На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

101 ВОПРОС ОБ ОДЕССЕ

ВОПРОС № 30: ПОТЕМКИНСКАЯ ЛЕСТНИЦА — РАЗОРИТЕЛЬНЫЙ ДОЛГОСТРОЙ?


Один из главных брендов и символов Одессы, Потемкинская лестница — классический образец долгостроя и одновременно блистательный пример того, как дорогая и, в принципе, лишенная практического смысла игрушка со временем обретает абсолютно новые свойства и качества, становится памятником архитектуры, предметом гордости местного значения, неотъемлемой частью одесского мифа.
Разумеется, мифа. Ведь даже само название — Потемкинская — применительно к "бульварной лестнице", "гигантской лестнице" или "лестнице Приморского (Николаевского) бульвара" не имеет ровно никакого исторического смысла. Новое название прижилось исключительно по поводу знаменитого фильма Сергея Эйзенштейна "Броненосец "Потемкин", точнее — душераздирающей сцены расстрела мирных граждан на ступенях означенной лестницы. На самом деле никакого расстрела тут не было и быть не могло, ибо подходы к этой и другим лестницам, ведущим из города в порт, были блокированы полицией, и никакие детские коляски с нее отродясь не скатывались. Правда, все 200 ступеней и десять пролетов (собственно говоря, ступеней тогда было уже только 192) в начале прошлого века одолел на допотопном авто Сергей Уточкин, а в ходе первой Юморины тот же слалом заядлые одесситы повторили на стареньком горбатом "Запорожце".
Весьма рельефно обозначили ситуацию со строительством Бульварной лестницы супруги Адель и Ксавье Оммер де Гелль, посетившие Одессу в конце 1830-х. Это свидетельство тем более значимо, что Ксавье — выдающийся французский ученый, лауреат Географического общества, дипломированный горный инженер, изучавший природные ресурсы Украины и награжденный орденом Святого Владимира за открытие железорудного месторождения на Днепре. "В течение двух или трех лет, — пишут Оммер де Гелль, — сооружается гигантская лестница, которая, открываясь на бульвар, плавно спускается к берегу моря. Это сооружение — фантазия столь же разорительная, сколь и бесполезная — уже поглотило огромные средства и обойдется примерно в миллион. Ее хотят украсить вазами и статуями, однако, сильные трещины уже сейчас вызывают опасение грядущего разрушения этой огромной лестницы, которая, между прочим, всегда будет служить лишь гуляющим на бульваре". Опытный глаз естествоиспытателя тотчас же заметил, что сложнейшее инженерно-техническое сооружение возводится без надлежащих проработок, на русское авось.
Специалисты издавна называют Одессу "букетом инженерно-геологических неприятностей", поскольку здесь имеют место быть все без исключения негативные явления, связанные с инженерной геодинамикой, в том числе — оползни, осовы, просадки, крип и проч. В свою очередь, эти явления обусловлены специфической стратиграфией, то есть, выражаясь непрофессионально, послойным строением почвы, и гидрогеологией, то есть наличием подземных вод на различных уровнях. Приморский обрыв, к каковому прилегает Потемкинская лестница, представляет собой как бы стандартный одесский стратиграфический разрез: наверху — тонкий почвенный слой, под ним — лессовидные суглинки, ниже — красно-бурые глины, которые подстилает мощный слой известняков (из них и построен весь старый город), а они, в свою очередь, лежат на голубоватых глинах, известных в просторечии как "кил" — заменитель мыла. Так вот, большинство неприятностей происходит по той простой причине, что при смачивании суглинки и глины основательно меняют свои физико-механические свойства, в частности, объем. Замачивание же неизбежно, коль скоро подземные воды заведомо не дренированы. Строительство же Бульварной лестницы вдвойне осложняло то обстоятельство, что подземные воды как раз и выходят на поверхность в приморских обрывах: как говорят гидрогеологи, эти воды тут "разгружаются" в море.
