На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

Из новой книги "Сага о Прингсхаймах. Интеллигенция в эпоху диктатуры"

АНТИСЕМИТИЗМ ВЫСОКОЛОБЫХ


Евгений БЕРКОВИЧ "Заметки по еврейской истории"

В профессорской среде так называемый "образованный антисемитизм" существовал и в кайзеровской Германии, и во времена Веймарской республики, причем к началу тридцатых годов он еще больше набрал силу. Историк Михаил Катер пишет: "Число профессоров, которые склонились к национал-социализму, к 1932 году существенно возросло, причем часто из-за антисемитизма, и даже если большинство про себя решило держаться вне партии, есть много доказательств того, что в глубине души они уже перебежали на сторону Гитлера".

Есть множество фактов, доказывающих существование "антисемитизма высоколобых" в немецких университетах. Известному мюнхенскому математику Альфреду Прингс-хайму заветную должность ординарного профессора университета пришлось ждать двадцать с лишним лет. Не последнюю роль играл здесь этот самый "образованный антисемитизм". Нельзя отрицать, что число евреев в немецких университетах, особенно на должностях приват-доцентов и ниже, было непропорционально высоким. Но продвинуться выше по карьерной лестнице, стать ординарным профессором для евреев было исключительно сложно.
Известный специалист по теории чисел, автор понятия "дзета-функция" Пауль Эпштейн (1871-1939) работал с 1903 по 1918 год приват-доцентом университета Страсбурга без всякой надежды стать государственным служащим. После окончания первой мировой войны, когда Страсбург отошел к Франции, он вынужден был уехать в Германию, где вплоть до прихода нацистов работал лишь экстраординарным профессором Франкфуртского университета.
Несмотря на признанные мировым математическим сообществом результаты, подняться до ординарного профессора ему никогда не удалось. А когда к власти пришли нацисты, настала очередь думать не о карьере, а о спасении жизни. Его не уволили в 1933, так как он был участником войны, но через два года эти льготы были окончательно отменены, и Эпштейн был изгнан из университета. От эмиграции он отказался, и в Хрустальную ночь 1938 года гестаповцы ворвались в квартиру, но не забрали его только потому, что он был прикован болезнью к постели. Через год Эпштейн получил повестку явиться в гестапо. Предчувствуя худшее, он покончил с собой, приняв повышенную дозу снотворного. Позднее нацисты утверждали, что вызывали его только для того, чтобы согласовать дату его эмиграции...
В кайзеровской Германии и в Веймарской республике было довольно много приват-доцентов с еврейскими фамилиями, так как эта должность приравнивалась к позиции "свободного художника", чья работа оплачивалась университетом, а государственных денег не требовалось. Продвижение же на уровень ординарного профессора означало переход на государственную службу, что было предметом мечтаний многих претендентов. В 1909-1910 годах более 93 процентов всех ординарных профессоров были католики или протестанты, в то время как среди приват-доцентов их было менее 81 процента. Эти числа достаточно убедительно говорят о, мягко говоря, предубеждении к евреям, царившем в академической среде. Примеров, подобных приведенным, можно много найти в любой другой области науки.
Формально с крушением немецкой монархии и установлением Веймарской республики получить еврею должность ординарного профессора стало легче, но на практике последнее слово было все за тем же академическим корпусом, сохранившем в своей среде неискоренимый антисемитизм. Известный работами в теории множеств математик Адольф (Абрахам Галеви) Френкель (1881-1965), ставший впоследствии профессором Еврейского университета в Иерусалиме, писал об антисемитизме в немецкой науке в двадцатые годы двадцатого века: "Что касается университетов, то антисемитские тенденции были в то время обратными ситуации до революции 1918 года, то есть в Баварии они были много четче, чем на Севере или Западе Германии. Продвижение евреев по службе до позиции ординарного профессора было нечастым, за исключением новых университетов Франкфурта и Гамбурга".
