На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

УТРО МОЛОДОГО РЕЖИССЕРА, или НИКИТА ГРИНШПУН В ПРЕДЛАГАЕМЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ


Мария ГУДЫМА "Тиква"

Недавний выпускник Российской академии театрального искусства (бывший ГИТИС) молодой режиссер Никита Гриншпун поставил спектакль в Одессе. Это событие стало знаковым еще до премьеры, поскольку театралы хранят благодарную память о дедушке и отце Никиты, Изакине и Юлии Гриншпунах, знаменитых режиссерах, чьи постановки в театре музыкальной комедии, а также в театре "Ришелье" вызывали большой резонанс. Любопытно было посмотреть на то, как продолжатель творческой династии справится со множеством предлагаемых Одессой обстоятельств.

Конечно, Никита Гриншпун уже заставил о себе говорить всю Москву, поставив на сцене Театра наций нашумевший спектакль "Шведская спичка" по Чехову. Но ведь одно дело - работать со вчерашними однокурсниками, такими же питомцами мастерской Олега Кудряшова (театральная Москва ласково поименовала их "кудряшами"), а совсем иное - прийти в незнакомую труппу Одесского академического украинского музыкально-драматического театра имени Василя Василько. Да еще и работать в постановке на украинском языке. Правда, в нашем случае можно говорить лишь об "условном украинском", но к этому щекотливому вопросу мы еще вернемся. Сразу скажем только одно: режиссер не разочаровал, в отличие от текста. Ведь театр предложил вниманию постановщика собственный, "домашний" перевод гоголевской комедии, справедливо, в общем-то, рассудив: Гоголь принадлежит равно российской и украинской культуре, так почему бы ему не идти в украинском варианте?.. Одноактный спектакль носит название "Утро делового человека".
В конце 1832 или в начале 1833 года Гоголем была начата комедия "Владимир третьей степени", в которой классик предполагал охватить и высший бюрократический мир, и светское общество. Намечались несколько линий, по которым должна была развиваться интрига. Комедия предполагала наличие множества действующих лиц, от бар до лакеев. Честолюбивая погоня главного героя за орденом Владимира третьей степени и сумасшествие на этой почве - чем не трагедия, начавшаяся в духе острой сатиры? Увы, Николай Васильевич дальше второго акта не пошел. Даже не сжег, как второй том "Мертвых душ", просто не написал, предвидя цензурные препятствия для постановки "Владимира..." на сцене. Писать же комедию "без правды и злости" он не захотел. Некоторые сцены из первых двух актов незавершенной комедии позднее были использованы писателем в его драматических отрывках "Утро делового человека", "Тяжба", "Лакейская", "Отрывок".
Обаяние неоконченной работы Гоголя и сам факт ее незавершенности предоставляют широкие возможности для театральных режиссеров, и те с удовольствием фантазируют на заданную классиком тему, легко тасуя героев и обстоятельства - финал-то неизвестен!
Ровно пятнадцать лет назад Одесский театральный лицей (в то время он работал в репетиционном зале ТЮЗа) выпустил очаровательную версию "Владимира третьей степени". Юные лицеисты под руководством педагога и режиссера Анатолия Падуки от души резвились, проникнувшись гоголевской фантасмагорией, всегда проступающей за кажущейся будничностью. Сегодня украинский театр предлагает спектакль не менее озорной.
Герои появляются из ящиков и тумб огромного шкафа, и там же исчезают (сценография заслуженного художника Украины Станислава Зайцева). Шкаф-мироздание, где все по полочкам разложено, даже письма из прошлого, - забавен эпизод, когда из ящика выпрыгивают одна за другой барышни, озвучивая собственные послания, адресованные главному герою. А им, этим героем, стал Александр Иванович Собачкин (Яков Кучеревский), мелкий помещик, которому более чем хватает забот с собственными лакеями, служанками, случайными посетителями, а особенно кредиторами. От одних он прячется, других готов принять, и желание получить орден Владимира третьей степени совсем не доминирует в его жизненной программе. Этот Александр Иванович - тип совершенно малороссийский; нет в нем угрюмой зацикленности на чинах да орденах. Неплохо бы, конечно, заиметь орденок, и газета с объявлением о награждении другого чиновника раздражает, Собачкин ее комкает, рвет, топчет. Но злость его смешна, сиюминутна, на манию это непохоже. Гоголь, верно, сказал бы: "Без злости, зато не без правды"...
Комическое выходит в спектакле на первый план. Симпатичный увалень Собачкин лихо командует взводом лакеев, интригует с Марьей Александровной (народная артистка Украины Ольга Равицкая), отбивается от назойливого просителя Христофора Петровича (Богдан Паршаков). И весь этот хоровод красиво разведен по сценической площадке (не в последнюю очередь благодаря усилиям хореографа Павла Ивлюшкина), дважды расходится по двум уровням: господа за занавеской, словно в театре теней, щеголяют силуэтами, слуги на первом плане занимаются нехитрыми домашними делами.
Так почему же не получается следить за действием с неослабевающими интересом и удовольствием? Увы, приходится вернуться к вопросу о тексте пьесы. Приходится также признать, что взявшись за перевод Гоголя на украинский язык, заведующая литературной частью театра Любовь Федченко определила себе задачу совсем не по силам. Мало того. Скромные художественные достоинства перевода оттеняются вопиющей безграмотностью. Так, герои спектакля словно забыли о существовании в украинском языке звательного падежа и упорно обращаются друг к другу "Iван Петрович", "Ганна Гаврилiвна", "тiтонька" вместо "Iване Петровичу", "Ганно Гаврилiвно", "тiтонько". Вместо сочного гоголевского языка - какой-то тусклый суржик с русизмами вроде "штопати" (правильно - "церувати"), "навоз" (правильно - "гнiй"). Складывается впечатление, что автор перевода знает украинский язык весьма поверхностно, иначе бы не употреблял слово "пiклуватись" (заботиться) в том случае, когда гораздо уместнее "турбуватись" (беспокоиться). И совсем уж нехорошо, когда из уст актеров академического (!) украинского театра звучат "перлы" "змушили" (в смысле "змусили"), "по останнiй модi" (в смысле "за останньою модою"). Перечень текстовых ляпов далеко не полный.
В неуклюжем тексте вязнет действие; многое проскакивает мимо смысла, пластическая выразительность актеров не получает должной опоры в слове. Это беда отнюдь не только васильковцев. Совсем недавно пришлось видеть гоголевскую же "Женитьбу" в русском драматическом театре с несуразными ударениями в словах. Вот такой парадокс: в русском театре не знают по-русски, а в украинском - по-украински. И что с этим делать?
Никита Гриншпун, конечно же, в своей Москве не мог, да и не должен был овладеть украинским в совершенстве. К режиссеру - никаких претензий. К завлиту - более чем достаточно. А еще непонятно, почему молодые актеры покорно заучивают какую-то околесицу вместо нормальных украинских фраз. Или они тоже не знают языка, на котором играют? Чисто гоголевская фантасмагория вроде той, когда вместо имени "Евдокия" написали "Обмокни"...

Фото Олега Владимирского.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.