На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ДАЙДЖЕСТ

ПОСЛЕ ХОЛОКОСТА: ВОЗВРАЩЕНИЕ


Даниил РОМАНОВСКИЙ "Лехаим" (www.lechaim.ru)
(Окончание. Начало в № 635. )

ГЕРМАНИЯ

Первая еврейская община в Германии была воссоздана в Кельне, пока шла война, — в апреле 1945 года, под эгидой американской военной администрации. В Берлине немецкие евреи вновь появились на улицах 9 мая 1945 года — наутро после капитуляции немецкой армии. К лету в германской столице было около 6-7 тысяч евреев; около тысячи пережили нацизм на нелегальном положении; возвращались эмигранты-коммунисты из СССР и других стран. Отношение к немецким евреям в послевоенной Германии было боязливо-почтительное: большинство немцев чувствовало свою вину перед еврейскими соотечественниками; многие евреи — вчерашние берлинцы, франкфуртцы, мюнхенцы — явились в свой родной город в американской или британской военной форме; ходили слухи, что союзники благоволят к евреям, что евреи опознают нацистских преступников и сдают их оккупационным властям и т. д. Немецкие евреи восстанавливали германское гражданство, получали вид на жительство, а в советской зоне — еще и удостоверение "жертв фашизма".

Однако в 1946 году собственно немецкие евреи составляли уже лишь малую часть евреев, находившихся в Германии.

К этому времени Германия, а особенно американская зона оккупации, стала перевалочным пунктом для восточноевропейских евреев, не желавших оставаться в Польше или СССР и рвавшихся в Страну Израиля или в Америку. В "Бизонии" (зонах американской и британской оккупации) появились лагеря перемещенных лиц, в которых большинство составляли евреи довоенной Польши — как те, кто пережил нацистские трудовые лагеря, так и те, кто пережил войну в СССР и сделал безуспешную попытку вернуться в Польшу и наладить в ней свою жизнь. Поток евреев-беженцев из Польши особенно возрос после погрома в Кельце.

Объектом ненависти рядовых немцев стали именно восточноевропейские евреи, населившие лагеря перемещенных лиц. Они напоминали немцам довоенных "остюден"; немцев раздражало то, что евреи в таких лагерях получали больший паек, чем немцы-горожане; и известно было, что многие евреи в голодной Германии были замешаны в деятельности черного рынка.

В марте 1946 года произошел трагический инцидент в лагере перемещенных лиц в Штутгарте. С целью выявить спекулянтов 200 немецких полицейских с собаками и при оружии в сопровождении нескольких американцев из военной полиции ворвались в лагерь и попытались устроить обыск. Завязалась потасовка, полицейские начали стрелять, немецкий полицейский убил Шмуэля Данцигера, который пережил Освенцим и Маутхаузен и лишь за день до этого отыскал свою жену и детей. Полицейский рейд обнаружил в лагере несколько "нелегальных" кур… После инцидента в Штутгарте американцы запретили немецким полицейским открывать огонь в лагерях перемещенных лиц. Тем не менее, в мае 1946 года инцидент повторился в лагере Ференвальд, где немецкий полицейский убил двадцатилетнего еврея, пережившего немецкие трудовые лагеря.

Постепенно в 1947-1948 годах в Германии росло раздражение и против немецких евреев. Денацификация в "Бизонии" лишила многих довоенных административных работников, адвокатов, судейских, учителей права работать по профессии; а евреи — адвокаты и преподаватели не испытывали таких трудностей. С провозглашением Федеративной Республики Германии прекратился контроль американской военной администрации над германскими властями, и антисемитизм в какой-то мере "легитимизировался". Полиция стала более жестоко расправляться с евреями-спекулянтами, а заодно и с евреями-демонстрантами.