Явным исключением из общего правила выглядел университет Геттингена, где молодые талантливые еврейские ученые без особых проблем занимали профессорские кафедры. Астроном Карл Шварцшильд (1873-1916) в 1901 году в двадцать восемь лет стал ординарным профессором и директором обсерватории. Через восемь лет он был приглашен директором астрофизической обсерватории в Потсдаме и избран академиком Прусской академии наук, несмотря на свой категорический отказ креститься.
Герман Минковский (1864-1909) в 1902 году стал ординарным профессором в Геттингене в возрасте тридцати восьми лет. Не последнюю роль здесь сыграла дружба с Давидом Гильбертом, с которым Герман познакомился еще в Кенигсберге, где оба начинали научную карьеру. После внезапной смерти Минковского от аппендицита в 1909 году его кафедру занял Эдмунд Ландау, которому в то время было тридцать два года. Следует еще раз подчеркнуть, что, как и Френкель, Шварцшильд, Минковский и Ландау были исключениями из общего правила. Их ранний карьерный рост до ординарных профессоров во многом произошел благодаря тому, что в Геттингене у руководства математического факультета стояли такие крупные личности, как Феликс Клейн и Давид Гильберт, начисто лишенные чувства ненависти или страха перед евреями, чем грешило большинство их коллег из других университетов.
В 1893 году австрийский журналист Герман Бар (1863-1934) опубликовал результаты интересного исследования. Он провел интервью об антисемитизме со многими европейскими интеллектуалами, большей частью из Германии и Франции. Сам Бар считал антисемитизм похожим на наркотик, которым одурманивают себя "маленькие люди". В предисловии к результатам своих исследований он писал: "Антисемит - один из тех, кто склонен к опьянению и упоению страсти. Он верит в простейшие аргументы. Если их опровергнут, он будет искать другие... Поэтому я ни в коем случае не хочу опровергать антисемитов, что уже делали тысячу раз, но все тщетно. Я просто спрашиваю, с каким чувством относятся образованные люди разных национальностей к этому явлению, какую позицию занимают. Возможно, это создаст любопытный документ для будущего о состоянии умов в 1892 году".
Не все из опрошенных Баром немецких интеллектуалов были антисемитами. Например, патриарх немецких историков Теодор Моммзен (1817-1903) во время известного "берлинского спора историков" в 1879-1881 годах выступал как активный оппонент своего коллеги Генриха фон Трайчке (1834-1896), автора любимого лозунга гитлеровцев: "Евреи - наше несчастье".
Об антисемитизме Генриха фон Трайчке исчерпывающе высказался в июле 1960 года в газете "Дойче цайтунг" историк Голо Манн: "Одновременно с еврейской эмансипацией, уравнявшей евреев в гражданских правах с другими гражданами, появился новый антисемитизм. Но в начале он был не тем, что мы сейчас под этим подразумеваем; он не требовал исключения евреев, напротив, он требовал полного уравнения в правах, настаивая при этом на необходимости скромности в этом процессе; он требовал исключения только тех, кто этого уравнения в правах не хотел. В этом смысле есть один удивительный пример - немецкий историк Генрих фон Трайчке. Его обычно считают антисемитом, и он был им, конечно; однако вряд ли нацисты могли бы этим антисемитизмом воспользоваться. Трайчке был страстный, гневный патриот, непреклонный в своих суждениях и приговорах, но у него было обостренное чувство справедливости и правды; никакая ложь или пошлость никогда не выходили из-под его пера. Решение "еврейского вопроса" в Германии Трайчке видел таким: полное вхождение статистически незначительного еврейства в германство, пренебрежение еврейским образом жизни". Со временем антисемитизм Трайчке стал более радикальным и расистским, историк стал считать, что евреи всегда останутся иностранцами в любом народе.
Другие участники опроса Германа Бара были не столь решительны в своих суждениях о евреях. Но что объединяло высказывания многих светил тогдашней науки - это барски-пренебрежительный, как выразился Бар, "снобистский" антисемитизм. Он отчетливо виден у экономистов Густава фон Шмоллера (1838-1917) и Адольфа Вагнера (1835-1917), биолога и философа Эрнста Геккеля (1834-1919) и у многих других профессоров и академиков. Даже публицист Максимилиан Харден, который сам был евреем по происхождению (его настоящее имя - Феликс Эрнст Витковский), попадает в эту компанию. Бар подводит итог: по мнению интеллектуалов, антисемитизм часто оправдан и имеет под собой множество оснований, нельзя только мириться с его слишком "плебейскими формами". Другими словами, интеллектуальная элита Германии могла осуждать знаменитого антисемитского агитатора Германа Альвардта (1846-1914), весьма популярного в 90-е годы девятнадцатого века, за его призывы, возбуждавшие чернь против евреев. Однако научные светила со снисходительным пониманием относились к чувствам, к которым взывал неистовый трибун-антисемит.