Все эти непростые обстоятельства авторы идеи, да и самого проекта поначалу вовсе не учитывали. К середине 1830-х бульвар был полностью застроен чередой элитарных особняков местной знати. На правом его крыле помещалась дворцовая усадьба краевого генерал-губернатора графа М.С. Воронцова, на левом — биржа. Между ними величаво соседствовали особняки графа Потоцкого, графа Нарышкина, князя Лопухина, Столыпиной, ближайших к Воронцову чиновников Марини, Зонтага, Маюрова, крупных негоциантов Родоканаки, Сарато, Верани, Фуко и др. Несколько позднее некоторые из этих зданий перешли во владение не менее видных персонажей региональной истории — Строганова, Маразли, Ралли, Ефруси, Вассаля, Гари, Росси и др. В середине этой вереницы роскошных палаццо образовалась как бы небольшая площадь, ограниченная двумя так называемыми полуциркульными домами, установленным в их просвете монументом первому одесскому градоначальнику герцогу де Ришелье и двумя бульварными аллеями. В правом из этих зданий располагались так называемые присутственные места (городская дума, управа и др.), а в левом — фешенебельная "Санкт-Петербургская" гостиница. И вот при всей этой красоте неописуемой по обрывам стыдливо прятались лишь ветхие деревянные лестнички, наподобие тех, по которым, "с крутого берега сбегая", к морю отправлялся и сам коллежский секретарь Александр Пушкин. По мысли Воронцова, "лестница-монстр" должна была достойно увенчать бульварный ансамбль с морской стороны, дабы судам, входящим в одесский порт, так сказать, представить товар лицом. Эта метафора не покажется пошлой, если принять во внимание тот факт, что юную Одессу надо было "пиарить", привлекая как материальные, так и гуманитарные ресурсы, катализирующие ее рост.
Сказано — сделано. Не долго думая, строительство лестницы отдали, как это водилось, с торгов в подряд. Подрядчиком же, что небезынтересно, выступил владелец левого полуциркульного здания Г. Завацкий. О нем известно, что был он "чиновником 14-го класса", но поправил свои дела выгодной женитьбой "на дочери унтер-офицера, получившего часть знаменитой Воротынцевской лотереи". Больше нам этого Завацкого упрекнуть не в чем, хотя весь следующий сюжет строительства носит вполне анекдотический или, скорее, казусный характер.
Видный одесский архитектор итальянского происхождения Ф.К. Боффо, участвовавший, между прочим, и в сооружении упомянутых полуциркульных зданий, в феврале 1836 года "представил составленные им кондиции на строение с бульвара к морю каменной лестницы". А Завацкий приступил к работам в январе следующего, 1837-го. В чем же казус? Ну, прежде всего, в определении категорически нереальных сроков строительства. Ни за что не догадаетесь, сколько времени отвели 170 лет назад на исполнение столь сложного и грандиозного проекта. Семь месяцев! Надо полагать, если бы сегодня в распоряжение производителя работ предоставили самую современную технику, самых профессиональных и добросовестных специалистов, то и тогда едва ли кто рискнул бы взяться за исполнение.
Совершенно непостижимо, как местный строительный комитет, наученный к тому времени горьким опытом создания гидротехнических сооружений, первых мостов, маяков и т. д., отважился на такую аферу.
Судя по всему, подрядчик не имел понятия о тех инженерно-геологических сюрпризах, которые приготовил ему крутой приморский склон, да и узкая прибрежная полоса. И в заблуждение его, очевидно, ввел самонадеянный эскизный проект Боффо. Известный историк градостроительства Одессы В.А. Чарнецкий, серьезно занимавшийся наследием этого зодчего, когда-то справедливо заметил: "Прекрасный архитектор-художник, Боффо в своих проектах почти не уделял внимания инженерному обеспечению объектов".
Да, он строил много, и множество его творений по сию пору радуют глаз и душу. Однако можно, например, вспомнить, чем обернулись конструктивные недостатки проекта местного института благородных девиц: через 20 лет после постройки здание пошло под снос. Та же история повторилась и в ходе сооружения Бульварной лестницы: полное игнорирование инженерной геологии привело к изнурительному долгострою. Забавно то, что Боффо, похоже, сознательно подкладывал свинью за свиньей некоторым своим коллегам и чиновникам, поскольку на самом деле был архитектором очень грамотным. Однако характер у него был крайне неуживчивый, и он то и дело вступал с местной администрацией в конфликты, заканчивавшиеся даже судебными разбирательствами. Очень возможно, ему вообще был не по нраву разорительный проект никому, в принципе, не нужной лестницы, по сути, представлявший затеянную Воронцовым рекламную акцию.