1948-1949 годы были отмечены ростом антисемитизма. В августе 1949 года либеральная газета "Зюддойче цайтунг" опубликовала четыре письма читателей в ответ на заявление верховного комиссионера США Макклоя о том, что "мерой демократического возрождения Германии будет развитие нового отношения немцев к евреям". Четвертое из писем, подписанное псевдонимом Адольф Бляйбтрой (Bleibtreu — "останься верен"), было абсолютно антисемитским. "Я работаю у американцев, — писал Бляйбтрой, — и многие из них говорили мне, что готовы простить нам все, кроме одного: что мы не газовали их всех, и теперь они свалились на голову Америке". Газета не дала никакого комментария на это письмо, что оставляло впечатление, будто это мнение редакции. В Мюнхене началась демонстрация евреев, большинство из которых были беженцами из Восточной Европы. Против демонстрантов была брошена конная полиция, она нещадно избивала людей дубинками. В ответ демонстранты подожгли полицейский автобус.

В дальнейшем евреев Германии ожидали антисемитская кампания и чистка евреев из Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), правящей партии ГДР в 1951-1952 годах, эпидемии антисемитских граффити и осквернений синагог в ФРГ в 1950-х годах и другие эпизодические проявления антисемитизма.

АВСТРИЯ

Московская декларация союзников от 30 октября 1943 года назвала Австрию "первой жертвой гитлеровской агрессии", и австрийцы послевоенной поры уверовали в то, что они жертвы. Было забыто, что в марте 1938 года австрийцы встречали немецкие войска цветами, а не ружейными выстрелами. И то, что из 34 тысяч офицеров СС — граждан Рейха (не считая эсэсовцев — голландцев, бельгийцев, прибалтов и т. д.), 5 тысяч (14 процентов) были австрийцы (тогда как доля австрийцев в населении Рейха составляла всего 8 процентов), и многое другое. Правительство Австрии и ее народ не чувствовали никакой ответственности за содеянное "немцами".

В первые послевоенные годы в Австрию вернулось около тысячи евреев, переживших нацистские лагеря, и несколько тысяч реэмигрантов. У вернувшихся из лагерей было много проблем, и прежде всего они должны были зарегистрироваться как жертвы нацистских преследований. Оказалось, что новые социал-демократические власти Австрии не рассматривают бывших политзаключенных и евреев на общем основании.

В освобожденной Вене евреи — бывшие лагерники регистрировались в еврейской общине, тогда как лагерники-"арийцы" — в ратуше. Помощь — одежду, продукты и т. п. — неевреи также получали от городских властей, а евреи — от общины, то есть фактически от американской еврейской филантропической организации "Джойнт". Кроме того, городские власти сразу признавали статус политзаключенных и выплачивали им компенсацию, пропорциональную времени их заключения; евреи же должны были привести свидетелей и принести документы, показывающие, когда именно их депортировали из Вены, — и это несмотря на то, что на руках у властей были гестаповские списки депортированных.

Время между аншлюсом и депортацией не засчитывалось вообще, хотя евреи подвергались преследованиям со стороны режима в течение всего этого периода. Еврейские дела рассматривались долго, компенсация выплачивалась с большой задержкой. Главными признанными жертвами нацистской эпохи, заслуживающими социальной помощи, вскоре стали не евреи и даже не политзаключенные, а военнопленные, возвращавшиеся из СССР. Пресса писала о евреях, заправляющих черным рынком, смаковала подробности жульничества в сфере компенсаций и реституций. Реституции вообще оказались серьезным камнем преткновения в отношениях между властями и евреями — правительство было недовольно требованиями возврата "ариизованной" собственности; некоторые реституционные дела тянулись до конца 1950-х годов.

Как и в Германии, главным объектом ненависти населения были евреи — перемещенные лица, содержавшиеся в лагерях по всей стране. Австрийцы считали, что те заправляют черным рынком, и что именно из-за евреев в стране голод. В августе 1947 года в городке Бад-Ишль в Верхней Австрии распространился слух, что теперь женщинам и детям не будут выдавать свежего молока, а только сухое, потому что все свежее молоко уходит на черный рынок. Утром 20 августа толпа из 300-400 женщин двинулась к ратуше. Вышедший к ним бургомистр сказал, что норма выдачи молока пока сохраняется, а дальнейшее — не в его компетенции. Неудовлетворенная толпа — к ней присоединились и мужчины — двинулась к лагерю перемещенных лиц.

