На главную страницу сайта
Полоса газеты полностью.

101 ВОПРОС ОБ ОДЕССЕ

ЧТО ТАКОЕ ПРИСУТСТВЕННЫЕ МЕСТА?

Олег ГУБАРЬ "Тиква"

(Продолжение. Начало в № 616.)

Как видим, "наш дом" играл, без преувеличения, выдающуюся роль в жизни Одессы уже в первой трети XIX столетия. Тем временем все более возрастала и роль Приморского бульвара как эпицентра не только административного, но и, я бы сказал, культурологического.
В 1830-м в здании Присутственных мест открылась первая в Российской империи провинциальная публичная библиотека — и для нее здесь нашлось место! "Первое устройство библиотеки одесской, — сообщается в "Одесской старине" (1869), — и снабжение ее лучшими книгами принадлежит графу М.С. Воронцову и бывшему градоначальником А.И. Левшину. Затем библиотека обязана библиотекарям: Спаде — иностранными книгами, профессору Мурзакевичу, давшему ей ученый характер и обогатившему книгами, преимущественно касающимися отечествознания, и Керстичу — разными газетами и журналами". (Библиотека помещалась в первом этаже "Городского дома", а присутственные места — главным образом, во втором, в третьем же — архивы, другие службы и порою — квартиры прикомандированных чиновников. Проблемы с "дворовыми отхожими местами" и прочие бытовые неприятности мучили обитателей дома на протяжении всей его истории. Между прочим, двухэтажный флигель "служб" с деревянными галереями и каретный сарай сохранились по сегодняшний день почти в неизменном виде во дворе со стороны Воронцовского переулка).
Впоследствии фонды библиотеки разрослись настолько, что она вынуждена была перебраться в обширный дом Папудова на Полицейской площади. В достроенной бирже геологом П. Кульшиным был сформирован музей естествознания Юга России. А после сдачи в эксплуатацию Бульварной лестницы и отсыпки "висячих садов" на склонах бульвар сделался излюбленным местом гуляний горожан.
Перечисленные институции, исключая Городскую публичную библиотеку, почти неизменно оставались в "нашем доме" на протяжении большей части всего XIX века. Однако в первой половине 1870-х, когда новое одесское "Городовое положение" вошло в реальную силу и увеличило число гласных до 75-ти, потребовалось гораздо больше пространства для нормального функционирования Городской думы, чем прежде. Постепенно происходило перераспределение внутренних помещений, а равно перемещение различных административных инстанций из дома в дом. Дума, конечно, по-прежнему оставалась приписанной к зданию Присутственных мест. В ее первый состав вошли выдающиеся общественные деятели — о каждом из них можно написать целую монографию! Но мы займемся куда более полезным в данном случае делом, а именно изложим весьма поучительный сюжет, связанный с историей сдачи "Городского дома" в аренду частному лицу.
Когда в 1873 году Городская дума кардинально реформировалась, ей, как было сказано, понадобились новые обширные помещения. Вот тогда-то "здание Присутственных мест" и было обревизовано. Проверка показала, что за время 45-летней эксплуатации "Городской дом" катастрофически обветшал, чему немало способствовало "совместное проживание" всех перечисленных выше организаций и служб. В октябре того же года новый состав Думы принял решение "отдать Городской дом на Приморском бульваре в долгосрочную аренду". При этом главным условием найма определялось приведение арендатором этого здания "в совершенно исправное состояние". По поручению Думы городская управа подготовила пакет документов, строго регламентирующих означенные кондиции.
Строгость эта оказалась настолько чрезмерной, что на первые торги вовсе никто не явился. Тогда стали вторично вызывать охотников арендовать "Городской дом", оговорив, что кондиции будут изменены, но с условием сохранения двенадцатилетнего срока найма и приведения дома в надлежащий порядок. Но и это воззвание осталось гласом вопиющего в пустыне. Оказавшись в безвыходном положении, Дума поручила городской управе отдать дом на бульваре с публичных торгов на срок от трех до шести лет, по усмотрению нанимателя, с тем чтобы арендатор по истечении определенного срока сдал дом в таком же состоянии, в каком его примет. На состоявшихся в управе 20 февраля 1874 года торгах высшую цену назначил купец Амбатьелло — 5200 рублей. Цена эта показалась прожорливой управе и недостаточной, и невыгодной. Очередные торги были устроены 15 мая 1874 года. На этих торгах "Городской дом", наконец, был отдан (точнее — навязан!) в аренду известному одесскому предпринимателю, общественному деятелю, думцу Василию Авчинникову (одноименный переулок, примыкающий к Александровскому проспекту, назван так по обширным торговым рядам, располагавшимся в принадлежавших ему домах между Еврейской и Почтовой улицами и так и называвшихся — Авчинниковские). 30 мая того же года был официально подписан контракт, согласно которому В.И. Авчинников получил означенный дом в аренду на шесть лет, выплатив городу 7600 рублей наличными.