Так или иначе, а строительство шло из рук вон скверно: бесконечные обвалы, локальные оползни, потоки воды препятствовали проведению работ, а то и сводили их на нет.
Разумеется, к 1 августа 1837 года и речи не могло идти об исполнении подряда. Завацкий попросил дать ему отсрочку до 15 ноября, но и к этому сроку, разумеется, мало что изменилось. Тогда заказчики сильно встревожились и сформировали специальную наблюдательную комиссию, в состав которой включили английского инженера Уптона, военного инженера Морозова и гидротехника Фан-дер-Флиса. Комиссия не только обревизовала строительство, но пересмотрела первоначальный проект и внесла в него существенные изменения. Завацкий, естественно, запротестовал, поскольку таким образом появился целый реестр не предусмотренных сметой видов работ. Впрочем, "соскочить" ему не удалось: нового подрядчика, понятно, найти было невозможно, а потому в приказном порядке обязали продолжить начатое старого.
Если прибегнуть к несколько гипертрофированной иллюстрации, характеризующей конструкцию Бульварной лестницы, можно говорить о том, что это, по существу, мост — НАКЛОННЫЙ ПЕШЕХОДНЫЙ МОСТ, связывающий высокое плато с морским берегом. И сооружалась лестница как мост — многоарочный, на разновысоких опорах-быках. Согласно уточненному проекту Уптона, этот массивный блок из местного известняка опирался на мощные деревянные сваи, "каменные столбы" и прорезался тремя продольными и девятью поперечными сводчатыми коридорами. Эти-то поперечные галереи образовывали на боковых гранях лестницы представительные каменные аркады. Разница в ширине верхнего и нижнего маршей (21,7 и 13,4 метра) создавала эффект перспективы, усиливала ощущение масштабности. Сперва лестница вела непосредственно к морю, но в дальнейшем, после устройства насыпной набережной, восемь нижних ступеней утонули в грунте. Таким образом, возникали проблемы не только "вверху", но и "внизу": узкий пляж был не самым лучшим основанием для такого сооружения, ибо не мог препятствовать абразии, то есть волновому воздействию на основание склона. Пришлось не только искусственно наращивать пляж, но и подпирать приморский обрыв отсыпками огромного количества грунта.
Теперь легко понять и по достоинству оценить замечание французского инженера, назвавшего Бульварную лестницу разорительной безделушкой. Судите сами: в середине 1830-х все годовые доходы города суммарно простирались лишь до 1,3 миллиона рублей. Расходы же всех предприятий строительного комитета исчислялись примерно 175 тысячами, в том числе на ремонт гидротехнических сооружений — 20 тысяч, на устроение и починку дорог, мостов, сточных канав — 23,5 тысячи. А тут — чуть не миллион! И для чего? Для того, чтобы праздная публика не напрягалась, совершая моцион. Довольно сказать, что во всем городе тогда не насчитывалось и 60 тысяч жителей. Эти пионеры не имели ни водопровода, ни канализации, ни вообще надежных источников водоснабжения, ни топлива, ни строительных материалов (помимо известняка, который добывали, что называется, с кровью), ни общественного транспорта, ни оградительных гидротехнических сооружений. И все это в условиях засушливого климата, холерных и чумных эпидемий, постоянной военной угрозы и перманентного недоброжелательства верхних эшелонов власти.
Но все пересилила волевая натура М.С. Воронцова, который, уж если за что-то брался, то всегда доводил задуманное предприятие до конца. Несмотря на то, что первые 200 тысяч, выделенные на сооружение лестницы, быстро "сгорели", сиятельный граф решительно распорядился "безостановочно отпускать деньги". Новый контракт с Завацким предусматривал окончание работ к началу июня 1838 года, но, поскольку и эту дату взяли "с потолка", то далее уже ни о каких сроках речи не шло. Осенью того же года последовали новые обвалы бровки плато, а потому уже в мае 1839-го комиссия надзора за постройкой признала, что "знать не может", повторятся ли оные неприятности, "доколе не выведутся до настоящей высоты первый к обрыву бык и арка, служащая связью этого быка с горою".