Полиция, сопровождавшая толпу, остановила движение на шоссе, чтобы дать пройти разъяренным горожанам. У лагеря пришедшие начали кричать: "Убить евреев!", "Повесить еврейских свиней!" — и кидали камни в окна бараков. Комендант лагеря связался с полицией, городскими властями, — но силовые структуры не спешили приходить на помощь. Только в 11 часов они очистили площадь перед лагерем. Линцская еврейская община пожаловалась на действия властей Бад-Ишля американцам. Американцы закрыли лагерь и перевели его обитателей в другое место. Поскольку инициаторами демонстрации оказались коммунисты, то над ними состоялся суд, зачинщики получили большие сроки заключения.

НИДЕРЛАНДЫ

В освобожденных Нидерландах не было ничего, сравнимого с погромом в Кельце и даже с беспорядками в Бад-Ишле, но возвращение сюда евреев часто тоже было безрадостным. Летом 1945-го в Нидерландах было около 27 тысяч евреев. Более половины из них пережило войну на территории страны, большинство — на нелегальном положении. Пять тысяч евреев вернулось из нацистских лагерей.

Освобождение евреев из лагерей на территории самих Нидерландов не было автоматическим. Так, после отступления немцев в самом большом в стране пересыльном лагере для евреев Вестерборке оставалось более тысячи человек. 12 апреля 1945 года в Вестерборк вошли канадцы. Они дали уйти 130 евреям; еще оставалось 918. Оставшимся нидерландские власти устроили тщательные политические проверки: проверялось их подданство, политическая принадлежность (в освобожденных Нидерландах более всего боялись коммунистического путча), а главное — почему немцы оставили их в живых? В иной день комиссия успевала проверить не более 8-10 человек. Обращение с евреями было плохим. Между тем 24 апреля в лагерь начали прибывать новые заключенные, теперь уже бывшие члены НСБ — Нидерландского национал-социалистического движения. Бывшие нацисты и евреи оказались рядом. Последние евреи были отпущены из Вестерборка только в конце лета.

Возвращавшихся из заключения евреев встречали иначе, чем участников Сопротивления, переживших лагеря. Сама королева отвела одно крыло своего дворца для создания в нем оздоровительного центра для бывших подпольщиков. Евреи же, пережившие Холокост, до 1971 года не признавались группой, заслуживавшей каких-либо льгот и помощи.

При возвращении в Нидерланды в самом трудном положении оказались "репатрианты без гражданства". В Нидерландах с довоенных времен оказалось около 20 тысяч евреев-беженцев из Германии, Австрии и других стран. После окончания войны большая их часть хотела вернуться в Нидерланды. Нидерландское правительство объявило о непризнании всех актов нацистских властей, в частности, акта лишения беженцев германского или австрийского подданства. Таким образом, евреи-беженцы продолжали рассматриваться нидерландскими властями как немцы или австрийцы со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Зимой 1944-1945 годов немецкие евреи в провинции Лимбург были арестованы как "немцы" и вместе с настоящими немцами отправлены в тюрьму в Тилбурге и в лагерь Вюхт. В конце июня 1945-го в Лимбург возвратилось около 100 евреев, переживших Берген-Бельзен. Местные власти конфисковали у них весь багаж, а мужчин поместили в лагерь Вилт, где содержались бывшие члены НСБ и СС. Комендант лагеря Вилт встретил евреев словами: "Во-первых, вы — немцы, во-вторых, — евреи, а то, что я не люблю евреев, вы скоро узнаете на себе". Евреев, недавно освободившихся из нацистского лагеря, послали работать на гравийный карьер. Репатриантам удалось связаться с адвокатом в Амстердаме, который поднял скандал. Военные власти пытались оправдываться, ссылаясь на нехватку места в лагерях перемещенных лиц. Комендант заявил, что евреи в его лагере — никакие не жертвы нацизма, потому что у них много вещей; голландские власти не могли поверить, что вещами бывших берген-бельзенцев снабдили советские власти в транзитном лагере под Лейпцигом. Когда евреям вернули багаж, в нем отсутствовали весь текстиль, табак и еда.

По отношению к "своим", нидерландским, евреям власти приняли принцип равенства — ни в чем не отличать репатриантов-евреев от неевреев. Власти не желали признавать, что евреи были особой жертвой нацистов. Сильной была и тенденция искать среди евреев коллаборантов: например, власти попытались отдать под суд А. Асхера и Д. Коэна, бывших председателей "Йодсе рад" (юденрата) в Амстердаме, переживших концлагерь Терезин.