"Элитарный антисемитизм" сохранился в немецких университетах вплоть до конца Веймарской республики, а случаи Моммзена, Гильберта или Клейна следует отнести к редким исключениям. Именно этот постоянно тлеющий антисемитизм в научной и культурной среде объясняет легкость, с которой немецкие интеллектуалы приняли все антиеврейские действия нацистской власти с первых дней Третьего Рейха. Ни научные степени, ни дворянские титулы не защищали от старых предрассудков. Виновных же в бедах Германии найти было легко...
Один из самых известных немецких историков первой половины двадцатого века Фридрих Майнеке (1862-1954) провел годы Третьего Рейха в изгнании. "Разумного республиканца", как называли историка, противопоставившего себя нацистам, трудно обвинить в антисемитизме. Тем не менее, в монографии "Немецкая катастрофа", вышедшей в свет в 1946 году, в числе виновников трагедии наряду с прусским милитаризмом и немецкой буржуазией Майнеке называет и евреев. Говоря о Германии после первой мировой войны, он отмечает, что "среди тех, кто слишком жадно и торопливо пил из чаши власти, попавшей к ним, было много евреев.
В глазах людей с антисемитскими чувствами они наслаждались немецким поражением и революцией".
От неприязни и предубеждения к евреям не были свободны даже противники гитлеровского режима. Одной из самых заметных фигур антигитлеровской оппозиции был бывший обер-бургомистр Лейпцига Карл Герделер (1884-1945). Вокруг него сложился небольшой кружок генералов и высших офицеров, мечтавших о другой судьбе для своей родины. Карл Герделер был крупным юристом и политиком, занимал высокие государственные посты и до, и после прихода Гитлера к власти, но в середине 30-х изменил взгляды и перешел в оппозицию. В апреле 1937 года он подал в отставку с поста обер-бургомистра. Поводом для ухода стал такой случай:
в ночь с 9 на 10 ноября 36-го, когда обер-бургомистр был по служебным делам в Финляндии, снесли памятник Мендельсону-Бартольди перед знаменитым лейпцигским концертным залом "Гевандхаус". Композитор с 1835 года до конца жизни был здесь дирижером и руководителем оркестра, принесшего залу мировую славу. Памятник снесли по указанию заместителя бургомистра, который занимал важный пост в нацистской партии. Все усилия Герделера вернуть памятник на место оказались тщетными.
В "кружке" Герделера разрабатывались планы свержения гитлеровской диктатуры и развития "послегитлеровской" Германии. Заговор против Гитлера, приведший к покушению на фюрера 20 июля 1944 года, во главе которого стоял граф фон Штауффенберг, был во многом подготовлен Герделером и его сподвижниками. Сам бывший лейпцигский обер-бургомистр должен был стать после устранения Гитлера новым немецким канцлером.
Как же относилась консервативная оппозиция к евреям? Отвергая геноцид, проводимый гитлеровцами, многие считали еврейский народ принадлежащим к другой расе и предлагали, как и нацисты, очистить Германию от евреев. Правда, в отличие от гитлеровского "окончательного решения еврейского вопроса", они предполагали сделать всех евреев гражданами нового государства. Рассматривались различные варианты: от Канады до Латинской Америки. Герделер предлагал Палестину. Немецкие евреи получили бы статус иностранцев, как французы или англичане. Дети от смешанных браков тоже считались бы в Германии иностранцами.
Так что отношение к евреям в Германии вряд ли сильно изменилось бы, если б полковнику фон Штауффенбергу удалось убить Гитлера 20 июля 1944 года. Антисемитизм настолько укоренился в немецком обществе, что даже самые образованные и самостоятельно мыслящие граждане не представляли себе нормальной жизни с евреями...

Печатается по публикации
в сетевом альманахе "Заметки по еврейской истории" -
с любезного разрешения
редактора Евгения БЕРКОВИЧА.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.