычно считается Цунц, сам он был очень многим обязан галицийскому ученому Соломону-Иеуде Рапопорту (1790 — 1867), который в своих биографических и других исторических работах разработал критический метод исследования еврейской истории и литературы. Рапопорт, в свою очередь, испытал воздействие своего соотечественника Нахмана Крохмаля (1785 — 1840), который в книге "Море Невухе а-Зман" ("Путеводитель для заблудших в наше время") глубоко проследил истоки еврейской традиции и показал, как можно использовать талмудическую литературу для изучения истории.
Крохмаль и Рапопорт — первые представители галицийской аскалы (просвещения). Развитие аскалы в Галиции происходило в целом в формах более здоровых, чем в Германии. Там, как мы видели, целью аскалы было общекультурное развитие евреев. Как только еврей овладевал немецким языком в степени, достаточной для того, чтобы изучать мировую культуру по первоисточникам, он переставал нуждаться в трудах маскилим (просветителей). Так аскала в Германии, несмотря на свой вклад в библейские исследования, ивритскую филологию и грамматику, стала вскоре ассоциироваться (а в конце концов, и отождествляться) с силами ассимиляции. Иначе сложилась судьба аскалы в Галиции. Высокая концентрация еврейского населения в сочетании с выдающимся уровнем знаний раввинов помешали движению повторить путь немецкого "просвещения". Хотя галицийские маскилим не останавливались перед подрывом раввинского авторитета, в целом они все же придерживались более конструктивных взглядов, желая сохранить и развить этнические и культурные особенности еврейской жизни.
Если немецкая аскала была недолговечна, галицийское "просвещение" оказалось явлением жизненным и продуктивным и внесло своими трудами на иврите вклад в изучение еврейского прошлого.

Исидор ЭПШТЕЙН.

(Продолжение следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.