Рядовые голландцы были уверены, что во время войны все пострадали одинаково, и не желали слушать рассказы евреев-репатриантов о том, что те пережили. По словам английского историка Б. Мура, истории о конфискованных немцами велосипедах не уживались с историями о массовых убийствах. Рассказы чудом уцелевших евреев наталкивались на равнодушие, непонимание или неверие.

Газеты Сопротивления в своих публикациях приняли по отношению к евреям патерналистский тон, граничивший с антисемитизмом. Статьи, письма читателей обращались к уцелевшим евреям с призывами быть благодарными голландцам, которые их спасли; евреям надлежало быть не слишком заметными, не лезть вперед, быть скромными. Газета "Де патриот" писала в июне 1945 года: "Вновь появившиеся евреи должны благодарить Б-га за помощь и быть скромными. Куда лучшие люди могли погибнуть из-за этой помощи. Все, кого прятали, должны иметь в виду: они в неоплатном долгу за это". Евреи, вернувшиеся в Нидерланды из лагерей, вышедшие из подполья, в ходе самого мелкого конфликта с соседями могли услышать: "вас забыли газовать", "хорошо, что мы избавились от вашего брата" или "зря мы вас спасали".

В целом послевоенные Нидерланды пережили вспышку антисемитских настроений. В газетах, на радио постоянно обсуждался "еврейский вопрос" в стране. Многие участники дискуссии полагали, что необходима процентная норма для евреев в различных сферах деятельности. Некоторые считали, что евреям надо ехать в Палестину. Все сходились в том, что евреи обладают "отталкивающими качествами".

ФРАНЦИЯ

Во Франции в сравнении с другими европейскими странами погибло меньше евреев — из 350 тысяч человек, застигнутых поражением республики в летней кампании 1940 года, погибло 75 тысяч, остальные пережили немецкую оккупацию и режим Виши. Евреи ожидали, что освобождение Франции снова сделает их полноправными гражданами, и что пособники нацистов будут наказаны. Но не все чаяния французских евреев сбылись.

Как бы ни относились простые французы к немецкой оккупации 1940-1944 годов, к евреям они в массе своей относились плохо. Еще в мае 1941 года сторонник де Голля Жан Эскарра доносил в Лондон: из всех внутриполитических акций, предпринятых Виши, принятие расистского Статута о евреях наименее подвергается критике.

В 1943 году агентура Свободной Франции докладывала в Лондон о настроениях в стране. Прежде всего, французы, даже ярые противники пронацистского режима Петена, не желали возвращения довоенной "коррумпированной", а для многих — попросту "еврейской" Третьей Республики. Многие считали необходимым после войны ввести некую процентную норму для евреев. Анри Френе, лидер организации сопротивления "Комба", писал, что в одном пункте французы единодушны: после войны "следует держать евреев подальше от позиций влияния (политика, пресса, радио). Генерал де Голль не должен быть человеком, возвращающим евреев... Мы должны считаться с настроениями населения, которые существенно изменились за последние два года". Френе, однако, приписывал распространение народного антисемитизма немецкой пропаганде.

8 августа 1944 года, через две недели после вступления войск Сражающейся Франции в Париж, правительство де Голля выпустило декрет о восстановлении довоенного законодательства. Одновременно было заявлено: "Французское правительство не знает особой еврейской проблемы", — что означало, что отмена законов Виши достаточна как мера по реинтеграции евреев. Между тем такая проблема была: евреи, выселенные из своих квартир (25 тысяч семей только в Париже), не могли вернуться домой; ремесленники не могли вернуть себе свои мастерские и приступить к работе и т. п.

Ноябрьские декреты (1944 год) правительства о реституции еврейской собственности и еврейского жилья и их осуществление породили вспышку антисемитизма. Первой реакцией на декреты было появление в недавно освобожденном Париже брошюрки с красноречивым названием "Еврейская опасность". Анонимный автор писал: "Между гитлеровской чумой и еврейской холерой французскому народу нет выбора. Чтобы Франция была свободной, счастливой и цветущей, ее земля не должна носить ни немца, ни предателя, ни еврея".

