На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ОСНОВЫ ИУДАИЗМА

НАШ ПРАОТЕЦ АВРААМ


(Продолжение. Начало в № 620)

Итак, нельзя сказать, что Создатель, находящийся вне времени (любого!), в один прекрасный момент решил создать нашу вселенную. Потому что Он — вне времени! Кстати, здесь возникает чисто языковая проблема. Про Творца говорить глаголами — решил, захотел, создал, сделал — следует очень осторожно, чтобы не вложить в них привычные нам реалии. Мы употребляем глаголы применительно к Нему только из-за бедности наших языковых ресурсов и ограниченности нашего опыта.
Как работает наша "модель", видно на примере с известным вопросом, заданным еще древними греками, любителями апорий и прочих словесных ребусов: "Если Б-г всемогущ, то может ли Он создать камень, столь огромный, что не сможет его поднять?". Логическая ловушка очевидна: если сможет создать — то не сможет поднять, а значит, не всемогущий; если не сможет создать, то тем более. Одно из решений — в контрвопросе: что значит "может создать"? Чтобы мочь что-то создать, надо уметь находиться — как это присуще нам, жителям материального космоса, — в нескольких следующих состояниях: до решения создать, до желания; после решения, но до создания; после создания. Но Тот, Кто Создал мир, создал и время, а следовательно, Он — сразу везде: и до, и после. Так что греки задали некорректный вопрос.
Возвращаемся к Аврааму. Ход его мысли мы пытались передать языком людей нашего времени, слышавших о теории относительности, теории множеств, о Биг-бэнге (Большом взрыве) и т. п. Если же попытаться восстановить, хотя бы приблизительно, диалог Авраама с его современниками, на уровне наших представлений о той эпохе, то скорее всего, он выглядел бы так:
— Богов много! — говорят язычники.
— Отлично, — отвечает Авраам, — пусть много. Но кто стоит над ними?
— Никто не стоит, — заявляют язычники, отлично понимая, что, как только они сознаются в том, что признают нечто главное, верховное, стоящее над их идолами, то грош цена этим идолам. Поэтому они продолжают: — Каждый из богов занимается своим делом, не вмешиваясь в чужие епархии. Бог солнца заведует дневным светилом, одаряя нас теплом и светом. Или наказывая жаром. Или холодом, когда скрывается надолго. Бог луны царит ночью. Есть боги ветра, дождя, звезд, водных источников и пр., и пр. У каждого свои задачи. Мы же должны вовремя приносить жертвы и следить, чтобы один бог не был обойден за счет другого.
— Но раз они ограничены своими рамками, значит, они не всесильны! — продолжает Авраам.
— Не всесилен каждый из них. Однако вместе они вполне охватывают все, что относится к жизни и смерти человека.
— Но кто их создал? — восклицает Авраам, чувствуя, что тема разговора становится неинтересной для его собеседников.
— Да не все ли равно, — говорят оппоненты и уходят.
Убедить своих современников Аврааму не удалось. По крайней мере, так явствует из источников Устной Торы, дошедших до нас. Вернее, современники нашего праотца проявили не просто полное безразличие к его мировоззрению, нет, неприятие было гораздо более глубоким: они стали преследовать его именно по "идейным убеждениям". Почему? Потому что та картина мира, о которой говорил Авраам, шла вразрез с их картиной мира. Она грозила разрушить основы их веры в божков и идолов. Она была идеологически опасна.
С точки зрения логики, никаких интеллектуальных сложностей в объяснениях Авраама не было. Понятно, что представление о том, что Б-га нет, а есть несколько богов, алогично. Судите сами: допустим, что у мира не одна первопричина, а несколько. Например, две. Или три, что-нибудь вкупе с "сыном" и "святым духом". Некоторым нравится картина, когда "причины" сотрудничают одна с другой, другим — когда они противоборствуют. Одна, скажем, — добро, другая — зло (рабочие названия). Зло и добро создали этот мир, воюют друг с другом, временно побеждая один другого; так мир и живет — в трениях и противоборстве, чем плохо? Правда, здесь есть одна загвоздка. Мы сказали, что ищем первопричину. То есть то, что действует само по себе, а не под влиянием других причин. В нашей же "двупричинной" вселенной оба начала противостоят один другому, а значит, в чем-то ограничивают друг друга, оказывая взаимное давление: зло мешает добру, добро преодолевает или не преодолевает зло. Логика подсказывает, что они зависимы, а значит, не первичны.
