На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

ОНА ОТКРЫВАЕТ СЕЗОНЫ В ЛА СКАЛА


Валентин МАКСИМЕНКО

"Моя бабушка, когда мама была совсем маленькой, жила на Мясоедовской. Это еврейский район Одессы — Молдаванка. Моя мама, в которой намешаны украинская, еврейская, польская кровь, хорошо говорила на идиш. Все ее подруги были еврейки. Мой папа армянин, его фамилия Мейтаржан. "Мейтар", между прочим, на иврите означает "голосовые связки".
Так говорила в интервью бывшей одесситке, ныне жительнице Нью-Йорка Белле Езерской одна из крупнейших певиц современности Мария Гулегина.

Она не пела в нашем театре. Читатель вправе спросить, почему же ей посвящается очерк? Попытаюсь объяснить. Одесская консерватория систематически поставляет своих воспитанников в труппу нашего театра, это естественно. Теоретически ясно, что все наиболее интересные студенты за время обучения должны были бы иметь возможность попробовать свои силы на нашей оперной сцене. Увы, из этого правила есть исключения, и даже вопиющие исключения. Например, театр "не заметил" таких выдающихся певиц, как Елизавета Чавдар, Людмила Шемчук, Мария Гулегина. Всем им после окончания консерватории пришлось искать место работы за пределами Одессы.
Допустим, что не было вакансий. Но почему не дать дебют — непонятно. Тем более что неординарность дарований этих певиц была очевидной. Чавдар уже к 26 годам стала не только ведущей солисткой Киевской оперы, но и обладательницей высшего в стране почетного звания. Шемчук вскоре оказалась в Большом театре, она же стала первой воспитанницей нашей консерватории, голос которой зазвучал в Ла Скала. Потом опомнились, стали приглашать и Чавдар, и Шемчук на гастроли в Одессу, чем украсили свою историю, пусть с опозданием. А ведь "счастье было так возможно, так близко".
С Гулегиной и того сложнее. Ей довелось стать первой и пока единственной за девять с половиной десятилетий существования одесской консерватории певицей, удостоенной чести открывать — и неоднократно! — сезоны в самом известном центре вокального искусства, миланском театре Ла Скала. Более того, она оказалась первой певицей из Одессы, получившей возможность дать в Ла Скала сольный концерт. Все отечественные певцы поют на таких ответственных выступлениях, в основном, Мусоргского и Рахманинова, особо популярных за рубежом наших композиторов. Гулегина рисковала, исполняя романсы Глинки, не очень хорошо знакомые и, казалось, не близкие художественным пристрастиям итальянцев. Мария победила: "Публика слушала, как завороженная, образы вечной России оказались удивительно уместными в величественном оперном зале".
Но Гулегина рискнула исполнять в Италии и романсы великих итальянцев — Россини, Доницетти, Беллини, заочно соревнуясь со знаменитой римлянкой Чечилией Бартоли. И здесь победа одесской вокальной школы. Публика "сдалась на милость победительницы".
...Путь в искусство Марины Мейтаржан начинался в Одессе. Она с детства ходила в ритмическую студию, занималась художественной гимнастикой, пела в хоре, обучалась игре на фортепиано — все это в дальнейшем ей пригодится. Марина училась в школе № 51 (к сожалению, там об этом сегодня не помнят).
В консерватории она шесть лет занималась в классе воспитанницы О.Н. Благовидовой, ныне профессора А.В. Джамагорцян, по камерному классу у Л.И. Ивановой, неформально стажировалась у Е.Н. Иванова. Достижения Гулегиной — плоды их трудов. Не получив — в силу исторических условий — доступа к крупнейшим театрам мира, они заложили фундамент прорыва в мировую культуру своих питомцев.
Дебют на сцене у Марины состоялся в оперной студии консерватории в безымянной танцевальной роли цыганки на балу. Кто мог тогда думать о карьере в Ла Скала? Возможно, она сама, но ей никто бы не поверил, скажи она об этом вслух. Вскоре скажет. Снисходительно улыбнутся. Но это не смутит молодую женщину, твердо поставившую перед собой эту цель и неуклонно к ней стремившуюся.
Она готовила партии Розины и Татьяны для спектакля оперной студии под руководством Н.Л. Зосиной-Соколовской с концертмейстером Н.М. Зайелион. У меня хранится одна из первых ее фотографий в роли (может быть, и первая). На снимке две молодые девушки, изображающие Татьяну и няню. Одна просто "наряжена", вторая — это Марина — в образе всерьез, в ней уже видна артистка.
Марина выходит замуж, становится Мурадян. В семье мужа не приветствуется карьера артистки... Брак распадается. Ей повезло: она встретила чуткого человека, который смог оценить ее задолго до общего признания и самоотверженно посвятил ей свою жизнь. Это Марк Гулегин. Отныне она Мария Гулегина — со старым покончено.