В начале 1945 года по Парижу прокатилась эпидемия антисемитских граффити. В Курбевуа были зафиксированы граффити: "Долой войну, долой доносчиков, всем евреям — расстрел". Весной 1945 года прошли антисемитские демонстрации в 3-м, 4-м, 11-м и 20-м округах Парижа. Демонстранты кричали: "Евреев — в крематории!". В 4-м округе попытка евреев вернуться в свою довоенную квартиру, откуда уже были выселены неевреи, привела к демонстрации с криками "Франция — французам!" и "Смерть евреям!". Полиция была пассивна до тех пор, пока евреи не решили дать отпор демонстрантам, перегородившим вход в их квартиры, — тогда полицейские вмешались и арестовали семерых евреев, еще шесть были ранены. В 20-м округе толпа ворвалась в квартиру, куда только что возвратилась женщина — мать троих детей, муж которой еще находился в лагере. Всю мебель выкинули во двор и подожгли. Прежний жилец квартиры, незадолго до этого выселенный, был сотрудником пронацистского "Радио-Париж".

Газеты почти не освещали антиеврейские инциденты. Издания бывшего Сопротивления не писали о судьбе евреев во время войны, и даже коммунисты, в чьих подпольных организациях было много евреев, старались это замалчивать. В Тулузе власти запретили еврейскую газету "Ренессанс" как якобы провоцирующую антисемитизм. Когда еврейские организации потребовали расследовать преступления, совершенные при оккупации против евреев, власти, в свою очередь, потребовали, чтобы евреи сами финансировали следствие.

Все рекомендовали евреям быть тихими и скромными в требованиях. Соратник де Голля А. Вейль-Кюриэль иронически суммировал "советы евреям": "Не афишируй свои права — этим ты заходишь слишком далеко. Не носи своих медалей напоказ — это наглость… Веди себя так, чтобы добрые французы, которые надеялись, что они тебя больше никогда не увидят, забыли, что ты есть".

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Холокост, о котором население Европы к весне 1945 года имело достаточно полное представление, не привел к дискредитации антисемитизма на континенте. Многие европейцы, ненавидя нацистов, одобряли их меры против евреев. Из нацистской кампании против евреев они сделали только один вывод: евреям нельзя возвращать их довоенные гражданские и экономические права, эмансипация была ошибкой. Многим другим европейцам — тем, кто не был антисемитами, — нацистский геноцид евреев казался маловажным, побочным эффектом войны. Евреи, пережившие войну, перестали удивляться антисемитизму нацистов, — что можно было ожидать от гитлеровцев? Но послевоенный антисемитизм соотечественников повергал евреев в шок; он был неожиданным и не объяснимым рационально. Реакция на эту вспышку ненависти к евреям была двоякой.

Из Польши, Венгрии, Румынии — стран, где до войны было сильное сионистское движение, — тысячи евреев ринулись в Страну Израиля. Их история — это история нелегальной репатриации и новой жизни в Государстве Израиль. Те, кто не мог уехать в Страну Израиля (как евреи СССР) или не хотел уезжать, постепенно приходили к выводу, что им следует "не высовываться", "держать низкий профиль". Сотни евреев во Франции, Нидерландах, Бельгии, Чехословакии меняли еврейские имена и фамилии на звучащие "нейтрально". Тысячи евреев Польши, переживших оккупацию по "арийским" документам, решили не восстанавливать своей еврейской идентичности и продолжать жить как поляки; то же самое имело место во Франции, Бельгии. В Италии после войны около 5 тысяч евреев не восстановили своего членства в еврейской общине, лишь одна тысяча выехала в Израиль в 1948-1950 годах.

"Главный вопрос, разделяющий сегодня еврейскую общину, — это не Палестина, а трагический вопрос — надо ли оставаться евреем", — писал в конце 1944 года Керен Кайемет во Франции. Сороковые годы поставили под вопрос само существование евреев в Европе. Понадобилось три десятилетия, чтобы европейцы осознали уникальность Холокоста, а евреи поняли, что они могут жить на континенте как евреи…

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.