Дальнейшие боевые действия велись с переменным успехом: то верх брали подземные воды и обвалы, то их наступление останавливалось, скажем, устройством дренажной штольни меж лестницей и усадьбой Воронцова. Затем появился водовод и с противоположной стороны, и строителям пришла на ум следующая грандиозная идея: поскольку дебит подземных вод казался постоянным, почему бы не сделать внизу бассейны с фонтанами? Подобное стремление в лишенном воды городе понятно. Последовали очередные расходы на крымский гранит и чугунные водопроводные трубы, однако, в конечном итоге они оказались напрасными, ибо по целому ряду причин бассейны с фонтанами так никогда и не были сооружены.
И снова курьез. С апреля по ноябрь 1841 года включительно строительство лестницы инспектировала солидная столичная комиссия, в конечном итоге пришедшая к заключению, что лестница как будто совершенно окончена. На самом деле фактическая ее сдача в эксплуатацию произошла лишь в 1842-м, а сама комиссия по наблюдению была расформирована в 1845-м, что тоже наводит на определенные размышления. И точно: согласно архивным документам, в 1843-м и даже гораздо позднее архитекторы Даллаква и Козлов все еще продолжали бороться с подземными водами. Впоследствии склон по обе стороны лестницы был основательно укреплен "висячими садами", разбитыми на насыпном грунте.
Занимательно, что недавние археологические шурфы в пределах этих отсыпок удостоверили их, так сказать, вещественный состав. Тут складировали преимущественно бытовой мусор, обильно вывозившийся из жилых домов, различных заведений, включая питейные: уникальные фрагментированные штофы, рюмки на высоких поддонах, глиняные трубки, кальяны и даже пушечное ядро, вероятно, затесавшееся в ходе бомбардирования Одессы англо-французским флотом 10 апреля 1854 года.
Еще анекдот. Как установил по архивным материалам В.А. Чарнецкий, Бульварную лестницу принимал по описи... командир одесских арестантских рот майор Драгутин.
Реестр принимаемого имущества презабавен: "Арок, сложенных из штучного камня, — 32, сводов между арками — 24, столбов из штучного камня — 16, заделок между фундаментами столбов — 16". И далее в том же духе — 13 позиций, включающих 319 конструктивных деталей. Любопытно знать, как именно командир арестантских рот сверял "детали" с описью и ставил "птички".
Только и это еще не последний казус. Главный-то наш фигурант, Завацкий, ведь здорово прогорел на этом деле, поскольку долго продолжал работы в принудительном порядке без дополнительных бюджетных инъекций. Так вот, добиваясь справедливости, он отважился обратиться за помощью к самому самодержцу всероссийскому. И что бы вы думали? Монарх внял челобитной: в 1847-м Сенат постановил, что "комитет и комиссия, наблюдавшая за построением в городе Одессе губернским секретарем Завацким по подряду каменной лестницы от бульвара к морю, признаны виновными в противозаконных в отношениях подрядчика действиях". Ему было возвращено 77584 рубля, каковые, разумеется, тоже следует внести в общую "расходную копилку" строительства.
...Прошли годы, все означенные мелочи жизни давно позабыты. С тех пор Бульварной лестницей восхищались десятки знаменитостей, включая Марка Твена, Жюля Верна, Юзефа Крашевского, Олимпиаду Шишкину, Александра Островского, Якова Полонского, Ивана Нечуй-Левицкого и многих других. Потемкинская лестница сделалась одним из привычных и понятных одесских символов. Сегодня никому не придет в голову упрекать Воронцова в неоправданных тратах, хотя мы отлично видели, что тогда они и впрямь были разорительны для городского бюджета и сильно обделяли горожан по всем статьям. Это же все равно, что постфактум обвинять фараонов в безумных "пирамидальных" проектах или, скажем, Семирамиду в устройстве тех же "висячих садов". Смешно, конечно, устраивать ретроспективное судилище над историческими персонажами в духе школьных судов над Онегиным и Печориным. И это пройдет. История все списывает. В том числе и миллион или что-то около того, потраченный на Бульварную, то бишь Потемкинскую лестницу...

Олег ГУБАРЬ.
Фото Олега Владимирского.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.