Итак, мы видим, что на уровне логики возразить Аврааму его современникам было нечего. Сложность здесь не интеллектуальная, а психологическая. Отказаться от язычества означало отказаться от очень удобного образа жизни. Если нет единого начала мира, тогда нет и единого смысла, единой цели его существования. Тогда вопросы "зачем существует мир" и "какова моя задача в нем" излишни. Вместо вопроса "для чего жить, и как правильно жить" выступает его подмена — "как лучше устроиться в этой жизни". Языческие религии давали четкий ответ на этот последний вопрос. Есть много богов, во власти каждого из них находится какая-то одна жизненно важная сфера: погода, коммерция, война, любовь. Для того чтобы лучше прожить, надо только угодить богам знакомыми человеку способами. Какими способами? Если нам необходима благосклонность чиновника в мэрии, мы знаем, что надо "подмазать" его. Так и здесь: нужно только знать, какому богу какое жертвоприношение вовремя принести. Если ты трудишься на поле, обратись к богам, ответственным за погоду: богу солнца, богу дождя. Если ищешь спутницу жизни, накорми бога любви, бога домашнего уюта. И т. д. Боги эти не интересуются твоей жизнью, их не касается, нравственно ты ведешь себя или нет, лжешь или говоришь правду, обижаешь людей или помогаешь им, развратничаешь или предаешься аскезе. Все, что волнует богов, — как получить свою порцию мяса или риса, вручаемую жрецу, наместнику богов; за нее боги готовы наделить тебя находящимися в их власти благами, но никто из них не станет читать тебе мораль, указывать, что хорошо, а что плохо. (Кстати, многие из языческих богов представляются людям вполне аморальными существами. Почитайте переводы древнегреческих мифов: олимпийские боги крадут друг у друга, обманывают, развратничают. Словом, ведут себя подобно людям, выдумавшим их: коварно, страстно, беспринципно, не особенно задумываясь о последствиях.)
Очень часто за вопросом "зачем нам нужно знать о Первопричине?" скрывается эгоизм слабого человека, которому не хочется подчиняться единой для всего человечества цели Творения, не зависимой от его, слабого человека, мелких желаний. Сказанное касается и современников Авраама, и жителей нашего технологического века.
Какие же выводы сделал сам Авраам из факта существования Единого и бесконечного Бога? То, что Он — вне пространства, что Его воля — причина всего сущего на земле, — мы уже знаем. Понимаем мы и выражение "Он — вне времени". То есть для Него вчера, сегодня и завтра — ничем одно от другого не отличаются. Он — одновременно во всех моментах времени. Никакого деления на прошлое, будущее и настоящее для Него нет. А раз так, то Его не могут коснуться никакие перемены, — Он неизменен.
Важное замечание. Если мы попытаемся "определить" Всевышнего, используя какие-то позитивные категории, подобно тому как описываем объекты нашего мира: камень — холодный, твердый, черный, на ощупь шершавый и т. д., — то у нас ничего не получится. Потому что позитивные определения можно дать только конечным объектам. Само слово "определение" (на иврите агдара, от слова гадер — ограда, забор; по-русски — предел, граница) предполагает, что, называя объект, мы его выделяем из множества прочих объектов. Определение помогает выделить данный объект из множества других, которые не подходят этому определению. Значит, определение уже предполагает множество объектов, имеющих границы, — иначе как их определишь? Безграничное и бесконечное определить нельзя. Все, чем мы пользуемся для "описания" Всемогущего, — это негативные описания, то есть мы определяем — чем Он не является. Например: Он безграничен, то есть Он не является ничем, что ограничено. Можно сказать по-другому: мы смотрим на конечные, ограниченные во времени и пространстве существа и тела нашего мира, и отмечаем, в чем проявляется их ограниченность. Именно эти качества мы отрицаем у Всевышнего.
Какие качества мы не можем приписать Ему вследствие Его бесконечности и безграничности? Мы, конечные существа, можем умереть, но о Нем этого сказать нельзя. Не можем мы приписать Ему все свойственные нам слабости: способность забывать, ошибаться, не знать чего-либо. Иными словами, мы не можем наделить Его ни одним качеством, которое воспринимается нами как недостаток, ущербность. Ведь недостаток — следствие ограниченности, а мы говорим о Бесконечном. Но если мы не можем приписать Ему недостатков, то должны признать Его Абсолютным Совершенством. Собственно, это и есть определение совершенства: отсутствие недостатков.
Итак, описать Творца в позитивных терминах мы не можем. Как назвать Его мудрым, если мы привыкли иметь дело только с ограниченной мудростью? Назвать Его не-немудрым недостаточно. Поэтому попытаемся "понять Его" через Его же отношение к сотворенному миру. Ведь как-то, согласитесь, Он проявляется в Своем Творении!

(Продолжение следует)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.