На выпускном экзамене по силе художественного воздействия ее концертное отделение сравнивают с аналогичным выступлением Галины Олейниченко. Все хорошо, но работы в Одессе нет. По совету А.В. Джамагорцян и Г.А. Поливановой она едет в Минск к маэстро Я.А. Вощаку, встреча с которым — большая творческая удача в жизни любого оперного певца. Работа под его руководством подготовит ее к будущим победам. Недавно мне довелось читать ее письма своему педагогу Алисе Варткесовне Джамагорцян. Гулегина рассказывает о проблемах, успехах, трогательно благодарит за школу, в частности, за диапазон...
Она становится победительницей Всесоюзного конкурса имени Глинки, лауреатом международного конкурса вокалистов в Рио-де-Жанейро, удостаивается звания заслуженной артистки БССР...
В 1987 по рекомендации Пааты Бурчуладзе, тоже совершенствовавшего мастерство у Е.Н. и Л.И. Ивановых, Мария получает приглашение спеть в Ла Скала Амелию в "Бал-маскараде". Она сначала была назначена в третий состав, но именно ей доверили петь премьеру. Ее партнером был Лучиано Паваротти. После премьеры, прошедшей с большим успехом, появится статья "Лублу Мария". Эти слова принадлежат великому тенору, исполнявшему партию Ричарда Варвика.
Вернувшись из Италии, Мария сфотографируется на фоне своей первой афиши в Ла Скала и портрета великой Марии Каллас (эта фотография как и ряд других, подаренных певицей с автографами, хранится в моей коллекции), побывает в Одессе.
Потом снова Минск. Сложные отношения с группой. Зависть с одной стороны, непростой характер самой Марии — с другой, настороженное отношение властных структур — с третьей приведут к отъезду Марии и Марка из страны. Это случилось в 1990-м году.
Сегодня, наверное, нет крупного театра мира, в котором не пела Гулегина. Трудно назвать выдающегося дирижера, с которым бы она не сотрудничала. Петь в спектаклях под управлением Гавадзени, Аббадо, Мути, Меты — уже большая честь, но Зубин Мета, например, скажет: "Я тобой восхищаюсь".
Она пела в спектаклях с самыми выдающимися вокалистами наших дней — Доминго, Аланьей, Бурчуладзе, Брузоном, Понсом и очень многими другими. Ее любит публика. Только один пример: после "Тоски" в Берлине (Марио Каварадосси пел Нил Шикофф) их вызывали 39(!) раз.
В декабре 1997 года певица из Одессы открывала сезон в Ла Скала. "В достойном ансамбле певцов на первое место должна быть поставлена М. Гулегина в роли леди Макбет… Ее большой и объемный голос, полный энергии и страсти, живет в теле красивой женщины, актрисы, которая наполнена трагическими эмоциями и наделена поразительными способностями донести их до зрителей".
Не стану перечислять другие триумфы певицы. Упомяну только еще об одном эпизоде. После "Тоски" в Ла Скала ей передадут костюмы великой и любимой не только публикой, но и самой Марией Гулегиной Марии Каллас. "Первые ее ноты, темные и насыщенные, вызывают воспоминание о Марии Каллас... Это вовсе не подражание, Гулегина — Каллас наших дней... Она поражает силой своей личности". Избалованная вниманием критики, думаю, Мария Гулегина гордится такой оценкой. (Впрочем, наша критика бывает и недоброй, к сожалению, что не делает ей чести.)
Гулегиной как-то даже пришлось перенести унижение третьей премией конкурса имени Чайковского. В интервью последних лет она спросит: "А кто сегодня вспомнит имена тех, кому дали вторую и первую премии?". (К слову, всего лишь третьей премией отметил в свое время конкурс и Марию Биешу. Вот бы проанализировать награждения и последующие достижения вокалистов! Мог бы получиться хороший урок на будущее...)
Сила воли позволит Марии родить сына уже в новом веке и уже через несколько месяцев петь Тоску. Спектакль показали по телевидению. Он шел на достойном уровне.
Говоря об оперных артистах, сделавших мировую карьеру, одна из самых выдающихся певиц XX столетия Рената Скатто первой назвала Гулегину: "Я была свидетелем ее грандиозных триумфов... Фантастический голос". Этот голос слушают во многих странах мира. Услышим ли мы его в одесском оперном?..
Повод вроде был — открытие театрального здания после одиннадцатилетнего ремонта и реставрации. Но у Гулегиной в эти дни проходили премьерные спектакли "Аиды" в Метрополитен. Она могла бы, по ее признанию, прилететь и выступить в Одессе между двумя представлениями "Аиды", но для этого нужно было бы нанимать специальный самолет, что очень дорого даже для звезды мировой оперы. Для нашего театра тем более. Так что открытие состоялось без ныне самой известной выпускницы нашей консерватории, успехами которой гордится Одесса.

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.