На этом сюжет не заканчивается, а только начинается. Уже через пять дней после заключения соглашения Авчинников разобрался в ситуации и заявил управе, что "арендованный им дом находится в самом жалком виде". Хранящиеся в Государственном архиве Одесской области документы свидетельствуют о том, что в ходе многолетней эксплуатации дом этот то и дело оказывался в запустении и ветхости. Так, уже в 1835 году, всего лишь через несколько лет после сдачи здания в эксплуатацию, под надзором архитектора Козлова и инженера Круга ремонтировалась крыша, печи, коридоры, отхожие места и прочее.
И в дальнейшем малоэффективные ремонты не прекращались. Вот и в 1874-м крыша, все окна и двери, парадная лестница "оказались никуда не годными, 50 печей требуют переделки, полы должны быть окрашены, а многие перестроены вновь и, сверх того, необходимо оштукатурить здание внутри и снаружи". Другими словами, "Городской дом" требовал капитального ремонта. Издержки на этот ремонт — от 45 до 50 тысяч рублей! — арендатору рассчитали специально нанятые квалифицированный архитектор, инженер-строитель и подрядчик. О добросовестности этих расчетов свидетельствует хотя бы тот факт, что главным исполнителем сметы был авторитетнейший архитектор Ф.В. Гонсиоровский, построивший в Одессе целый ряд великолепных зданий. Принимая все эти обстоятельства во внимание, Авчинников предложил городским властям следующий вариант: они принимают на свой счет важнейшие из необходимых ремонтных работ и переделок, но с тем чтобы срок контракта на аренду "Городского дома" был ему продлен еще на шесть лет. Управа приняла решение передать это ходатайство на рассмотрение в Городскую думу.
А теперь сами рассмотрим сложившуюся ситуацию объективно, ибо она представляется нисколько не потускневшей и не потерявшей актуальности. Дума, а с ее нелегкой руки городская управа, в данном случае как бы зондировали почтеннейшую публику: не отыщется ли неопытный или непрактичный человек, на которого удастся взвалить тяжеловесную аренду и таким образом "соблюсти городские интересы". Это тем более очевидно, что еще задолго до 1870-х Приморский бульвар утратил то значение центра общественных развлечений, каковое имел в 1830-1840-х годах. Появилось много других "общественных гуляний": в Пале-Рояле, на фешенебельных дачах, в садах пивоваренных заводов и т. д. Деловая жизнь ушла отсюда на Ришельевскую, Дерибасовскую и в прочие "бойкие места". Перемещение Публичной библиотеки из "Городского дома" на Полицейскую площадь показало, что после этого число посетителей-читателей увеличилось чуть ли не впятеро! Мало того, как свидетельствует современник, дом Присутственных мест "отличается чисто казенным распределением помещений, не представляющих никаких удобств для частного найма".
Короче говоря, город должен был любой ценой спихнуть этот балласт со своего горба. Что было делать? Продать? Невыгодно, да и нереально, учитывая некоторый застой в коммерции и отсутствие свободного капитала. Следовательно, надо было отдать его в аренду на продолжительный срок — не исключено, на 15 и более лет, причем за символическую плату и вообще на самых необременительных для арендатора условиях. Единственное условие: капитальная реставрация здания по одобренному Думой проекту. Только это и надо было четко оговорить и согласовать, ибо "приспособление помещений, доселе занимавшихся присутственными местами и архивами, к частному найму должно бы составлять условие номер один договора с арендатором".
Пойди Дума на это, город через 10-15-20 лет обладал бы доставшейся практически даром статьей дохода — целесообразно приспособленным и хорошо устроенным домом. А ведь удачные примеры подобного рода в истории Одессы были. Достаточно вспомнить, как по контракту с городом известный фотохудожник Александр Хлопонин тремя годами раньше выстроил на "городском месте" (на углу Дерибасовской и Преображенской, где впоследствии был ювелирный магазин "Радуга", а ныне — еще и Греческое консульство) доходный дом, пользовался им оговоренное время, а затем передал в собственность муниципалитету.
Рассмотрев ходатайство заведомо пострадавшего от крайне неудачного контракта В.И. Авчинникова, Городская дума отказала ему в продлении срока найма. Авчинникову не оставалось ничего иного, как только просить Думу об освобождении от непосильной аренды. Эта челобитная разбиралась на думском заседании уже во второй декаде ноября 1874 года. Член управы видный думец А.С. Великанов нашел вполне возможным удовлетворить первое ходатайство Авчинникова о продлении срока аренды при условии возвращения в "Городской дом" Публичной библиотеки, перевода туда же Присутствия по воинской повинности и Купеческой управы, а также оставления в этом доме Мещанской управы. Это и в самом деле было выгодно, поскольку тогда город экономил бы 7300 рублей, отпускаемых ежегодно на съемные помещения для перечисленных инстанций в частных домах. Но алчная управа отклонила и это предложение. Авчинников подал на это решение жалобу в Думу. Группа думцев (господа Сунди, Шульц, Перельман, барон Стуарт) мотивировала невозможность размещения в "Городском доме" тех же инстанций по той причине, что для них уже были наняты другие дома на различные сроки. Они же заметили, что Публичная библиотека должна находиться не здесь, а в центре города, ибо в бытность ее в здании Присутственных мест посетителей ежедневно было лишь около 30-ти, а теперь их до 130-ти.
Самый гуманный и самый авторитетный в городе общественный деятель, думец Абрам Маркович Бродский, предложил удовлетворить ходатайство В.И. Авчинникова о расторжении кабального контракта аренды "в виде снисхождения". Известные думцы И. Бодаревский, Э. Соловейчик и С. Яхненко признали более выгодным для города продлить срок аренды — о чем и просил Авчинников! — еще на шесть лет. Однако последовавшее после прений голосование отклонило все предложения и прошения несчастливого арендатора 20-ю голосами против 12-ти. Судя по всему, кое-кто из "депутатов" был лично заинтересован в том, чтобы Купеческая управа, Воинское присутствие и др. оставались именно в определенных съемных домах. Как бывает и сегодня, депутаты лоббируют те или иные решения заинтересованных лиц. Кроме того, у Авчинникова, надо полагать, были конкуренты, заинтересованные в его финансовом провале. Короче говоря, в этом эпизоде Дума, формально блюдя интересы города, поначалу пыталась сделать это за счет одного из достойнейших своих представителей.
Тем не менее, впоследствии Авчинников отчасти получил сатисфакцию. В конце концов, после долгих препирательств, затянувшихся еще на целый год, а именно 16 ноября 1875 года, кабальный контракт был расторгнут. Что до Мещанской управы, то она и в самом деле безвыездно оставалась в доме Присутственных мест. А как видно из официальных "Адрес-календарей Одесского градоначальства", уже в середине 1870-х Городское по воинской повинности присутствие все же переместилось в дом на Приморском бульваре, № 7. Здесь же обосновался и Городской сиротский суд.
В ходе русско-турецкой войны 1877-1878 годов в "Городском доме" помимо воинского присутствия и Сиротского суда разместилась целая серия военных учреждений: штаб восьмого армейского корпуса (корпусный командир — генерал от инфантерии Н.С. Ганецкий 2-й), управления начальника артиллерии и интенданта того же корпуса. При этом Мещанская управа, Сиротский суд и штаб числятся по Воронцовскому переулку, № 13, а оба корпусных управления — по Бульварной улице, № 7.
Здесь уместно сказать, что в 1877 году Приморский бульвар переименовали в Николаевский, и вот почему. Великий князь Николай Николаевич был главнокомандующим российской армии в ходе русско-турецкой кампании. Резиденция его находилась на бульваре, в упоминавшемся дворце (дом № 9). Тогда же он тяжело захворал, и болезнь его внушала настолько серьезные опасения, что и город, и вся страна ожидали неблагоприятного исхода. Когда же главнокомандующий все же поправился, это радостное событие было отмечено наименованием бульвара Николаевским.
Городское присутствие по воинской повинности оставалось в этом здании до самой революции, а вот Сиротский суд в начале 1890-х переместился в смежный дом № 6, где и пребывал до начала 1900-х, затем краткое время помещался в доме № 4, а с 1906-го снова обосновался в "Городском доме". Та же примерно история и с Одесской торговой депутацией: в 1880-е годы она находилась в здании Присутственных мест, затем, как и Сиротский суд, перебралась в дом № 6, но вернулась назад гораздо раньше. Что касается Городской думы и ее исполнительного органа, городской управы, то они безвыездно занимали "Городской дом" до самого строительства здания Новой биржи (1899) на углу улиц Пушкинской и Полицейской, куда биржа и переместилась, оставив опустевшее старое здание на бульваре в их полное распоряжение.

(Окончание следует.)

Полоса газеты полностью.
© 1999-2017, ИА «Вiкна-Одеса»: 65029, Украина, Одесса, ул. Мечникова, 30, тел.: +38 (067) 480 37 05, viknaodessa@ukr.net
При копировании материалов ссылка на ИА «Вiкна-Одеса» приветствуется. Ответственность за несоблюдение установленных Законом требований относительно содержания рекламы на сайте несет рекламодатель.